Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить

Искусство, История

Чтение на 15 минут: «Мышеловка святого Иосифа. Как средневековый образ говорит со зрителем»

Что хотели сказать средневековые художники, водружая очки на носы героев своих картин? В издательстве «Слово» вышла книга историка и автора Arzamas Михаила Майзульса «Мышеловка святого Иосифа. Как средневековый образ говорит со зрителем». Публикуем главу, посвященную оптическим метафорам

Очки для апостолов. Оптические метафоры

Гонсало Перес. Успение Богоматери (фрагмент заалтарного образа из Бурго-де-Осмы). Около 1410–1430 годов Museu Frederic Marès

На одре лежит умершая Дева Мария. Вокруг собрались ученики ее Боже­ственного Сына. Седовласый Петр с кадилом читает заупокойную службу. А перед кроватью сидят еще два апостола с книгами на коленях. У того, что постарше, на нос водружены очки. Они помогают ему разобрать текст, по которому он водит пальцем. Воображение позднесредневекового испанского мастера перенесло в новозаветные времена изобретение, сделанное менее чем за полтора столетия до того. В искусстве XIV–XVI веков очки, как и многие другие технические новинки (механические часы, пушки, аркебузы и т. д.), регулярно появлялись в сценах, действие которых разворачивалось в далеком прошлом.

Причем в очках представляли как евангелистов, Отцов Церкви и прочих христианских интеллектуалов, так и злокозненных иноверцев, например иудейских первосвященников, которые подкупили Иуду, чтобы он предал Христа. Как инструмент, помогавший исправить изъяны зрения, очки превратились в знак, но знак двойственный. Они могли ассоциироваться с истинным знанием и прозрением, а могли — с заблуждением и слепотой.

Стекла для чтения

История изобретения очков полна пробелов. Мы точно не знаем, кто одарил человечество этим ценным приспособлением. Хотя увеличительные стекла были известны задолго до Средневековья, очки, судя по всему, стали делать в конце XIII века где-то в Центральной или Северной Италии. Первыми появились очки с выпуклыми линзами, предназначенные для коррекции врожденной и, главное, возрастной дальнозоркости. Они помогали тем, у кого ухудшилось зрение вблизи и кому стало трудно читать и писать. Тем самым они продлили интеллектуальный век множества церковных и светских интеллектуалов. Очки, предназначенные для близоруких, появились намного позже, во второй половине XV века. 

О том, кто мог изобрести очки, известно совсем немного. В 1676 году Франческо Реди, профессор медицины из Пизы, упомянул в письме другу о том, что у него есть некий манускрипт, датированный 1299 годом. В пре­дисловии неизвестный автор сетовал на то, что его глаза ослабли и теперь он уже не в состоянии работать с текстами без помощи такого недавнего изобретения, как очки. Кроме того, в 1306 году доминиканский теолог Джордано да Ривальто в проповеди, произнесенной в церкви Санта-Мария-Новелла во Флоренции, тоже упомянул об этой технической новинке: «Не прошло и 20 лет с тех пор, как было открыто искусство изготовления очков, призванных улучшить зрение. Это одно из самых лучших и необ­ходимых в мире искусств. <…> Я видел человека, первым создавшего очки, и беседовал с ним». Среди собратьев фра Джордано по монастырю Святой Екатерины в Пизе был Алессандро делла Спина — писец, художник-миниа­тюрист и знаток механики. В «Древней хронике», составленной в XIV веке в этой обители, упоминалось, что он овладел и искусством изготовления очков. Придуманы они были еще до него. Однако их анонимный изобретатель стре­мился сохранить свои профессиональные секреты, а делла Спина охотно учил новому ремеслу. В любом случае эта новинка оказалась очень востребована. Уже в конце XIII века в Венеции, которая была известна своими умелыми стеклодувами, активно производили не только увеличительные стекла, но и очки для чтения. 

Гравюра Яна Колларта (по рисунку Яна ван дер Страта). Торговля очками (conspicilla). 1590–1595 годы Эта сцена входит в серию из девятнадцати гравюр, которые представляли важнейшие изобретения и открытия современности (книгопечатание, дистилляция, компас, масляная живопись, ветряная мельница, механические часы и т. д.). Rijksmuseum

Очки до очков

Самое раннее из известных изображений стекол для чтения было создано где-то через три четверти века после того, как они были изобретены. В 1352 году Томмазо да Модена расписал капитулярную залу в доминиканском монастыре Сан-Николо в Тревизо портретами сорока выдающихся богословов и проповедников, подвизавшихся в этом ордене. Все они были изображены за учеными трудами — с книгами, перьями, чернильницами, песочными часами и другими инструментами, необходимыми для интеллектуальных занятий. На одном из таких портретов мы видим французского кардинала Гуго де Сен-Шера (ок. 1200 — 1263), который сосредоточенно что-то пишет. На его носу водружены очки, которые, вероятно, появились лет через двадцать после его кончины. Неподалеку изображен кардинал Николя Кэне де Фреовиль (ум. в 1325 году), он рассматривает текст в книге с помощью небольшой лупы. Наконец, на портрете известного проповедника Пьетро Изнардо да Кьямпо из Виченцы (ум. в 1244 году) на полке лежит вогнутое зеркало. Такие издавна использовались для чтения, поскольку увеличивали текст. К тому моменту, как Томмазо да Модена изобразил очки, этим изобретением пользовались уже почти три поколения ученых клириков и других специалистов, профессио­нально работавших с рукописями и записями. Потому неудивительно, что в искусстве очки превратились в атрибут пожилых интеллектуалов и всех, кто из-за особенностей своего ремесла был связан с чтением и письмом. 

