«Это небывалое путешествие»: как советские туристы ездили в Арктику
В августе 1937 года в СССР был организован первый в мире массовый туристский рейс в Арктику. В путешествие отправилось 120 туристов, часть из них — иностранцы. Рассказываем, как это было
В 1937 году на страницах газеты «Правда» появилось объявление: Туристско-экскурсионное управление ВЦСПС Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов. приглашало советских граждан отправиться в путешествие в Арктику. Билет стоил 1500 рублей, но были и те, кто отправился в поездку по путевке.
Так или иначе, на борту грузо-пассажирского парохода «Вологда» оказалось 80 советских туристов (преподаватели, студенты, учителя, инженеры, врачи, художники, ученики-отличники Московской школы им. Нансена) и 30 делегатов XVII Международного геологического конгресса, в том числе советские геологи Сергей Обручев, Борис Алферов, Алексей Петренко и Александр Гапеев, а также иностранные ученые, например Арнольд Гейм, Оуэн Томас Джонс, Уильям Томас Гордон и Лоуренс МакКинли Гулд. Кроме того, на борту «Вологды» были полярный исследователь Ареф Минеев и энтомолог Владимир Яхонтов.
Путешествие продлилось с 1 по 19 августа. Корабль следовал из Архангельска до Новой Земли (Черная губа, Белушья губа, Малые Кармакулы, Маточкин Шар, залив Благополучия, мыс Желания, Русская гавань, Архангельская губа, губа Митюшиха, мыс Лагерный) и далее в Мурманск. Это был первый в мире массовый туристский рейс в Арктику.
Рассказываем, как увидели это путешествие его участники — журналист, специальный корреспондент газеты «Вечерняя Москва» Александр Терентьев, ученый-геолог Сергей Обручев, комсомолец, инженер Московской ГЭС Юрий Варанкин и швейцарский геолог и фотограф Арнольд Гейм.
1 августа. Архангельск
«Экскурсия на Новую Землю была предложена Арктическим институтом оргкомитету Международного геологического конгресса с целью познакомить геологов не только с строением новоземельской геосинклинали Геосинклинали — подвижные зоны земной коры. Сегодня теория геосинклиналей в геологии считается устаревшей и заменена более точной теорией тектоники плит., но также и с физико-географическими особенностями Арктики. Поэтому объектами осмотра являлись не только геологические разрезы, но и ледники, формы микрорельефа, террасы, прибрежная равнина и т. п. В связи с тем, что число участников экскурсии было вдвое меньше, чем предполагалось по плану, наем отдельного парохода оказался невозможным, и по соглашению с ВЦСПС экскурсия была объединена с новоземельской экскурсией туристско-экскурсионного управления. Программа объединенной экскурсии вследствие этого получила еще более резко выраженный физико-географический характер, но тем не менее удалось показать геологам и достаточное количество разрезов, характеризующих главнейшие системы Новой Земли» С. В. Обручев. На Новой Земле с членами XVII Международного геологического конгресса // Природа. № 9. 1937..
«На собрании туристов с полярниками накануне отплытия из Архангельска один из участников рейса, выражая мысли всех нас, правильно сказал, что наш первый в мире массовый туристский рейс в суровую Арктику стал возможен только в нашей стране, в которой герои-летчики и полярники, выполняя сталинское задание, самоотверженно осваивают ледяные пространства.
Это небывалое путешествие туристов в Арктику организовано ТЭУ ВЦСПС.
На нашем корабле 120 туристов. Часть из них иностранцы, делегаты XVII Всемирного геологического конгресса. Советские туристы состоят из преподавателей, студентов, инженеров, врачей, художников и нескольких учеников-отличников Московской школы им. Нансена.
ЦК союза электростанций послал в этот рейс 5 человек, в том числе и меня, комсомольца, инженера Московской ГЭС. Помню, как тщательно я готовился к путешествию!
Большинство участников — бывалые туристы; частенько мелькает значок советского альпиниста» Ю. Варанкин. Туристы в Арктике в 1937 году // На суше и на море. № 12. 1937..
«Пароход „Вологда“, пришвартовавшийся к морскому вокзалу, принял на борт участников туристского рейса на Новую Землю.
На судне — образцовая чистота. Несмотря на короткий срок, подготовка к рейсу проведена хорошо. На пароходе открыт павильон по продаже художественных изделий холмогорских резчиков по кости, мехов и пушнины.
В пути под руководством специально привлеченных туристско-экскурсионным управлением сотрудников Всесоюзного арктического института все18–20 дней плавания туристы ежедневно будут проводить метеорологические и гидрологические наблюдения, драгировать придонную фауну и т. д.
Ровно в 10 часов вечера „Вологда“ отвалила, взяв курс к Белому морю. В чудесном северном закате солнца долго отчетливо виден Архангельск, величественные силуэты советских лесовозов…
Первый туристский рейс в Арктику начался» А. Терентьев. В первый туристский рейс // Вечерняя Москва. № 175. 2 августа 1937 года..
2 августа. Устье Северной Двины. Двинская губа. Горло Белого моря
«Ночью миновали устье Северной Двины и вошли в горло Белого моря.
Увы! Самое страшное предсказание о постоянной качке в „горле“, к стыду многочисленных морских теоретиков, совершенно не оправдалось. Пароход шел по абсолютно спокойной бирюзовой глади вод.
Здесь самый оживленный водный тракт. На горизонте то и дело возникают многочисленные дымки пароходов. А иногда, словно стараясь воссоздать старинный морской пейзаж, мелькнет белый парус шхуны. Кстати, парусная шхуна теперь чуть ли не музейная редкость. Один такой парусник с живописной оснасткой, проходя близко от нашего парохода, вдруг неожиданно начал стучать мощным двигателем, выпуская из выхлопной трубы целое облако дыма. Парус, почти как правило, действует теперь только в союзе с мотором.
Целый день слева по носу парохода тянется узкая, словно нарисованная карандашом полоска Кольского полуострова.
