Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить

Искусство

Чтение на 15 минут: «Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все»

«Матрица», «Звездные войны. Эпизод I», «Бойцовский клуб», «Магнолия», «Ведьма из Блэр», «Шестое чувство», «Девственницы-самоубийцы», «Красота по-американски», «Беги, Лола, беги», «Быть Джоном Малковичем»… В книге Брайана Рафтери, вышедшей в издательстве Individuum, реконструируется история этих и других важнейших фильмов 1999-го. Arzamas публикует отрывок из четвертой главы — про «Матрицу»

Однажды в 1992-м Лоуренс Маттис обнаружил в своей почте непрошеный сценарий двух неизвестных авторов. Это была мрачная, жесткая, почти точно некоммерческая история о канниба­лизме и классовой вражде — одна из тех историй, которые мало кто из воротил Голливуда захочет рассказать. И все же это был именно такой фильм, который искал Маттис.

Всего за несколько лет до того Маттис, которому тогда было под тридцать, оставил многообеща­ющую карьеру юриста и осно­вал сценарное агентство Circle of Confusion с целью находить новых авторов и представ­лять их инте­ресы. Он разместился в Нью-Йорке, несмотря на неодно­кратные заверения, что таланты вернее искать в Лос-Анджелесе. И до того, как появился тот странный сценарий о каннибализме, Маттис начал задумываться, так ли уж неправы эти маловерные. «Мне удалось заключить несколько сделок по 500 долларов каждая, — рассказывает Маттис. — Я начал подумывать о возвращении в юрис­пруденцию. А потом пришло письмо от этих пацанов, где было написано: „Прочитайте, пожалуйста, наш сценарий“».

Сценарий под названием «Плотоядный» был хоррором о бесплатной столовой, в которой плотью богатых кормили нуждающихся. «Он был смешным, гру­бым — и понятно было, что кто бы это ни написал, кино он знал хорошо», — говорит Маттис. Авторами были Лана и Лилли Вачовски — две, по собствен­ному описанию, «лохушки из Чикаго»  В соответствии с исходным текстом здесь и далее Вачовски упоминаются в женском роде. Трилогия «Матрица» была снята Вачовски до смены пола — в титрах они указаны как «братья Вачовски»..

Вачовски любили сомнительную по нормам морали классику пятидесятых вроде «Буль­вара Сансет» и «Незнакомцев в поезде», а также триллеры шестидесятых и семи­десятых, такие как «Отвращение» и «Разго­вор». Но один из самых необычайных опытов посещения кинозала в их жизни случился в 1982-м, когда они несколько раз сходили на «Бегущего по лезвию» — мрачный и зловещий фантастический нуар, который исчез из кинотеатров почти сразу же после премьеры. «Все, кроме нас, терпеть не могли „Бегущего по лезвию“», — говорила Лана.

Лана и Лилли позднее бросили колледж; после того они работали в собствен­ной строительной фирме, а заодно писали сценарии и комиксы. Многое из того, что Вачовски тогда знали о киноиндустрии, было почерпнуто из авто­биографического настольного учебника «Как я сделал 100 фильмов в Голливуде и не потерял ни цента» прославленного независимого кинема­тографиста Роджера Кормана — режиссера таких фильмов категории «Б», как «Маленький магазин­чик ужасов» (1960). «Это нас вдохновило, — рассказывала Лана. — Мы захотели попробовать снять низкобюджетный хоррор». Закончив сценарий «Плотоядного», они отыскали Маттиса в справочнике агентов. Тогда было самое время для того, чтобы продавать идеи для фильмов — неважно, насколько причудливых, — потому что рынок оригинальных сценариев взорвался, превратив сценаристов в суперзвезд. В 1990-м Джо Эстерхаз, по неофициальным данным, получил 3 миллиона долларов за «Основной инстинкт»; в том же году автор «Смертельного оружия» Шейн Блэк стал героем большой статьи в «Лос-Анджелес Таймс» после того, как получил около 2 миллионов долларов за комедийный боевик «Последний бойскаут». «О сдел­ках в Голливуде стали писать обычные издания, — говорит Маттис. — Люди ежедневно продавали сценарии за какое-то безумное количество денег». 