Вероятно, сразу или вскоре после того, как очки появились на изображениях, их, в силу средневековой привычки к анахронизму, стали переносить и в дале­кое прошлое. В них начали представлять древних Отцов Церкви, а также апостолов, евангелистов и реже ветхозаветных пророков — прежде всего тех, кто достиг немалых лет и должен был утратить природную зоркость. 

Апостолы в очках регулярно появляются на позднесредневековых изображе­ниях Успения Богоматери, где кто-то из учеников Христа без стекол для чтения не может разобрать текст молитв или псалмов. Из докторов Церкви в очках или с очками, лежащими на столе, чаще всего представляли Августина Гиппонского (ум. в 430 году), наверное самого влиятельного западного богослова, и Иеронима Стридонского (ум. в 419 или 420 году) — образцового христианского интеллектуала: аскета, экзегета, историка и переводчика Библии с древнееврейского и греческого на латынь.

Часослов Сфорца. Миниатюра Джованни Пьетро Бираго. 1490–1494 годы Петр и еще один апостол, которые отпевают умершую Деву Марию, вооружены очками для чтения. British Library

Слепота иноверия? 

Доктора Церкви, евангелисты, апостолы и прочие христианские интеллектуалы были не единствен­ными, кого в искусстве XIV–XV веков часто изображали в очках. Очень рано в них стали представлять и книжников-иноверцев. 

В 1367 году, т. е. через полтора десятилетия после того, как Томмазо да Модена водрузил очки на нос французского кардинала, другой итальянский мастер, Андреа де Бартоли из Болоньи, получил заказ на роспись одной из часовен в нижней церкви Сан-Франческо в Ассизи. Капелла, где упокоился кардинал Эгидий Альбернос, была посвящена святой Екатерине Александрийской. По преданию, эта юная христианка из знатного рода была казнена в начале IV века, при римском императоре Максенции. Она была исключительно образованна, и, чтобы заставить ее отречься от веры, повелитель решил устроить ей диспут с множеством языческих философов и риторов. Однако она взяла над ними верх, и часть из них тоже уверовали в Христа. В позднее Средневе­ковье Екатерину почитали как небесную покровительницу девушек, монахинь, студентов и ученых. На фреске в Ассизи один из языческих мудрецов, полемизирующих с мученицей, придерживает на носу очки, а другой рассматривает текст в книге с помощью лупы. 

В ту же эпоху очки стали появляться и на много­численных изображениях иудейских книжников, фарисеев и иерархов. На иллюстра­циях к Новому Завету их можно увидеть на носу у учителей, перед которыми двенадцатилетний Иисус проповедовал в Иерусалимском храме (Лк. 2:46–47); первосвященников, которые, подкупив Иуду, обрекли Иисуса на смерть (Мф. 26:14–15, Мк. 14:10–11, Лк. 22:2–16); иудеев, которые в синедрионе обрушились с обвинениями на диакона Стефана, ставшего первым христианским мучеником (Деян. 6:9–15, 7:1–54), и т. д.

На изображениях языческих философов или иудейских законоучителей очки, так же как в иконографии евангелистов или Отцов Церкви, могли просто напоминать об их учености и книжных занятиях, которые притупляют зрение. Однако в сюжетах, где иноверцы обличают, преследуют или истязают Христа и его святых, позднесредневековые мастера стремились изобразить врагов веры максимально отталки­вающими. Утрированно уродливые лица, физические дефекты, непристойные жесты, экзотические или позорные одеяния — все детали облика и костюма должны были продемон­стри­ровать зрителю их злобу и внутреннюю порочность. Потому вероятно, что и очки, оказавшись на носу римлян и особенно иудеев, приобретали новый, теперь уже негативный смысл. Но какой?

В культуре Средневековья физическая слепота или временное помрачение взора — одна из главных метафор интеллектуального и нравственного ослепления, неспособности или нежелания узреть истину. Вокруг слепоты был выстроен целый арсенал обличительных образов, которые использовались в полемике против еретиков и иноверцев, прежде всего иудеев. 

Апостол Павел в Послании к римлянам (11:8, 10) сетовал на то, что большин­ство народа Израилева, которое отвергло Христа, ожесточилось и глаза их помрачились. Вслед за ним христианские богословы на протяжении столетий повторяли, что иудеи, отказавшись признать Христа Мессией, обещанным их пророками, слепы к истинному смыслу их собственного Писания. Они держатся за поверхность, мертвящую букву Ветхого Завета и не желают видеть, что его подлинный, глубинный смысл раскрывается в фигуре Христа — Мессии, обещанного иудейскими пророками. В последние столетия Средневековья антииудейская иконография, которая стала как никогда разветвленной и агрессивной, постоянно возвращалась к обвинению в слепоте. 