Палубы полны людьми. С нами целая группа старых, опытных полярников, зимовавших в самых отдаленных уголках Советской Арктики. Двое из них — научные сотрудники Арктического института — приглашены в рейс, чтобы в пути ознакомить туристов с практикой метеорологических и гидрологических наблюдений. Регулярно измеряются температура воздуха, сила ветра, ведутся наблюдения за облаками. Гидролог, окруженный кольцом туристов, оперирует с батометром Нансена Батометр Нансена — прибор для взятия проб морской воды, с помощью него измеряют глубину и замеряют температуру воды в месте забора..
Примостившись на ворохе канатов, еле успевает отвечать на самые разнообразные вопросы туристов директор Института народов Севера орденоносец А. И. Минеев. Здесь же ходит по рукам единственный на пароходе экземпляр его увлекательной книги о пятилетней зимовке на о. Врангеля. Минеев — полярный энциклопедист. Нет таких вопросов, на которые каждый из туристов не получал бы от него обстоятельного, исчерпывающего ответа. Каждый свой ответ он иллюстрирует красочными рассказами о наблюдениях и эпизодах на о. Врангеля.
Днем мы увидели первых тюленей. Держась на почтительном расстоянии от парохода, они с любопытством высовывали из воды черные лоснящиеся головы. Заволновались охотники-комсомольцы, вооруженные, кстати сказать, только единственной мелкокалиберной винтовкой. Видимо, это волнение передалось тюленям. Показавшись еще несколько раз, они решительно удалились.
Все время корму парохода сопровождает целая коллекция местных чаек: „глупышей“, „разбойников“, „бургомистров“. Замечательные мастера парящего полета, эти птицы грациозно скользят над гребнями волн.
Вечер окончательно отказался наступать. В 11 часов совершенно светло и так же, как днем, отчетливо виден берег.
В столовой твиндека Твиндек — междупалубное пространство внутри корпуса судна, расположенное между двумя палубами или палубой и платформой. с интересом прослушиваем лекцию проф. Обручева — физико-географическая характеристика Новой Земли» А. Терентьев. Туристы в Арктике. 1. В пути // Вечерняя Москва. № 197. 28 августа 1937 года..
«Красное солнце искаженной яйцевидной формы висит на горизонте. Это так называемое явление рефракции, происходящее от преломления солнечных лучей в толще атмосферы.
„Могила кораблей“, горло Белого моря, на этот раз встречает нас необыкновенно приветливо — никакой качки. Остались позади острова Мудьюг и Сосновец. Впереди лежат Баренцево и Карское моря. Какой романтикой была овеяна для всех нас Арктика! И вот теперь наш большой, хорошо оборудованный пароход „Вологда“ входит в ее преддверие.
<…>
Группа туристов собирается на палубе около коренастого человека в форме Севморпути. Черты лица у него несколько неправильной формы, но необыкновенно мягкие и привлекательные. Ходит он слегка прихрамывая. Это наш методический руководитель, орденоносец, бывший начальник зимовки на о. Врангеля — Ареф Иванович Минеев.
— Нет вам боевого крещения в Белом море! — шутит Минеев. — Зря стращали вас моряки „штормягой“.
Мы все с надеждой смотрим на море, но оно безмятежно спокойно. Мечта всех нас, новичков, — хорошенький шторм.
— Уж если в горле Белого моря не качнуло, значит, не бывать счастью, — говорит пожилой человек лет 48, по специальности географ, которого все зовут Николаем Ивановичем» Ю. Варанкин. Туристы в Арктике в 1937 году // На суше и на море. № 12. 1937..
3 августа. Баренцево море
«Утром никто не увидел спрятанного в тумане Канина Носа, и пароход 3 августа вошел в Баренцево море. Навстречу подул свежий ветер. Резко упала температура. Ясно стало ощущаться ледяное дыхание Арктики. Скоро справа потянулась новая черта земли — серые, неприветливые берега о. Колгуева.
На второй день плавания жизнь на пароходе окончательно вошла в колею. Установился точный распорядок времени. Все уже были посвящены в периодичность „боя склянок“, и никто не опаздывал к обеду. Между прочим, к чести Туристско-экскурсионного ВЦСПС, питание туристов было организовано прекрасно» А. Терентьев. Туристы в Арктике. 1. В пути // Вечерняя Москва. № 197. 28 августа 1937 года..
«Выходим в Баренцево море. За кормой время от времени появляются касатки. Начинается мертвая зыбь.
Качает все больше. Любитель „шторма“ Николай Ивановичкак-то тускнеет и уже ни слова не говорит о шторме.
От одной группы туристов к другой переходит низенький веселый Вайсман, работник ТЭУ, и спрашивает каждого — может ли он петь, играть, декламировать, подражать голосам животных. Все таланты берутся на учет для будущего вечера самодеятельности.
— Споем? — кричит Вайсман. Поближе к нему проталкивается невысокая полная девушка. Она улыбается всем нам. Мы все уже знаем всюду поспевающую комсомолку Галю Исаеву. Она из группы школьников.
— Всех сюда, обязательно всех!.. — кричит Галя.
Пассажиры корабля начинают жить одной дружной семьей.
Среди туристов обращает на себя внимание совершенно седая женщина лет 63. Вайсман уже установил, что она будет читать на вечере самодеятельности юмористические рассказы. Она дружит со всей молодежью на корабле. Галя зовет ее просто тетя Аня.
Мы разговорились, Анна Иосифовна Гуринова, оказывается, по профессии врач, последнее время работала на Сахалине. При царском правительстве Анна Иосифовна не смогла получить высшего образования из-за своей еврейской национальности и только во время советской власти, уже в возрасте 47 лет, окончила университет. Она посвятила свою жизнь борьбе за выполнение ленинско-сталинской национальной политики — работала врачом в Монголии, в Ойротии Ойротия — историческое название Горного Алтая., потом уехала на Сахалин. Теперь ее мечта — работать в Арктике!
На следующее утро держится сильная облачность. Ветер 4 балла. К вечеру качка усиливается. Больше половины пассажиров „предпочитают“ не покидать койки, в том числе и Николай Иванович. За наш стол к ужину из 41 человека явилось лишь 12.
