11 мая 2026Литература

Роза, вербена, фиалка: чем пах Серебряный век и как пахнуть так же

Михаил Кузмин душился розой, Зинаида Гиппиус предпочитала туберозу, а Сергей Дягилев поливал любимыми духами даже шторы в отелях. Рассказываем о главных ароматах Серебряного века

Автор Александра Пахомова

Рубеж XIX–XX веков — Серебряный век русской культуры — вошел в историю не только как время подъема литературы и искусства. В этот период активно менялись повседневные практики, быт, внешний вид и образ писателя — поэты, прозаики и меценаты сами становились объектами искусства, мистифицируя свой образ, придумывая себе биографию и экзотизируя облик. Русский модернизм создал концепцию жизнетворчества, полного уподобления искусства жизни, тотальной эстетизации быта и пове­дения. Любовные истории, дуэльные скандалы, вечера в кабаре — все превра­щалось в творчество. Щегольски одетый Николай Гумилев, одухотворенный Александр Блок, томная Анна Ахматова, любовный треугольник между Андреем Белым, Ниной Петровской и Валерием Брюсовым, знаменитая дуэль Гумилева и Волошина стали такими же произведениями искусства, как и их художественные тексты.

Запахи в этой культуре играли особую роль. Модернистская эстетика черпала вдохновение из культуры XVIII века — времени красоты и пышности, одной из самых «парфюмерных» эпох прошлого. Как пишет историк культуры Робер Мюшембле, на XVIII век пришлась парфюмерная, «цветочно-фруктовая» революция  Р. Мюшембле. Цивилизация запахов. XVI — начало XIX в. М., 2020.. Повседневная гигиена горожанина вошла в привычку, и духи больше не использовались так, как веками ранее, — для прикрытия миазмов тела или маскировки зловонных испарений на улицах. На место едких амбры и мускуса пришли ароматы цветов и цитрусов. Орошение волос цветочными водами, омовение в ароматных ваннах или припудривание париков душистой пудрой — к парфюмерии стали прибегать для придания своему образу лоска и особого флера. Эта эпоха возвела театрализацию в культ, и для русских модернистов театр жизни тоже стал едва ли не более важным, чем театраль­ные подмостки. 

Эстетика символизма была особенно внимательна к неуловимому, тонкому и едва ощутимому. В символистских стихах много предчувствий, запахов и неясных намеков. Незнакомка Блока дышит «духами и туманами», Елизавета Дмитриева (загадочная Черубина де Габриак) пишет, что ее сердце сковала печаль «ароматной, прозрачной, душистой весной», а Иннокентий Анненский размышляет над символизмом запахов: «Аромат лилеи мне тяжел, / Потому что в нем таится тленье…» Концепция символистского двоемирия подра­зу­мевала, что наряду с реальным миром существует подлинный, реальнейший мир — его можно почувствовать через творчество, полное отрешение от быта, духовные и оккультные практики, неуловимые звуки и запахи.

Как литература и искусство, парфюмерная промышленность в начале ХХ века тоже переживает расцвет: создаются новые душистые вещества, возникают легендарные парфюмерные дома. В 1868 году было синтезировано вещество кумарин с ярким запахом свежескошенной травы, что привело к популярности к концу века свежих травянистых духов, таких как Fougere Royale от Houbigant (1882) и Jicky от Guerlain (1889). Парфюмерный дом Guerlain в конце XIX века обретает новое дыхание, когда им начинают руководить сперва сыновья основателя дома Эме и Габриэль Герлены, а затем, в начале 1910-х, входит в свою золотую эру  под руководством внуков основателя, Жака и Пьера Герленов. Guerlain выпускает один превосходный аромат за другим, однако конкуренцию ему составляют молодой французский парфюмерный дом Caron и почтенный английский Atkinsons. Духов на рынке становится по-настоящему много, ими пользуются, их пересылают из-за границы, их продают в Российской империи.

Среди поэтов и писателей Серебряного века было немало модников и, как бы сейчас их назвали, парфманьяков. Духи стали не просто аксессуаром. Они допол­няли образ, создавая вокруг человека определенную атмосферу. Они могли настроить посетителей дома поэта на определенный лад и оставались в мемуарах. В насквозь эстетизированном мире, в котором рукотворное казалось более совершенным, чем природное, духами можно было сказать гораздо больше, чем словами.