Маттис подписал контракт с Вачовски вскоре после прочтения «Плотоядного». Неловкая история с призывом «ешь богатых» разве что не кричала о том, что снять ее не получится, но привлекала достаточно внимания для того, чтобы следующая работа Вачовски — мрачная история о противостоянии двух киллеров «Наемные убийцы» — была продана за миллион долларов. В момент сделки Вачовски ремонти­ровали дом своих родителей. После нее они бросили строительный бизнес навсегда. 

Энди и Ларри Вачовски (впоследствии Лилли и Лана Вачовски) на съемках фильма «Матрица». 1999 год © Ronald Grant / Diomedia

Экранная адаптация «Наемных убийц» с Сильвестром Сталлоне и Антонио Бандерасом в главных ролях, снятая автором «Смертельного оружия» Ричардом Доннером и выпущенная Warner Bros., для Вачовски стала шоком. Их сцена­рий перекроили, поэтому Лана описывала фильм не иначе, как «наш выкидыш». Вачовски получили больший контроль над своим следующим фильмом — «Связь». Это был адренали­новый триллер с Джиной Гершон и Дженнифер Тилли в ролях любовниц, надувших гангстера-жлоба на мил­лионы долларов. «Связь» стала режиссерским дебютом Вачовски, и с самого начала они дали понять, кто здесь главный. В одной из версий сценария они оставили предупреждение: «Это эротическая сцена, и вырезать ее мы не наме­рены». 

После премьеры на «Сандэнсе» в январе 1996 года соблазнительная и леденя­щая душу «Связь» вышла в прокат той же осенью и стала небольшим хитом — особенно внутри Warner Bros. На студии как раз наблюдали за тем, как их собственный эротический триллер о мести — дорогой ремейк французского шедевра пятидесятых «Дьяволи­цы» — зрителей не возбудил. По словам Лорен­цо ди Бонавентуры, тогда топ-менеджера по разви­тию студии, сопредседатель Warner Bros. Терри Семел посмотрел «Связь» и завопил: «Черт возьми! Эта штука, должно быть, стоила крупицу того, что стоил наш фильм, но насколь­ко же она интереснее!» 

Ди Бонавентура уже знал, каким фильмом Вачовски хотят заняться дальше. Да он уже купил сценарий, который поражал любого, кто его читал. Новая история Вачовски была столь смелой и настолько опережала время, что оставалось лишь читать и спрашивать: «Что же такое Матрица?» 

В начале девяностых, когда Вачовски не писали пробные сценарии и не строи­ли лифтовые шахты, они мечтали о научно-фантастическом комиксе, в кото­рый можно было бы вместить все их культурные привязанности. «Нас много что интересо­вало, — говорила Лилли, приводя список общих увлечений. — Создать мифологию в современном контексте; связать квантовую физику с дзэн-буддизмом; исследовать наши собственные жизни». Их интересовали и гонконгские боевики, и обожаемые с детства «2001: Космическая одиссея» и «Альфавиль», французский научно-фантастический нуар Жан-Люка Годара 1965 года, и мощь тогда еще восходящего интернета, и «Одиссея» Гомера, которую обе сестры прочли по несколько раз. 

Вачовски от руки исписали несколько тетрадей с идеями того, что они назы­вали Матрицей, выбрав саундтреком для работы агрессивный, перегружен­ный до помех рок Rage Against the Machine и Ministry, который звучал белым шумом. В конце концов они отбросили проект комикса и решили загрузить все идеи и наброски за нес­колько лет в один сценарий. В законченном виде текст рассказывает о скучающем молодом офисном работнике, который по ночам превращается в хакера по имени Нео. Однажды Нео встречает Морфеуса, зага­дочного мудреца, который рассказывает, что все мы живем в ужасной компьютерной симуляции под названием Матрица. Морфеус предлагает Нео выбор. Он может проглотить синюю таблетку и вернуться к своей бестолковой работе, проживая счастливую (и слепую) жизнь в фальшивой реальности. Или выпить красную таблетку и пройти через изменяющую сознание трансформа­цию, приобретая всевозможные способности, чтобы уничтожить Матрицу навсегда — и тем самым исполнить пророчество об Избранном. Нео выбирает красную таблетку, и когда его путь к становлению суперсолдатом, владеющим оружием и секретами кунг-фу, только начинается, реакция Нео на это очень жизненна: «Ух ты». 

Кадр из фильма «Матрица». Режиссеры Энди и Ларри Вачовски. 1999 год © Warner Bros.