На Галю качка не действует. Она бегает из твиндека в кают-компанию и снова в твиндек, разнося еду слегшим пассажирам. В особенно тяжелых случаях девушка забегает в камбуз к шеф-повару и справляется, что лучше принести заболевшему морской болезнью. Когда хлопоты с ужином кончены, Галя убегает в библиотеку отобрать своим пациентам интересные книги. Теперь ее уже знают решительно все, даже команда. Секретарь комсомольской организации корабля просит помочь выпустить стенгазету. Галя сидит всю ночь в шторм и работает над газетой.
…Подходим к Новой Земле. Погода чудесная. Штиль. Николай Иванович снова мечтает о хорошем шторме…» Ю. Варанкин. Туристы в Арктике в 1937 году // На суше и на море. № 12. 1937.
4–5 августа. Новая Земля, Черная губа, мыс Тизенгаузена
«В ночь на 4 августа, строго соблюдая график плавания, „Вологда“ полным ходом двигалась по последнему отрезку пути, к южному острову Новой Земли.
Рано утром выглянуло солнце, и на горизонте показалась сливающаяся с небом фиолетовая полоска земли. Забыв о завтраке, все высыпали на палубы.
Все яснее и яснее вырисовывались очертания береговкогда-то легендарной Новой Земли с сохранившимися древними могилами первых смельчаков-поморов, с мысами и бухтами, овеянными памятью исторических плаваний Литке, Пахтусова, Циволько и Седова, и с новой социалистической культурой, насаждаемой советской властью.
„Вологда“ малым, осторожным ходом приближалась к первому пункту нашего путешествия — Черной губе» А. Терентьев. Туристы в Арктике. 1. В пути // Вечерняя Москва. № 197. 28 августа 1937 года..
«Предоставленный для экскурсии пароход „Вологда“ вышел из Архангельска 1 августа и 4-го сделал первый заход в Черную губу южного острова Новой Земли. После того как здесь были осмотрены необычайно богатые окаменелостями выходы среднего и верхнего девона Девон — четвертый геологический период палеозойской эры, начавшийся около 419 миллионов лет назад и длившийся примерно 60 миллионов лет. и силура Силур — это третий геологический период палеозойской эры, следующий за ордовиком и сменяющийся девоном., „Вологда“ направилась вдоль западного берега Новой Земли, представляющего здесь настоящие шхеры. Густой туман — обычный гость этого побережья — в течение полусуток мешал нам войти в Белушью губу, и только в ночь на 6 августа, когда ветер раздернул серую пелену, мы увидели селение Белушье, административный центр Новой Земли» С. В. Обручев. На Новой Земле с членами XVII Международного геологического конгресса // Природа. № 9. 1937..
«Перед нами мыс Тизенгаузена при входе в Черную губу. Здесь наша первая высадка на берег.
<…>
Нас поражает исключительная чистота и прозрачность воздуха. Веет зимним холодком. Полярное короткое лето в полном разгаре. В низких лощинах настоящие сочные луга, усыпанные цветами.
Обилие цветов нас поражает. Полярные маки устилают землю сплошным ковром. Из расселин и трещин высовываются лиловые цветы камнеломки. Много незабудок.
Такой вид растительности характерен для южной части Новой Земли. Здесь известно до 208 видов сосудистых растений Сосудистые растения — группа высших растений, которые имеют специализированные проводящие ткани для транспортировки воды, минералов и питательных веществ по всему организму и до 400 видов мхов, лишаев и грибов. Дальше на север мы все меньше и меньше будем встречать такие луга. На 75° широты уже замечено лишь 78 видов цветковых, а северные части Новой Земли представляют арктическую пустыню, покрытую льдом.
Мы несем на корабль букеты цветов. На боте объезжаем вокруг всего полуострова Тизенгаузена. Геологи — члены XVII Международного геологического конгресса — и некоторые из состава наших туристов рассыпаются по скалам. Повсюду слышится стук геологических молотков. В воздухе много кайр и очень крупных белых чаек» Ю. Варанкин. Туристы в Арктике в 1937 году // На суше и на море. № 12. 1937..
6 августа. Белушья губа, Малые Кармакулы
«Утром 6 августа „Вологда“ подошла к Белушьей губе. Население зимовки, несмотря на ранний час, высыпало на пристань встречать пароход. Мы высадились на берег, осмотрели школу и промыслы и передали зимовщикам привезенные для них свежие овощи. Известный художник-ненец Илья Вылко показал нам свои картины» А. Терентьев. Туристы в Арктике // Вечерняя Москва. № 180. 8 августа 1937 года..
«Председатель островного совета, художник-ненец Вылка Корректный вариант записи фамилии — Вылко. с гордостью показал экскурсантам новые большие жилые дома, больницу, школу и рядом с ними жалкие хибарки, где до революции ютились ненцы-промышленники. Летом в Арктике, когда солнце не сходит с горизонта, путаются обычные представления о границах дня и ночи, и поэтому никто в Белушьей не удивился, что экскурсанты съехали на берег в два часа ночи. Хотя солнце уже начало заходить, но было еще очень светло, и никто в поселке не спал. Приход корабля с таким количеством людей — целое событие в жизни уединенных становищ Новой Земли.
Членов конгресса особенно заинтересовала большая школа-интернат с просторными классами. К сожалению, мы не могли видеть учеников — на лето они все разъехались к своим семьям в разные концы Новой Земли.
На следующий день в Малых Кармакулах мы осмотрели птичьи базары. Десятки тысяч кайр сидели рядами на скалах, наполняли воздух криком и хлопаньем крыльев. Птицы на базарах близко подпускают человека, и мы имели возможность фотографировать их почти вплотную. На утесах местами стояли ящики, полные зеленоватыми крупными яйцами, — это промышленники из становища Малые Кармакулы заготовили корм для собак» С. В. Обручев. На Новой Земле с членами XVII Международного геологического конгресса // Природа. № 9. 1937..