Обратимся к четырем историям, в которых духи накрепко связались с жизнью — и искусством.

Михаил Кузмин и розы

Одним из главных любителей духов среди поэтов Серебряного века был Михаил Кузмин — эстет, денди, законодатель мод и обладатель, по слухам, самого пышного гардероба (включающего 365 одних только жилетов!). Эстетизм Кузмина, пронизывавший его творчество, поведение и быт, стал легендой. Георгий Иванов, вспоминая обстановку комнаты Кузмина в квартире на «Башне» Вячеслава Иванова, писал так:

«Смешанный запах духов, табаку, нагоревшего фитиля. <…>
     <…>
     <…> Наконец, Кузмин входит. Папироса в зубах  Курение вызывает привыкание и вредит вашему здоровью., запах духов, щегольской костюм, рассеянно-легкомысленный вид»  Г. В. Иванов. Петербургские зимы. Париж, 1928..

Сам Кузмин знал об этой славе и спустя много лет в дневнике 1934 года иронично отзывался о себе в юности:

«Мой вид. Небольшая выдающаяся борода, стриженные под скобку волосы, красные сапоги с серебряными подковами, парчовые рубашки, армяки из тонкого сукна в соединении с духами (от меня пахло как от плащаницы), румянами, подведенными глазами, обилие колец с камнями, мои „Александрийские песни“, музыка и вкусы должны были производить ошарашивающее впечатление»  М. А. Кузмин. Дневник 1934 года. СПб., 2011..

В ранних стихах поэта тоже можно встретить упоминание духов: «Пальцы рук моих пахнут духами, / В сладкий плен заключая мне душу» (1907).

Чем же душился Кузмин? По словам Иванова, письма и бумаги Кузмина были густо надушены Astris L. T. Piver — ароматом одного из старейших французских парфюмерных домов, существующего с XVIII века. Марка была очень популяр­на и имела магазины по всему миру, в том числе и в Российской империи. Кстати, химиками марки в 1904 году было получено душистое вещество  Альдегид С12 MNA, или 2-Methylundecanal., без которого не было бы Chanel № 5. Духи Astris, вероятно, немного напоми­нали Chanel № 5: в их пирамиде  Пирамида в парфюмерии — структура аромата. Пирамида состоит из трех композиционных уровней (нот), которые отличаются по длительности звучания, то есть испарения и ощущения аромата. были розы, фиалки и альдегиды.

Нет ничего удивительного в том, что мужчины пользовались духами, которые мы бы сейчас назвали женскими. До начала XX века парфюмерия не имела гендерной принадлежности: считалось, что душистыми водами с запахом цветов и фруктов могут пользоваться как женщины, так и мужчины. Первые духи для женщин появились только в 1901 году, это были Voilette de Madame Guerlain, а через три года вышли парные к ним мужские Mouchoir de Monsieur.

Вот и Кузмин больше всего любил густые духи с запахом розы. Эту деталь сохранил Алексей Ремизов в своем мемуаре:

«Кузмин тогда ходил с бородой — чернющая! — в вишневой бархат­ной поддевке, а дома… появлялся в парчовой золотой рубахе навыпуск… и так смотрит, не то сам фараон Ту-танк-хамен, не то с костра из ски­тов заволжских, и очень душился розой — от него как от иконы в праздник»  А. М. Ремизов. Кукха. Розановы письма. СПб., 2011..

Любимыми духами Кузмина были La Rose Jacqueminot дома Coty. Им посвя­щено стихотворение Федора Сологуба, написанное 28 декабря 1913 года в Петербурге:

Аромат La Rose Jacqueminot вдохновлен одноименным сортом роз. Духи яркие, плотные, сладковатые — розы в них полностью распустились и уже начинают увядать. В их запахе смешиваются ароматы летнего сада и атмосфера церков­ной службы, поэтому неудивительно, что известный своим эпатажным образом Кузмин ценил этот запах. Он настолько прочно связался в сознании современ­ников с Кузминым, что Анна Ахматова, задумывая в конце 1950-х годов написать балетное либретто на основе «Поэмы без героя», упомянет эти духи как прозрачный намек на поэта.

Поклонниками La Rose Jacqueminot были и другие писатели, например Николай Клюев и Александр Куприн. Надежда Тэффи вспоминала о Куприне: «Любил духи „Роз Жакемино“ до блаженной радости. Если надушить этими духами письмо, будет носить его в кармане без конца»  Н. Тэффи. А. И. Куприн // Возрождение. № 42. 1955. .