Маттис, изучавший философию в колледже, нашел сходство между «Матри­цей» и идеями Рене Декарта — французского мыслителя XVII века, который писал, что мы неспособ­ны установить, что есть реальность на самом деле. «Когда я впервые прочел сценарий, позвонил им и го­ворю: „Ребята, все здорово! Вы написали сценарий по Декарту! Как бы мне теперь его продать?“» Маттис начал рассылать их текст в 1995-м, как раз когда интернет — в про­шлом модемное царство ученых, хакеров и военнослужащих — превращался в широкополосный феномен. Реальность сети становилась гибкой. С того момента, когда пользователь выбирал себе имя или даже электронный адрес, он полу­чал шанс переписать собственное бытие и создать целиком новую версию себя, включая новое имя, пол, родину и что угодно еще. Люди заходили в собственные виртуальные миры каждый день, и сценарий «Матрицы» Вачовски ставил перед ними вопрос: раз мы теперь способны создавать столько реальностей, сколько пожелаем, как мы поймем, какая из них по-настоящему «реальна»? 

Этот своевременный вопрос был поставлен в сценарии, который в остальном изобиловал экшеном, сюжетными поворотами, погоня­ми, беспрерывной стрельбой — и даже включал эпизод с вертолетом, врезающимся в небоскреб. И все же не было такой таблетки, которая убедила бы студийных боссов посмотреть на «Матрицу» как на конкурентоспособный фильм. Единствен­ной заинтересовавшейся компанией оказалась Warner Bros., которая приобретет сценарий «Матрицы», но оставит его томиться на несколько лет, пока дуэт занимается «Связью». «Никто его не по­нял, — говорит ди Бонавентура, кото­рый вместе с продюсером Джоэлом Силвером поддерживал фильм с самого начала. — Все говорили: „Как это работает? Сижу я в ком­нате, но на самом деле живу в машине? Что это вообще за хрень?“» Ди Бонавентура попросил Вачов­ски сократить сценарий — хотя у них было идей на три фильма сразу — и предложил им пока заняться «Связью», чтобы доказать, что они способны быть режиссерами. Но, даже несмотря на успех фильма, глав Warner Bros. было не убедить. Тогда Вачовски наняли художника комиксов, помешан­ого на дета­лях Джеффа Дарроу, разработать большую часть антиутопических технологий «Матрицы», включая Стражей — военных роботов, похожих на электрических сперматозоидных насекомых, и работающую на людских телах Электростан­цию. Вдобавок Вачовски наняли художника Стива Скроса нарисовать около 600 подробных раскад­ровок, демонстрирующих фильм кадр за кадром. 

Наконец Вачовски представили весь свой материал по «Матрице» сопредседа­телям Warner Bros. Терри Семелу и Бобу Дейли. «Зрелище было необычное, — говорит ди Бонавентура. — Одна Ва­човски рассказывала сюжет, а вторая изображала звуковые эффекты». По воспоми­наниям ди Бонавентуры, после показа Семел спросил его, принесет ли «Матрица» деньги компании. «Я поду­мал с полсекунды и сказал, что в убыток мы точно не должны уйти», — расска­зывает ди Бонавентура. Бюджет «Матрицы» оценивался в 60 миллионов долларов — огромное вложение в идею, которую не перескажешь одним пред­­ложением. Но сумма была куда меньше, чем Warner Bros. потратила на «Бэт­мэна и Робина» — катастрофически дорогую часть франшизы, позабытую всеми уже к концу 1997 года. Warner Bros., как и прочие большие студии, своими глазами наблюдала за тем, как зрители все больше и больше уставали от непрошеных ремейков и пере­запусков. Нужны были новые приключения и новые идеи. «Сиквелы проваливались, — говорит ди Бонавентура. — Выми­рали целые жанры: комедийные боевики, фильмы про напарников. Мы пони­мали: нужно нечто совершенно иное». 

Боссы были с ним согласны. Вачовски получали свой 60-миллионный бюджет при условии, что съемки пройдут в Австралии, где они обходились дешевле. После стольких лет ожидания «лохушки из Чикаго» наконец-то получили возможность постро­ить «Матрицу». Оставалось только найти Избранного. 