На порталах готических соборов — в Страсбурге, Бамберге, Магдебурге и т. д. — можно увидеть двух дев: царственную Церковь (Ecclesia), невесту Христову, и отвергнутую Синагогу (Synagoga), которая олицетворяла Ветхий Завет и иудейский закон. Она обычно понуро стоит, держа скрижали, корона с ее головы съехала, древко, на котором реял ее стяг, сломано, а глаза закрыты повязкой, обернутой вокруг головы, или вуалью, спускающейся на лицо. Этот образ, который возник за столетия до того, противопоставляет зрячую Церковь и слепую Синагогу, свет христианства и тьму иудаизма. Более того, на неко­торых изображениях глаза Синагоги застилает не кто иной, как сам отец лжи — Сатана. 

Петр Коместор. Миниатюра из «Схоластической истории». Предположительно, Лондон, около 1283–1300 годов British Library

Такие образы не просто изобличали иудаизм за его отказ признавать боже­ственность Христа, но прямо демонизировали иудеев, представляя их как слуг дьявола. На миниатюре из немецкой «Исторической Библии» начала XV века Синагога, извернувшись назад, в ужасе отшатывается от Распятия, но не видит ни Христа, ни Церковь в короне, которая собирает в чашу кровь Спасителя. Все из-за того, что у нее на плечах устроился бес, который рукой закрывает ее глаза, чтобы она не смогла узреть истину. С повязкой, закрывающей глаза, стали изображать не только Синагогу, но и самих иудеев.

Взглянем, например, на миниатюры, украшавшие «Бревиарий любви» — поэму-энциклопедию, написанную на провансальском языке монахом-фран­цисканцем и трубадуром Матфре Эрмингау (ум. в 1322 году). На нескольких страницах подряд изображения ветхозаветных пророков и новозаветных святых чередуются с фигурами иудеев, которым звероподобные демоны завязывают глаза или закрывают взор руками, чтобы они не вняли пророчествам и не постигли подлинного (как подразумевается — христианского) смысла своего Писания.

На одной из миниатюр английской Холкхэмской Библии, где история от Сотворения мира до Страшного суда представлена в виде рисунков с краткими подписями, Иисус обличает книжников и фарисеев за лицемерие и слепоту (Мф. 23). У двоих из них на лбу закреплены маленькие скрижали, а третий держит на уровне глаз скрижали побольше. Они закрывают им взор и указывают на их духовную слепоту. Ясно, что мастер имел в виду филактерии (тфилин) — кожаные коробочки с фрагментами текста Торы, которые во время молитвы иудеи с помощью ремешков закрепляют на левой руке и на лбу. Как можно было прочесть в латинском переводе Нового Завета, сделанном Иеро­нимом Стридонским, Иисус, критикуя показное благочестие книжников и фарисеев, говорил, что они dilatant phylacteria — «удлиняют свои филактерии» (Мф. 23:5).

Мастер, работавший над Холкхэмской Библией, изобразил филактерии в форме скрижалей. В католической иконографии они давно олицетворяли иудейский закон и служили одним из атрибутов Синагоги, которая их держит в руках или бессильно роняет на землю. В 1218 году указ, выпущенный от имени малолет­него короля Генриха III, предписал иудеям, живущим в его королев­стве, пришить к одежде специальный опознавательный знак. Он требовался для того, чтобы визуально выделить иноверцев, предотвратить сексуальные связи между ними и христианами и защитить христиан от их «козней». В отличие от Франции и других континентальных держав, где еврейские знаки обычно выглядели как цветные (часто желтые) круги или кольца, в Англии сынам Израилевым было велено носить две белые полосы, символизирующие скрижали. 

Конрад Вайдер. Се человек (одна из панелей, добавленных к алтарю, написанному Михаэлем Пахером для приходской церкви в Грисе, Южный Тироль). Около 1485–1490 годов Optiker Online-Museum

Потому, вероятно, на исходе Средневековья многие изображения первосвя­щенников или фарисеев в очках считывались зрителями-католиками как вариация на древнюю тему иудейской слепоты. На алтарной панели «Се человек» («Ecce homo»), написанной на исходе XV века баварским художником Конрадом Вайдером, перед Христом стоит жестикули­рующий фарисей в золотых окулярах с темно-зелеными линзами. Затемненные стекла действительно применялись, чтобы защитить глаза от чрезмерно яркого света. Однако в сцену, где иерусалимская толпа требует от Пилата распять Христа (Ин. 19:5–7), эта деталь вряд ли попала случайно. Затемненные стекла указывали на духовную слепоту фарисея, его отказ видеть свет истины и признавать, что преступник, стоящий перед ним, — Мессия. 

микрорубрики
Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года
Архив
История, Искусство

Хорошо ли вы помните «Аббатство Даунтон»?

Перед премьерой полнометражного фильма пройдите тест на знание знаменитого сериала