Чтобы пахнуть как Кузмин, ищите духи с центральной нотой розы в обрам­лении фиалок, амбры и альдегидов. Чем краснее и гуще розы в ваших духах, тем лучше! И не забудьте про элегантный аксессуар: шейный платок или надушенное письмо.

Зинаида Гиппиус и туберозы

В мемуарах «Начало века» Андрей Белый воссоздал облик квартиры в доме Мурузи в Петербурге, где жили Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский:

«…Подъезд, дверь четвертого этажа; дощечка с готическими буквами: „Мережковский“; звонюсь, отворяют, вхожу; и…
     — Ну, выбрали день, — З. Н. Гиппиус тянет душеную лапку с козетки  То же, что и кушетка., стреляя душеным дымком папиросочки  Курение вызывает привыкание и вредит вашему здоровью., вытянутой из коробочки, — лаковой, красной, стоявшей с духами; на этой козетке сидела комочком до трех часов ночи — с трех часов дня: в шерстяном балахонике, напоминающем белую ряску.
     Запомнился мячик резиновый пырскавшего пульверизатора, пробочка, притертая, от духов „Туберозы-Лубэн“, — в красных, ярких обоях и в красно-малиновых креслах, едва озаряемых золотоватыми искрами: взмигивал отблеск на туберкулезной щеке ее»  А. Белый. Начало века. М., 1990.. 

В 1893 году Зинаида Гиппиус писала в своем «Дневнике любовных историй»: «Душиться, говорят, mauvais genre  Дурной тон (фр.)., но я люблю». Гиппиус — знаковая женщина русского символизма, «декадентская мадонна»  В. А. Злобин. З. Н. Гиппиус. Ее судьба // З. Н. Гиппиус. Собрание сочинений. В 15 т. Т. 15. М., 2012., «дьяволица»  А. Белый. Начало века. М., 1990.. С ее именем связана и распространенная в искусстве тех лет андрогинность (Гиппиус нередко ходила в мужском костюме и писала стихи от имени мужчины), и невероятная откровенность поэзии (стихи она превращала в личный дневник), и рели­гиозно-философские искания, модные среди петербургских символистов. Самое знаменитое стихотворение Гиппиус, «Песня» (1893), заканчивалось строчками, под которыми подписался бы любой символист:

Сам облик Гиппиус наводил на мысли о чем-то нездешнем, нереальном. Вот как ее описал Белый: 

«…Точно оса в человеческий рост, коль не остов „пленительницы“ (перо — Обри Бердслея  Обри Бердслей (1872–1898) — английский художник-график, книжный иллюстратор, декоратор и поэт, представитель символизма в искусстве.); ком вспученных красных волос (коль распу­стит — до пят) укрывал очень маленькое и кривое какое-то личико; пудра и блеск от лорнетки, в которую вставился зеленоватый глаз; перебирала граненые бусы, уставясь в меня, пятя пламень губы, осыпаяся пудрою; с лобика, точно сияющий глаз, свисал камень: на черной подвеске; с безгрудой груди тарахтел черный крест; и ударила блесками пряжка с ботиночки; нога на ногу; шлейф белого платья в обтяжку закинула; прелесть ее костяного, безбокого остова напоми­нала причастницу, ловко пленяющую сатану»  А. Белый. Начало века. М., 1990..

Вероятно, Андрей Белый допускает ошибку: в известных источниках нет упоминаний о духах французского парфюмерного дома Lubin с названием или запахом туберозы. Это не должно удивлять, ведь лишь малая часть великих духов дошла до нас, множество названий не сохранилось, а пирамиды ароматов безвозвратно утеряны.