«Весь день простояли на якоре
где-то при входе в Белушью губу. Туман и ветер. Температура +6°. Минеев в неизменном окружении десятка-двух туристов вспоминает о долгих днях и полярных ночах своих зимовок. Вечером решили двигаться дальше, к проливу Маточкин Шар. Запросили его рацию о погоде. Вдруг туман начинает рассеиваться. К 24 часам мы уже входим в Белушью губу. В ответ на гудок нашего корабля на берег высыпало, кажется, все здешнее население, сопровождавшееся стаями собак. Несмотря на то что высадка была около двух часов ночи, нас радушно встретили на берегу. Селение здесь было организовано в 1897 г.; сейчас в нем 108 жителей. Из них 55 ненцев. В прошлом это забитая русским царизмом, вымирающая национальность, ненцев презрительно звали самоедами.
Представители этого в прошлом угнетаемого кочевого народа живут сейчас на Новой Земле в нескольких пунктах, промышляют зверя, рыбу. Живут уже не в грязных чумах, а в бревенчатых домах, имеют свою письменность. В Белушьей губе есть школа-интернат, где учатся дети всего населения Новой Земли. Есть здесь и больница. Председателем новоземельского совета вот уже 11 лет избирается ненец Илья Константинович Вылка, высококультурный человек, часто бывающий на Большой земле.
<…>
Через два дня мы снимаемся с якоря. Ночь совершенно светлая. Фотографы делают моментальные снимки.
К 15 часам подошли к Малым Кармакулам. Еще за 10 км нас встречают стаи кайр. Их все больше и больше по мере нашего приближения к берегу. Наконец глазам открывается птичий базар. Тысячи галдящих кайр прилепились на незаметных для глаза уступах отвесных скал высотой до 150–200 м, сплошь желтых от птичьего помета.
Кайры прилетают с материка на Новую Землю в конце мая. В период гнездования на Новой Земле насчитывают до 45 птичьих базаров. Тот, который мы видим, считается небольшим — в нем до 25 000 птиц. А вот базар в губе Безыменной насчитывает до полутора миллионов птиц. Гвалт невероятный: крики кайр, хлопанье крыльев, непрерывные перелеты шумных стай. Все это представляет чрезвычайно занимательную картину.
<…>
Кроме кайр на Новой Земле до 40 видов различных птиц: гуси, казарки, гаги, лебеди. Но постоянно живет на Новой Земле лишь 4 вида птиц: полярная сова, чистик и два вида чаек» Ю. Варанкин. Туристы в Арктике в 1937 году // На суше и на море. № 12. 1937..
7 августа. Маточкин Шар, ледник Третьякова
«…Кажется, что долго и вдумчиво трудилась природа, создавая чарующие пейзажи Маточкина Шара. Как загипнотизированные, стояли мы на палубах парохода, любуясь естественными декорациями, окаймляющими пролив. Величественные цепи остроконечных гор одеты в волшебные, переливающиеся всеми цветами радуги снежные одежды. Седые тяжелые клочья облаков не смеют подняться над вершинами. Медленно и низко плывут они, опоясывая цепи гор гигантским пуховым шарфом.
„Вологда“ осторожно, строго ориентируясь по многочисленным мореходным знакам, приближалась к леднику Третьякова. Тихо, ясно, тепло.
Пароход встает на якорь напротив ледника. К восхождению на ледник никто не подготовлен. Тем не менее все изъявляют страстное желание непременно подняться как можно выше. Здесь нужно отметить, что наши экскурсоводы допустили ошибку, позволив людям неорганизованной толпой подниматься на неизвестный ледник. К счастью, дело обошлось благополучно, и самые ярые альпинисты отделались только незначительными царапинами, затратив на восхождение и спуск… 12 часов» А. Терентьев. Туристы в Арктике. 3. Полярные станции // Вечерняя Москва. № 202. 3 сентября 1937 года..
«Маточкин Шар представляет древнее ложе двух ледников, двигавшихся из общего ледосбора в средней части Новой Земли на восток и запад. После того как оледенение Новой Земли сократилось, море залило долины этих ледников, и получился глубокий сквозной проход. Если бы исчезли ледники северного острова, мы увидели бы на их месте, кроме многочисленных заливов, еще один или несколько таких сквозных проходов.
Маточкин Шар — одно из самых красивых мест Новой Земли. По обе стороны пролива возвышаются горы, высотой до 1000 м. Они круто падают к проливу, и склоны их во многих местах покрыты снегом. Несколько маленьких ледничков ютятся в долинах, но ни один из них не достигает пролива.
В Маточкином Шаре можно наблюдать типичные черты ледниковой долины: характерное трогообразное сечение Трогообразное сечение — форма поперечного сечения речной долины или горного ущелья, которая напоминает латинскую букву U., морены Морена — скопление обломков горных пород (от мелкой глины и песка до крупных валунов), которые переносит или откладывает ледник., крутые склоны с плечом вверху, большие глубины. Очень отчетливые следы оставили в проливе и различные фазы отступания ледника — в виде конечных морен и нагромождений флювиогляциальных отложений Флювиогляциальные отложения — осадочные горные породы, которые формируются потоками талых вод при таянии ледников., перегораживающих пролив, суживающих его и загромождающих фарватер. Наконец, еще больший интерес придают проливу многочисленные морские террасы, которые ясно видны на склонах гор, особенно в восточном входе. По этим террасам можно проследить, как одновременно с сокращением ледников поднималась вся Новая Земля, а море постепенно проникало внутрь по проливу, занимая место исчезающих ледников.
В проливе мы остановились у ледника Третьякова, который в настоящее время спускается ниже других и почти доходит до берега. Этот ледник интересен тем, что он носит отчетливые черты умирания. Его конец окружен громадными валами конечных и боковых морен. Ледник уже не в силах двигать эти массы, и самый его конец превратился в каменный лед — неподвижный, с гладкой поверхностью, без трещин.
Это умирание ледников типично для южной границы области оледенения Новой Земли и характеризует сокращение площади оледенения.
Кроме осмотра ледника Третьякова экскурсанты поднялись еще на гору Гефера, высотой 906 м, с которой открывается великолепный вид на пролив и на центральную часть Новой Земли с диким хаосом мрачных вершин, разделенных снежниками» С. В. Обручев. На Новой Земле с членами XVII Международного геологического конгресса // Природа. № 9. 1937..
