Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить

Кошмар

Оноре Домье. Кошмар. 1832 год The Metropolitan Museum of Art

Чтобы понять, в чем соль той или иной старой карикатуры, нужно не только знать политический и социальный контекст, но и ориентироваться в карика­турном языке той эпохи — его общих местах, штампах и правилах. Не зная мемов двухсотлетней давности, понять, что изображено на этой карикатуре, невозможно.

На диване в странной и неудобной позе дремлет генерал Лафайет  Маркиз де Лафайет (1757–1830) — французский политический и военный деятель.. Его грудь придавлена гигантской грушей. Что все это может означать? Поза Лафайета отсылает к созданной полувеком ранее картине художника-романтика Генри Фюсли «Ночной кошмар», изображающей забывшуюся сном прекрасную деву, на чью грудь уселся уродливый монстр. Картина эта была невероятно скан­дальна, эффектна и экстравагантна и словно сама просилась в карикатуру, которых тут же появилось великое множество. На одной — демон сидит на обнаженной груди оппозиционного политика Чарльза Фокса, на дру­гой — в картинной позе застыл мертвецки пьяный принц Уэльский, на третьей — нечисть всех сортов одолевает спящего Наполеона и т. д.

К XIX веку карикатурные вариации на тему картины Фюсли стали общим ме­стом, и тем не менее сопоставление грузного Лафайета с длинноногой фюслев­ской красавицей все еще смешило. Итак, Лафайет одолеваем кошмаром. Но что его вызвало? И при чем тут груша? Несколькими месяцами ранее друг автора карикатуры Оноре Домье, карикатурист и издатель Шарль Филиппон, в оче­редной раз оказался в суде за оскорбление короля Луи-Филиппа. Филиппон превратил суд в публичный спектакль: желая доказать, что «сходство с коро­лем можно увидеть в чем угодно», он прямо в суде создал рисунок, изобража­ющий четыре стадии пре­вращения тучного и украшенного по краям бакен­бардами лица Луи-Филиппа в грушу. Суд Филиппон, разумеется, проиграл, но его шутка обрела огромную популярность — ее подхватили все карикату­ристы, студенты стали рисовать груши на стенах домов Латинского квартала, а карикатурный журнал «Шари­вари», в чьи обязанности входила публикация решения суда, сверстал этот текст в форме груши. С тех пор все знали: говорим «груша» — подразумеваем «Луи-Филипп».

Остается вспомнить исторический контекст. Командующий Национальной гвардией генерал Лафайет, в прошлом активный участник Великой француз­ской революции, во время Июльской революции 1830 года, свергнувшей ультраконсерватора Карла X, выступил против полного уничтожения монархии и установления республики, поддержав воцарение Луи-Филиппа Орлеанского, другого представителя династии Бурбонов, пользовавшегося репутацией либе­рала. В то время Лафайет даже назвал его «лучшей из республик». Вскоре он жестоко разочаровался в политике нового правительства и перешел в оппо­зицию. Но ответственность за реакционеров, пришедших к власти, лежала на его душе тяжким грузом — или, можно сказать, тяжкой грушей.

Другие выпуски
Карикатура дня
микрорубрики
Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года
Архив
Антропология

11 слов, помогающих понять эскимосскую культуру

Жир кита, сто видов льда, танцы с бубнами и клановая принадлежность