К концу девяностых всю карьеру Киану Ривза можно было описать одним словом: передряги. Десятилетие началось много­обещающе: Ривз сыграл копа-серфингиста под прикрытием в «На гребне волны», путешествующего во вре­мени металлиста в «Новых приключениях Билла и Теда» и сладкоголосого проходимца в «Моем личном штате Айдахо» — и это все в одном только 1991-м. Несколько лет спустя, в 1994-м, успех резвого триллера «Скорость» пророчил Ривзу карьеру нового крепкого орешка из боевиков. Но вместо этого он двигал­ся от одного странного и порази­тельного пункта назначения к другому. Была и невменяемая историческая мелодрама «Прогулка в облаках», и невменяемая современная мелодрама «Чувствуя Минне­соту» — это уже не говоря о несколь­ких халтурных боевиках вроде приключен­ческого киберпанка «Джонни Мнемоник». К концу десятилетия Ривз, которому только недавно стукнуло 30, начал волноваться о своем месте в Голливуде. «Боже ты мой, я что, совсем пропал? — вспоминал он свое изумление. — Какая студия обо мне вспомнит?» 

Его страхи не были лишены оснований. Ривз только что закончил съемки в уорнеровском трэш-шедевре «Адвокат дьявола» в роли адвоката, противо­стоящего Сатане. По выхо­де в прокат в конце 1997 года фильм стал скромным хитом, однако на момент подбора актеров «Матрицы» имя Ривза располагалось в конце студийного списка кандидатов на роль Нео. По словам ди Бонавентуры, от роли отказались Уилл Смит (он предпочел сниматься в «Диком, диком Запа­де»), Брэд Питт (только что прошедший через съемки «Семи лет в Тибете») и Леонардо Ди Каприо (который после «Титаника» не хотел сни­маться в еще одном фильме со спецэф­фектами). «Дошло до того, что мы предло­жили роль Сандре Буллок, сказав, что переделаем Нео в девушку. Но и она отказалась». 

В начале 1997 года Ривз оказался в офисе студии Warner Bros. в Бёрбанке, штат Калифорния. Он приехал на свою первую встречу с Вачовски, недавно прислав­шими актеру сценарий «Матрицы». «Когда я впервые его прочел, — рассказы­вал Ривз, — то чертовски обрадовался». В тот день Вачовски показали Ривзу свои наработки, и по ходу беседы стало понятно, что встреча эта не последняя. «Они сказали, что хотят перед съемками четыре месяца уделить трениров­кам, — вспоминал Ривз. — Я доволь­но улыбнулся и сказал „да“». Лана Вачовски отмечала: «Мы знали, что этому проекту требуется маниакальная преданность, и Киану и был нашим маньяком». 

Съемки фильма «Матрица». 1999 год © «Кинопоиск»

Помимо этого, Ривз обожал научную фантастику и философию и поэтому не испугался, когда Вачовски попросили его подготовиться, почитав труды вроде меняющей восприятие книги «Симулякры и симуляция» (1981) Жана Бодрийяра. «Одно из главных заблуждений по поводу Киану — люди не счи­тают его умным, — говорит ди Бонавентура. — Может, это из-за фильмов про Билла и Теда. Но Киану давал мне книжки, в которых я не понимал ни бель­меса. В Киану Вачовски нашли человека, который действительно занимался интеллектуальным поиском». 

Погоня за актером на роль Морфеуса — наставника Нео и беспристрастного гида по Матрице — затянулась еще дольше. Warner Bros. предлагала роль звездам вроде Арнольда Шварценеггера и Майкла Дугласа — оба отказа­лись. Тем временем Вачовски уговаривали Лоренса Фишберна, который еще подростком играл в эпичной мясорубке о Вьетнаме «Апока­липсис сегодня» Фрэнсиса Форда Копполы и заслужил номинацию на «Оскар» за роль абьюзера Айка Тернера в «На что способна любовь» (1993). Они встретились в Лас-Вегасе летом 1997 года на том самом боксерском поединке, в котором Майк Тайсон укусил Эвандера Холифилда за ухо. «Мне снился сон о человеке в зеркальных очках, который говорит загадками, — позже рассказывала Лана Вачовски Фишберну. — И когда я тебя встретила и услы­шала твой голос, я сразу поняла, что ты — тот самый человек». 