Аромат туберозы — белоцветочный, тяжелый, одновременно сладкий и чуть горький — дополняет образ Гиппиус. Долгие годы у этого цветка не было определенного значения, однако поэты начала ХХ века ввели туберозу и ее запах в стихи, и она стала символом ночи, ведь именно ночью аромат этого цветка особенно интенсивен. За символикой ночи последовала символика смерти: восковые белые цветы туберозы в сочетании с ее запахом, напоми­нающим запах тления, навевали печальные мысли. Например, в стихо­творении Константина Бальмонта «Отцвели» (1899) читаем:

А Марина Цветаева в стихотворении «Памяти Нины Джаваха» (1909) пишет:

Так тубероза забрала себе часть символики лилии как кладбищенского цветка. Неудивительно, что прекрасная и дьявольская Зинаида Гиппиус предпочитала духи с тяжелым, удушливым, одновременно манящим и отталкивающим запахом туберозы, так хорошо подходящий к ее облику «сатанессы». Может быть, именно он  По другой версии, здесь Гиппиус имеет в виду цветок арум, а не туберозу. описан в ее стихах «Цветы ночи» (1894):

Чтобы пахнуть как Гиппиус, ищите духи, в которых тубероза открывает свою дьявольскую сторону. В таких духах нет иланг-иланга, кокоса или флердо­ранжа, но есть жасмин и гардения. Важный штрих: душите руки, чтобы красиво подавать их для поцелуя.

Игорь Северянин и вербена

Другой известный эстет Серебряного века, Игорь Северянин, так много писал о духах, цветах и изысканных вещах, что о его поэзии критики отзывались не иначе как со словами «любительство, безвкусие, парикмахерская и галан­терейность»  А. А. Измайлов. Принцесса Греза («Златолира» Игоря Северянина) // Русское слово. № 61. 14 марта 1914 года.. Но «галантерейность» ничуть не смущала поэта и даже превратилась в его визитную карточку. В сборнике стихов «Громокипящий кубок» (1913) фиалки и фиалковый цвет упоминаются чаще всех остальных — более сорока раз на небольшую книжку! Мир поэта буквально окрашен в эти тона: «кризантэмы — бледновато-фиалковые», «сигары  Курение вызывает привыкание и вредит вашему здоровью. эрцгерцога абрис фиалковый», «ее очей фиалковая глубь». И апофеоз: «Я выпил грез фиалок фиалковый фиал…»

Однако всем другим цветам сам Северянин предпочитал вербену, а духам — Eau de Verveine Guerlain и духи с запахом вербены английского парфюмерного дома Atkinsons. В стихотворении «Дорожные импровизации» (1924) название парфю­мерного дома, пожалуй, впервые в русской поэзии так органично вписалось в ямб:

Однако вербена была для Северянина не только приятным лимонно-травяным запахом. В честь этого цветка был назван сборник «Вервэна» (1920). Северянин посвятил несколько стихотворений разным легендам о вербене. По одной из них, название вербены происходит от латинского Veneris vena, что значит «вена Венеры», а ее магическая способность — защищать от злых духов:

Другое название вербены — Péristeros, или голубиная трава, заимствовано Северянином из книги французского оккультиста Поля Седира «Магические растения» («Les Plantes magiques», русский перевод вышел в 1902 году). Там о вербене говорится следующее:

«Друиды благоговели перед вербеной так же, как и перед омелой, исцеляющей, по их мнению, как и эта последняя, все болезни. Из нее делали фильтры (откуда ее имя Veneris vena — вена Венеры), напитки волшебные и тайные каббалы. Она возжигает томный пламень любви, примиряет врагов и удаляет злых духов…»  П. Седир. Магические растения. Оккультная ботаника. Герметическая медицина. Палин­генезия. Универсаль из росы. Ботанический словарь. СПб., 1912.

В стихотворении «Péristeros» (1924) Северянин пишет:

У вербены не сложилось прочного символического образа в русской поэзии. Разве что Михаил Кузмин несколько раз упоминал вербену в своих «Алексан­дрийских песнях» — «вербена освежает воздух», «запах вербены при конце пира» — придавая этому скромному цветку флер тайны и экзотики. Поэтому символика вербены была свободна, и Северянин наполнил любимый запах, с одной стороны, тайными значениями, а с другой — он сделал духи вместилищем культуры, как в стихотворении «Флакон иссякший» (1926).

Неудивительно, что «галантерейный» поэт создал, возможно, самый достоверный (и едва ли не единственный) в русской поэзии плач любителя духов по закончившемуся сокровищу!

Чтобы пахнуть как Северянин, выбирайте легкие вербеновые одеколоны и щедро орошайтесь. Ваше появление в любом помещении должно быть ослепительным и ярким! За злой глаз не беспокойтесь: вербена отгонит всех духов.

