Обезьяна

Происходит от персидского abuzine с тем же значением.

Слово обезьяна в русском языке впервые встречается у Афанасия Никитина в его знаменитом «Хождении за три моря» 1460–70-х годов: «А обезьяны, то тѣ живутъ по лѣсу. А у нихъ есть князь обезьяньскый, да ходитъ ратiю своею».

Обезьяны, конечно, были известны на Руси и раньше, однако назывались другими словами — пифик (от греческого pithēkos, знакомого нам по названиям предков людей вроде австралопитек) или опица (ср. английское ape или немецкое Affe). Афанасий Никитин привез из путешествия разнообразные знания о жизни восточных стран, и неудивительно, что он называет экзотические для Руси явления словами местных языков. Судя по всему, он действительно очень сильно вжился в тамошний быт (есть даже основания думать, что во время путешествия он принял ислам), а потому просто не знал других слов для этих понятий.

Откуда происходит персидское abuzine, у ученых нет единого мнения. В некоторых работах высказывается версия об арабском словосочетании abu zina («отец греха»), и ассоциация обезьяны с распутством действительно имеется (ср. у Никитина: «…Да обезьянъ за ним сто, да блядей сто…»). По другой версии, это слово связано с праиндоевропейскими корнями *ap- («божество») и *sin- («подобие»), однако ни у одной из этих версий нет убедительных доказательств.

Куда интереснее история слова обезьяна в русском языке. Фонетически необычное для русского языка abuzine подверглось множеству фонетических трансформаций под влиянием похожих русских слов — так, судя по всему, начало слова (обез-) стало выглядеть таким образом под влиянием стандартных русских приставок о- и без- (ср. обезличить, обезвоживание), а ударный слог явно испытал влияние похожего по звучанию слова изъян. В русских диалектах отмечается также форма облизьяна — очевидно, из-за сходства с глаголом облизать.

Изменения затронули и значение слова — повадки обезьян дали возможность называть так в переносном смысле людей, занимающихся кривлянием, передразниванием. Более того, по этой причине слово обезьяна иногда употреблялось и в отвлеченном значении — «подражание», «имитация», ср. в «Имени розы»: «Орудия, говорил он, родятся от искусства, которое обезьяна натуры и в новых формах воссоздает различные действия природы».

Нужно также отметить, что история заимствования слова обезьяна в русский язык уникальна — в других славянских языках ему соответствуют совсем иные корни. Так, чехи в слове opice сохранили старый корень op-, болгары, сербы и прочие южные славяне заимствовали из турецкого слово маймун (-а), а белорусское малпа, украинское мавпа и польское małpa происходят от немецкого Maulaffe: дословно — «обезьянья пасть», в переносном смысле — «разиня».

Другие персидские заимствования зачастую обозначают либо специфические для жизни Востока реалии (чайхана, кальян, намаз, хурма, чадра). Однако многие слова были заимствованы в русский так давно, что мы уже не ощущаем их персидское происхождение, чердак/чертог (от одного и того же персидского корня), нефть, чемодан, басурман (искаженное мусульманин), а также такие, казалось бы, важные элементы традиционной русской культуры, как амбар, базар, кафтан и сарафан.