Но студия беспокоилась, что Фишберн — несмотря на победу и на «Эмми», и на «Тони» — не был достаточно известен за пределами родины. Начальство хотело взять Вэла Килмера, который недавно сыграл Темного Рыцаря в хито­вом «Бэтмене навсегда» (1995), но заработал репутацию той еще занозы на съемках новой версии «Острова доктора Моро» (что само по себе подвиг, ведь его коллегой по фильму был знаменитый своей невыносимостью Марлон Брандо, который провел большую часть времени съемок с ведерком для льда на голове). «Вачовски слышали все эти истории о Вэле, — говорит ди Бона­вентура, — и я сказал, что все понимаю, но зато так мы сможем снять фильм. Поэтому мы встре­тились с ним в отеле „Бель-Эйр“, и тут он начал доказывать, что Морфеуса нужно сделать главным героем фильма. Через пару минут после начала встречи я понял, что нам конец». Вскоре Килмер выбыл из гонки, и роль досталась Фишберну, который сказал, что всегда думал о Морфеусе как о «Оби-Ване Кеноби и Дарте Вейдере в одном лице — может, еще с примесью Йоды». 

Съемки фильма «Матрица». 1999 год © «Кинопоиск»

Третья главная роль в «Матрице» была ролью Тринити — честолюбивой молниеносной воительницы, которая помогает Морфеусу на борту их подзем­ного корабля «Навуходо­носор». Джада Пинкетт-Смит пробовалась на роль, но: «У нас с Киану не „щелкнуло“, — рассказывала она. — Просто не возникло химии». В конце концов Вачовски обрати­лись к Кэрри-Энн Мосс, канадской актрисе, игравшей в телевизионных сериалах девяностых «Агентство моделей» и «Спец­эффекты». (Еще она играла в канадском фэнтезийном сериале под названием «Матрица».) Многодневные кинопробы включали спарринги и тренировки с каскадерами. Позднее, призналась Мосс, «она еще долго не могла ходить». Вачовски хотели, чтобы актеры в основном сами выполняли свои трюки, чтобы не приходи­лось делать лишние склейки ради кадров с каскадерами. И все-таки Мосс говорила: «Помню, думала: не могут же они всерьез считать, что я все буду делать сама — прыгать с крыши на крышу, например. Разуме­ется, ничего такого я делать не буду!» 

Осенью 1997-го перед началом съемочного периода команда «Матрицы» провела несколько месяцев в огромном, скудно обставленном складе в Бёрбанке. Там актеры ежедневно тренировались под присмотром Юэня Ву Пина — легендарного китайского режиссера и мастера боевых искусств, который работал над таким заграничным хитом, как «Пьяный мастер» (1978), ставшим прорывом для Джеки Чана. Работая с командой постанов­щиков трюков Юэня, актеры разминались, тренировались и дрались часами напролет. Иногда их пристегивали тросами и поднимали в воздух — звезды сверхтех­нологичного, сверх­амбициозного боевика висели над грудами затертых матов в пустом ангаре. «После первого дня я был в ужасе и изнеможении, — рассказывал Хьюго Уивинг, сыгравший агента Смита, закля­того врага Нео. — Я осознал, насколько я не в фор­ме». (Незадолго до тренировок Уивинг повредил бедро, из-за чего ему какое-то время приходилось передвигаться на костылях.) 

Съемки фильма «Матрица». 1999 год © «Кинопоиск»

С Ривзом тоже нужно было обращаться помягче. В конце девяностых актер понял, что нажил себе серьезные проблемы с позвоночником. «Я падал в душе по утрам — просто не мог удержать равновесие», — рассказывал он. В конце концов он узнал, что два его позвонка срастались вместе. «Врач Киану сказал, что нужна операция, иначе его просто парализует», — говорит Барри М. Осборн, исполнительный продюсер «Матрицы». Ривзу сделали операцию перед съемками, и на тренировки в Бёрбанк он прибыл в шейном корсете и с запре­том на ударные тренировки в ближайшие месяцы. К счастью, были и другие способы подготовки: по словам актера, в подгото­вительный и съемочный периоды были устроены «кунг-фу додзё», в которых артисты могли «вытя­нуться поудобнее и посмотреть фильмы про кунг-фу». 

На Вачовски подобные жесткие правила не распространялись, потому как написать и поставить многомиллионный фильм уже было достаточным испытанием. И все же в период многомесячных тренировок они всегда были неподалеку и всегда на виду. Вачовски «не признают никакой голливуд­щины, — рассказывала Мосс во время съемок. — Они из Чикаго. Они носят шорты и бейсболки. Они смотрят баскетбол». 

Продолжение можно прочитать, купив книгу на платформе «Букмейт».

микрорубрики
Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года
Архив