Сергей Дягилев и духи Mitsouko

Элегантность Сергея Дягилева отмечали все его современники. По воспоми­наниям Александра Бенуа, в середине 1890-х годов Дягилев приехал к нему на дачу «изысканно по-дорожному одетый, пахнувший особыми духами, розовый и точно пьяный от восторга, что может стольким похвастаться и удивить»  А. Н. Бенуа. Мои воспоминания в пяти книгах. В 2 т. Т. 2. Книги четвертая, пятая. М., 1980.. Через пару лет будет создано художественное объединение «Мир искусства», давшее возможность Дягилеву проявить свои уникальные таланты культурного деятеля, антрепренера, человека с безупречным вкусом. На Осен­нем салоне в Париже в 1906 году Дягилев впервые покажет европей­скому зрителю головокружительную панораму русского искусства, с 1909 года будет руководить Русскими сезонами, гастролями русских артистов в Европе, и откроет моду на все русское.

Для Сергея Дягилева духи были продолжением его неуемной энергии и помощ­ником в эстетизации мира. По многочисленным сведениям, дошедшим до нас в воспоминаниях, Дягилев много лет любил одни духи — Mitsouko Guerlain (1919), классический шипровый аромат  Шипровый аромат имеет строгую компо­зицию: легкие цитрусовые ноты в начале, цветочные или фруктовые в середине и землистые в конце звучания. Последние часто включают в себя дубовый мох, лабданум, пачули. Классический шипр — это всегда движение от яркого света к полной темноте..

Шипровые ароматы можно назвать ровесниками века. Mitsouko не были первым шипром в мире, но точно претендуют на статус самого известного. Первый шипр Герлен Chypre de Paris Жак Герлен выпустил еще в 1909 году, а легендарные Chypre Coty вышли в 1917-м. Mitsouko прибыла на шипровый бал с опозданием: Жак Герлен ушел на фронт и его работа над модными в начале ХХ века шипрами была отложена. Название духам дал роман Клода Фаррера, друга Герлена, «Битва» (1909), в котором это имя носила героиня — светская дама Мицуко, в конце книги уходящая в монастырь. Популярность духов Mitsouko не стихала на протяжении века: в разные годы поклонниками этого аромата были Чарли Чаплин, Ингрид Бергман и, конечно, Сергей Дягилев. Mitsouko — строгие, но пышные духи. Их классическая версия начиналась запахом спелых персиков, который затем сменялся белоцветочными аккордами и завершался зеленым, землистым, острым аккордом дубового мха. Эти духи тоже сложно отнести к мужским или женским, в классических шипровых ароматах эта грань стирается.

В книге балетмейстера Сержа Лифаря приводится красноречивый эпизод. Летом 1929 года уже смертельно больной Дягилев приезжает в Венецию и пишет письмо своему французскому корреспонденту с просьбой, что именно «Павел Георгиевич должен при­везти ему в Венецию — вплоть до „флакона духов Mytsouko от Guerlain (Champs Elysees)…”»  С. Лифарь. Дягилев и с Дягилевым. Париж, 1939.. Mitsouko нужны были Дягилеву всегда, ведь он наносил духи не только на одежду и кожу, но и щедро поливал ими шторы в отелях, где останавливался, чтобы придать помещению лоск и блеск. Лифарь вспоминал: Дягилев подарил ему «полулитровый флакон духов „Шанель”»   Там же.  — запредельная роскошь и царский подарок (надо сказать, что Коко Шанель была покровительницей Русских сезонов Дягилева и стала художником по костюмам для его балета «Голубой экспресс» в 1924 году). Именно Дягилев продемонстри­ровал миру искусства потенциал от сотрудничества с миром моды. Неудиви­тельно, что поклонник и пропагандист вечного искусства предпочел великие и нестареющие духи — время показало, что и спустя сто лет Mitsouko так же актуальны и современны, как и балеты Дягилева. В 2009 году парфюмерная марка Roja Dove сделала духи — оммаж легендарной Mitsouko и назвала их Diaghilev.

Марка Guerlain никогда не останавливала выпуск этих духов, и сейчас коллек­ционеры насчитывают сотни их версий. На протяжении ста лет формула этого аромата менялась, но каркас «цитрусы — персики — мох» остался неизменным. Более того, в начале XXI века марка вернулась к классическому наследию и выпустила несколько удачных версий Mitsouko. Поэтому у нас есть возмож­ность надушить свои шторы точно так же, как Дягилев.