«Подходим к проливу Маточкин Шар. На горизонте показываются снеговые горы и опускающиеся с них языки ледников.
Ширина пролива в отдельных местах не более 800 м. Горы сдвигаются со всех сторон, кажется, что корабль идет по горному синему озеру. Прорывающиеся сквозь тучи солнечные лучи ярко освещают лежащие в лощинах ледники, спускающиеся к самой воде.
Высота гор800–900 м. Характер покрытия их ледяным и снежным покровом, а также структура породы этих гор соответствуют вершинам европейского материка на высоте4000–5000 м. Вице-президент XVII сессии Международного геологического конгресса профессор Арнольд Гайм Корректный вариант записи фамилии — Гейм., находящийся на нашем корабле, отмечает, что эти ледники соответствуют ледникам Гималаев на высоте 4000 м» Ю. Варанкин. Туристы в Арктике в 1937 году // На суше и на море. № 12. 1937..
8 августа. Полярная станция «Маточкин Шар»
«На следующий день „Вологда“ прибыла к полярной станции „Маточкин Шар“. Впереди были широкие ворота в Карское море. И в эти ворота дул такой ветер, что по палубе можно было ходить, только пригнувшись и натянув до ушей головной убор. Все очень мрачно смотрели на перспективу высадки на берег. Единственным жизнерадостным человеком в этот момент оказался метеоролог. Размахивая анемометром Анемометр — прибор для измерения скорости движения воздуха, газа и ветра., он спешил обратить наше внимание на то, что этот бешеный ветер именно и есть так называемая „бора“, о которой он упоминал в своей прошлой лекции.
Между тем, пока мы размышляли о высадке, на берегу произошло оживление. Картинно взвился на флагштоке главного здания станции голубой вымпел с эмблемой Главсевморпути. Затем трое атлетически сложенных людей, одетых в штормовые костюмы, очень непринужденно столкнули с берега в бушующие волны легкую шлюпку и, энергично работая веслами, направились к пароходу. Через четверть часа мы жали руку начальнику полярной станции „Маточкин Шар“ тов. Шеломову.
Взлетая на гребнях волн, мокрые от брызг, мы, как говорится в классических морских романах, наконец „выбросились“ на берег.
Здесь, на восточной стороне сурового северного острова Новой Земли, воздвигнут целый образцово благоустроенный городок. Населяющие его люди ведут кропотливую и сложную научную работу. Регулярно производятся метеорологические, аэрологические, магнитные и гидрологические наблюдения. Замечательно четко работает знаменитая своими радистами радиостанция.
Здесь зимой на гладкую ледяную поверхность пролива опускалась славная армада советских самолетов, отправлявшихся на Северный полюс.
Прочно стоит воздвигнутый на береговой террасе просторный, теплый дом зимовщиков. Трогательно выглядят разбитые перед этим домом клумбы с буйными побегами цветов. Кажется, что мы находимся не по соседству с суровым Карским морем, а на московском сквере. Правда, цветы „не милует“ местная погода — цветут они недолго, но забота об их посадке говорит о жизнерадостности и бодрости живущих здесь людей.
Нам показывают завезенную сюда корову. Самая северная дойная корова неохотно выходит из теплого хлева и своим появлением вызывает такой яростный и громкий лай привязанных поблизости колымских ездовых собак, что мы некоторое время объясняемся только жестами.
От коровы направляемся к собакам. Они живут комфортабельно — у каждой отдельная будка. Выглядят прекрасно. Вообще на этой станции самые лучшие на Новой Земле чистопородные собаки. Используются они главным образом зимой для разъездов доктора по становищам промышленников» А. Терентьев. Туристы в Арктике. 3. Полярные станции // Вечерняя Москва. № 202. 3 сентября 1937 года..
«В восточном входе в Маточкин Шар „Вологда“ остановилась еще раз, у Центральной геофизической станции. Эта станция — одна из самых старых в Советской Арктике. В настоящее время она выросла в большое научное учреждение с 4 филиалами в разных местах пролива. Основные метеорологические наблюдения производятся теперь на небольшой станции у мыса Входного, на Карском берегу, так как старая станция обладает чисто местными особенностями погоды, обусловленными ее положением возле высоких гор.
Вдоль восточного берега северного острова мы проходили в чудесный день — исключительный для Новой Земли. Было настолько тепло, что один геолог-американец даже решился принять солнечную ванну на палубе — на 75° северной широты!» С. В. Обручев. На Новой Земле с членами XVII Международного геологического конгресса // Природа. № 9. 1937.
«Утром высаживаемся у радиостанции Матшар. Эта станция заслужила всесоюзную известность за обслуживание легендарных полетов наших летчиков на Северный полюс.
На зимовке живет 23 человека. Метеостанция существует здесь уже 14 лет. Среди работников станции 5 человек ненцев-учеников. Это молодые, здоровые ребята в форме Главсевморпути. Они готовятся на радистов и мотористов арктических станций.
В коридоре здания станции мы столкнулись с удивительным человеком. Это был высокого роста, плечистый, с огромной пышной бородой и ослепляюще белыми зубами молодой парень. Я сразу решил, что перед нами начальник зимовки. Но вскоре выяснилось, что это пекарь, одновременно исполняющий обязанности парикмахера.
Зимовщики встретили нас с большим вниманием, даже приготовили для нас баню. Комсомольцы зимовки — их семь человек — очень тепло отнеслись к нам, комсомольцам-туристам. Галя сразу завоевала их симпатии. Так же, как и на корабле, она принялась всюду лазать, осматривая каждый уголок станции.
Нас повели смотреть магнитный дом, силовую станцию и радиостанцию. Наконец мы попали в небольшую чистенькую комнатку. На окнах были белые кисейные занавески. С потолка спускались кольца для гимнастических упражнений. В углу стояли самодельные штанги. Оказалось, что это личная комната нашего нового друга Бориса — молодого рослого пекаря, который постоянно занимается физкультурой и тяжелой атлетикой» Ю. Варанкин. Туристы в Арктике в 1937 году // На суше и на море. № 12. 1937..
9–11 августа. Карское море, залив Благополучия, бухта Укромная
«Поздно ночью [8 августа], снабдив матшаровцев свежими овощами, выходим в Карское море. Идем все время в виду берега, покрытого ледниками. Днем увидели первые одиночные айсберги. Синие, самых причудливых форм ледяные горы тихо покачивались на волнах. К вечеру их появились целые флотилии.
Не имея указаний на карте о глубинах близ новой полярной станции в заливе Благополучия, мы вынуждены были пройти мимо станции и встали на якорь в бухте Укромной.
Около парохода появился крайне любопытный тюлень, которого наши охотники немедленно подвергли энергичному обстрелу. Тюлень после каждого выстрела нырял, а затем, появившись снова, поднимался на ласты и внимательно глядел на пароход, словно желая запомнить лица людей, покушавшихся на его жизнь.
Следующая встреча произошла с крайне редким в этих местах представителем арктической фауны. Неожиданно возле парохода появился морж. Это уже была сенсация!
Часа через два к пароходу подошел катер с начальником местной полярной станции тов. Ляхом. Он также видел заплывшего в залив моржа впервые за всю зимовку.
Сидя в кают-компании, ведем с тов. Ляхом беседу. Работники станции чувствуют себя прекрасно. Успешно ведется разнообразная научная работа. За зиму убили 10 медведей. В отдельных случаях охота носила „оборонный“ характер. Так, один медведь буквально вошел в коридор жилого дома и был убит на пороге. За зиму никаких происшествий не было, если не считать ураганного ветра, одним из страшных порывов которого вышибло в жилом доме двойные оконные рамы. На станции воспитываются два молодых медвежонка, которых зимовщики предполагают передать Московскому зоопарку.
Наши альпинисты, отправившись на этот раз в организованном порядке к расположенным поблизости ледникам, избрали очень неудачный путь и, не достигнув их, усталые вернулись на пароход» А. Терентьев. Туристы в Арктике. 3. Полярные станции // Вечерняя Москва. № 202. 3 сентября 1937 года..
«Мы шли весь день 9 августа в виду берега и могли любоваться ледниковым щитом, покрывающим большую часть северного острова. Трудно было определить, где кончается небо и начинается эта ровная матовая поверхность, полого склоняющаяся к морю. Широкие языки льда — до десятка километров шириной — местами доходят до берега. Они изломаны многочисленными трещинами и разделены черными полосками утесов.
В заливе Благополучия, где в прошлом году построена полярная станция, одна из наиболее уединенных на Новой Земле, мы сделали высадку в ночь на 11 августа. Мы прошли около 10 км до края ледникового щита, который здесь несколько отступает от берега. Прогулка эта дала экскурсантам возможность полнее почувствовать обстановку арктической работы — незаходящее ночное солнце, арктическая пустыня, покрытая щебнем и камнями, с одинокими желтыми маками, безмолвие, прозрачный воздух. И необходимый элемент ландшафта — каменные многоугольники и каменные полосы во всем их разнообразии и поражающей геометрической правильности.
Край ледникового щита несколько нарушил это полярное безмолвие — бурная река стремилась вдоль него и размыла узкое ущелье между льдом и соседним холмом. Весной здесь существовало озеро, но теперь река прорвалась в главную долину, и озеро почти исчезло. Остались только высокие береговые линии и группы маленьких айсбергов, осевших на склонах холмов.
Но самый ледник здесь не двигается — край щита неподвижен, и небольшая морена окаймляет лед. По наблюдениям М. Ермолаева, произведенным во время зимовки на ледниковом щите в районе Русской гавани, щит не может расти — весь снег сметается с него сильными ветрами, которые даже сносят верхнюю часть ледникового покрова и вскрывают более глубокие его части. Поэтому ледниковый щит не может увеличиваться, и ледники, сползающие от щита во все стороны, не выносят избыток льда, а питаются за счет уменьшения щита. Маленькие ледники по краям щита питаются тем снегом, который сносится из центральных частей Новой Земли» С. В. Обручев. На Новой Земле с членами XVII Международного геологического конгресса // Природа. № 9. 1937..
«На восьмой день плавания мы подходим к заливу Благополучия (на восточном берегу Новой Земли). В глубине залива, где останавливается наш корабль, впадают две реки, берущие свое начало из ледяного щита, покрывающего большую часть северного острова Новой Земли и спускающегося в этом месте к самому морю. Толщина ледяного щита достигает 300–400 м.
Основной поставщик айсбергов здесь поблизости — ледник Норденшельда. Мы начали встречать айсберги за несколько часов до прихода в залив Благополучия. Движутся они обычно со скоростью 2–3 км в час.
Наконец, покинув берега Новой Земли, мы берем курс на остров Уединения. (Он лежит на полпути от Новой Земли к Северной Земле.) Рассчитываем найти там кромку льда. Этот год оказался для нас крайне „неблагоприятным“ в ледовом отношении. Все западные участки Карского моря и восточные Баренцева свободны от льда. Кромка ледяного поля может быть найдена лишь у берегов Северной Земли или у Земли Франца-Иосифа. Плыть на нашем пароходе, совершенно не приспособленном к ледовому походу, в их широты нельзя, мы уже и так забрались достаточно высоко.
Первое плавание вокруг Новой Земли (Саввы Лошкина в XVIII веке) продолжалось три года. Экспедиция Самойловича вокруг Новой Земли в 1925 г. длилась два с половиной месяца. В 1932 г. ледокол „Красин“ шел до мыса Желания 28 дней. Неслучайно Карл Бэр в 1837 г. назвал Карское море „ледяным погребом“. Там, где свободно ходят айсберги, обычно трудно пробиваться даже на ледоколе. К тому же полученная метеосводка говорит о длительном и сильном шторме.
Не встретив кромки льда, мы поворачиваем обратно и к семи часам вечера снова видим горы и ледяной щит Новой Земли» Ю. Варанкин. Туристы в Арктике в 1937 году // На суше и на море. № 12. 1937..
12 августа. Мыс Желания
«Следующий этап — мыс Желания — был самой северной точкой нашего плавания.
Карское море встретило штормовым ветром. Низко над водой с огромной скоростью двигались серые рваные облака. Изрядно покачивало. Ныряя по свинцовым волнам, увидели наконец острый, обрывистый мыс Желания с цепочкой выдвинувшихся далеко в море каменных банок, покрытых сердитыми седыми бурунами.
Завернули в почти не защищенный от ветров залив и стали на якорь.
На берегу непрерывно машет крыльями гигантский ветряк. Почти не прекращающийся здесь ветер добросовестно вращает динамо-машину. Электрифицированы все службы, вся территория полярной станции. В электричестве… явный избыток. Зимовщики жаловались нам, что они располагают недостаточным количеством бытовых электроприборов. Электротехники настойчиво ищут самого разнообразного применения электроэнергии. Даже местная баня оборудована электронасосом для подачи воды из расположенного рядом озерка.
У небольшого склада на жердях проветриваются пять медвежьих шкур — трофеи зимней охоты.
Поднимаемся на высоты мыса. У самого обрыва находим прекрасно сохранившийся астрономический знак, поставленный в апреле 1913 года побывавшим здесь Седовым.
Для знакомства с хозяйством полярной станции едва хватает целого дня. Полные впечатлений, благодарим зимовщиков за оказанный нам теплый, радушный прием и на прыгающем по волнам катере возвращаемся на пароход.
Снова в путь, еще раз по водам Баренцева моря, но теперь уже на юг, вдоль западных берегов Новой Земли» А. Терентьев. Туристы в Арктике. 3. Полярные станции // Вечерняя Москва. № 202. 3 сентября 1937 года..
«В ночь на 12 августа мы подошли к самой северной точке Новой Земли, мысу Желания. Ветер достигал временами 10 баллов (23 м в сек.), бухта Поспелова была покрыта беляками Беляки — побеление гребней волн пеной и брызгами при встречных или набегающих потоках ветра.; капитан не решился высаживать людей до 8 часов утра, пока ветер немного не стих.
На мысе Желания за последние годы выросла большая полярная станция. С удивлением рассматривал я знакомые места — на том утесе, где десять лет назад нас встретил настоящий хозяин этих мест, старый белый медведь, гнавшийся за нами по берегу, пока его не убили с подоспевшего вельбота Вельбот — быстроходная, относительно узкая,4–8 -весельная шлюпка., — на этом утесе высится маяк, а к югу от него на перешейке приютился целый поселок. Жилой дом, радиостанция, ряд павильонов для геофизических наблюдений и даже хлев для свиней, которых здесь успешно разводят последние два года.
Целью нашей высадки, кроме станции, был осмотр отложений силура. Здесь десять лет назад М. Кленова нашла впервые на Новой Земле граптолиты Граптолиты — вымерший класс животных, относящихся к типу полухордовых, промежуточному между беспозвоночными и хордовыми.: по вопросу о их возрасте возникли разногласия и нам было интересно показать их ехавшему с нами известному специалисту по граптолитам, председателю Английского геологического общества О. Джонсу. Он присоединился к тому определению возраста, которое дал покойный молодой палеонтолог Б. Аверьянов» С. В. Обручев. На Новой Земле с членами XVII Международного геологического конгресса // Природа. № 9. 1937..
«Подходим к мысу Желания. Это самая северная точка Новой Земли и нашего путешествия. Здесь же стоит географический знак, поставленный русским полярником Седовым в последнее его роковое путешествие 1912–1913 года, из которого знаменитый русский исследователь не вернулся. Отсюда мы видим оба моря: Карское и Баренцево» Ю. Варанкин. Туристы в Арктике в 1937 году // На суше и на море. № 12. 1937..
12–19 августа. Баренцево море, Русская гавань, ледник Шокальского, гора Ермолаева, Архангельская губа, остров Берха, губа Митюшиха, мыс Лагерный, Мурманск
«В последнюю пятидневку заходим в окаймленные угрюмыми отвесными стенами ледников Русскую гавань и Архангельскую губу. В Русской гавани — ледник Шокальского — одна из крупных „фабрик“ айсбергов. Гигантские куски льда иногда с пушечными выстрелами отламываются от ледяной стены и медленно уплывают бродить по морям. Посетив еще Митюшину Корректное написание названия — губа Митюшиха. губу, забрав на пароход в становище Лагерное больного промышленника, берем курс на Мурманск.
19 августа входим в Кольский залив. Наше путешествие окончено! Очередь за второй группой туристов-стахановцев и научных работников, которые, когда пишутся эти строки, совершают на „Вологде“ новый рейс по пройденному нами маршруту.
Прекрасна наша цветущая страна, одерживающая под руководством любимого вождя народов товарища Сталина величайшие победы на всех фронтах социалистического строительства! Грандиозны достижения в деле освоения Советской Арктики, которые уже создали возможность организовать туда регулярные туристские рейсы для трудящихся нашей страны» А. Терентьев. Туристы в Арктике. 3. Полярные станции // Вечерняя Москва. № 202. 3 сентября 1937 года..
«Несмотря на отвратительную погоду, мы двинулись дальше — на юг, вдоль западного берега, в Русскую гавань. Стоянка здесь обещала много интересного — прежде всего экскурсию по леднику Шокальского до края ледникового щита. Низкая облачность, ветер и дождь сильно испортили прогулку, но зато дали экскурсантам представление о той летней арктической погоде, которая обычна для наших геологических работ.
Ледник Шокальского — один из красивейших на Новой Земле. Он спускается в море раздробленным на тысячи глыб языком — трещины продольные и поперечные превращают лед в острые пирамиды и лезвия, которые постепенно отделяются и уплывают в виде айсбергов. Но боковые края его — гладкие, без трещин, и если вы благополучно минуете полосу жидкой грязи, отделяющей ледник от боковой морены, то сможете пройти по очень удобной дороге далеко вглубь страны.
Дурная погода испортила нам вид с горы Ермолаева, и мы не могли увидеть высокие цепи, возвышающиеся над ледниковым щитом, — хребет Ломоносова и хребет Цаги.
Надежда на следующий день не оправдалась — такой же сильный ветер с дождем дул с юго-запада, и низкие тучи закрывали горы. После экскурсии для изучения каменноугольных отложений западного берега бухты нам пришлось уйти из Русской гавани, не увидав ледника во всем его великолепии.
В Архангельской губе ледник был также закрыт низкими тучами, но его конец, который мы внимательно осмотрели, представлял много интересного. По левой стороне бурная речка смыла морену и падала красивыми водопадами по изъеденным водой известнякам. Хорошо была вскрыта стена ледника, и можно было видеть его строение — нижнюю морену и чистый лед верхней части.
После осмотра конца ледника экскурсанты изучили известняковую и терригенную фации девона Известняковые и терригенные фации девона — осадочные комплексы обломочных пород (песчаников, алевролитов, глин), образовавшиеся в девонском периоде. Архангельской губы с пластовыми интрузиями диабаза Пластовая интрузия диабаза — слой магматической горной породы, который застыл между параллельными слоями других осадочных пород. и затем нао-ве Берха нижнекаменноугольные отложения с богатой фауной. Особенно привлекли геологов пласты, сплошь набитые гониатитами Гониатиты — отряд вымерших головоногих моллюсков из подкласса аммонитов, древнейший по времени своего появления., представляющими значительную редкость.
Программа экскурсии с этим заходом была выполнена, но оставалось еще время, и мы решили зайти в губу Митюшиху и осмотреть единственный на Новой Земле массив гранита. С гранитными интрузиями Интрузия — застывшая в глубине земной коры магма, которая образует крупные массивы. (кроме этого обнаженного массива,по-видимому , есть еще другие, пока не вскрытые эрозией) связано метаморфическое изменение осадочных свит Осадочная свита — набор пластов горных пород. в центральной части Новой Земли и месторождения некоторых металлов.
Наше плавание вокруг Новой Земли закончилось в Маточкином Шаре, где мы сделали остановку у Лагерного, большого селения, куда вскоре будет перенесен центр Новой Земли.
Благоприятная погода позволила нам сделать переход от Новой Земли до Мурманска в очень короткое время, и мы могли зайти еще в Териберку, где осмотрели рыбные промысла и самую северную сельскохозяйственную ферму. В геологическом отношении мы перешли сразу от геосинклинали к противоположной структуре — древнему Фенноскандинавскому щиту Фенноскандинавский, или балтийский, щит — массивное складчатое поднятие на северо-западе Восточно-Европейской платформы, одного из крупнейших относительно устойчивых участков земной коры. Восточно-Европейская платформа занимает территорию Восточной Европы между каледонскими складчатыми сооружениями Норвегии насеверо-западе , герцинскими складками Урала на востоке и альпийскими складчатыми хребтами Карпат, Крыма и Кавказа на юге., сложенному докембрийскими породами Докембрий — самая ранняя часть геологической истории Земли, предшествовавшая началу кембрийского периода (около 538,8 млн лет назад)..
В Мурманске экскурсия была радушно принята Горсоветом; мы здесь ознакомились с одним из интереснейших сооружений Союза — самой северной в мире гидроэлектростанцией Тулом — ГЭС Имеется в виду Тулома-ГЭС. на устье р. Туломы, при впадении ее в Кольский залив. Значительный интерес представили и подсобные предприятия — сельскохозяйственная ферма с ее обширными теплицами, парниками и огородами, где выращиваются овощи для работников заполярной станции.
Таким образом, экскурсантам удалось показать не только типичные разрезы различных свит Новой Земли, но несколько типов ледников, морские террасы, древние морены, формы микрорельефа, процессы выветривания в арктической пустыне, прибрежные равнины и т. п. Одновременно экскурсия ознакомилась и с социалистическим строительством на Новой Земле и на крайнем севере материка.
Во время экскурсии ее руководители (С. Обручев, Б. Алферов, А. Петренко) делали доклады на русском и английском языках о строении подлежащих осмотру районов. В связи с изучением разрезов нередко возникали оживленные дискуссии, которые приводили к выяснению некоторых спорных вопросов геологии Новой Земли» С. В. Обручев. На Новой Земле с членами XVII Международного геологического конгресса // Природа. № 9. 1937..
«Снова идем по Баренцеву морю, но уже к югу. Барометр упал с 768 мм до 740 мм. Скорость ветра —10 баллов; качка килевая. С вечера начался шторм. Ванты гудят, и наш корабль время от времени, срываясь с высокой волны, проваливается, как в пропасть. Многие лежат по койкам.
Галя бегает с патефоном и созывает народ на танцы, которые предполагается устроить на палубе на зло шторму. Необычность этого предприятия подымает с коек несколько человек. Мы вылезаем наверх и с упоением танцуем под брызгами, летящими с волн.
Вообще жизнь на нашем корабле проходит интересно. Мы слушаем доклады советских и иностранных ученых, путешествующих вместе с нами, проводим собрания, выпускаем стенгазету, устраиваем вечера самодеятельности.
Анна Иосифовна Гуринова, поразившая всех нас на вечере самодеятельности замечательным исполнением рассказов Зощенко, теперь, во время шторма, организует коллективное чтение книжки Минеева „Пять лет на острове Врангеля“.
Утром подходим к Русской гавани. Виднеется ледник Шокальского и гора Ермолаева (советского геолога, проводившего научные работы на зимовке в этой гавани). Станция расположена очень живописно на косе, выдающейся в море. Сзади косы залив, в который обрывается ледник чистого ярко-синего цвета.
После шторма Галя заболела, и Минеев строго-настрого запретил ей сходить с корабля. Но все-таки,каким-то образом ускользнув из-под надзора, девушка уехала на берег.
На берегу холодно и нестерпимо ветрено. Летит мокрая ледяная крупа. Мгновенно все промокли. Приехал Минеев, поймал Галю и запер ее в промысловую избушку. С первым же ботом закутанную в брезент Галю отправляют на корабль. Скоро и все мы спешим в обратный путь.
Весь день стоим в Русской гавани из-за шторма. Ночью все-таки ушли и утром бросаем якорь в Архангельской губе, не далее500–600 м от самого сброса ледника.
…Скоро Мурманск. Ночи становятся все более темными. Днем появляется горячее солнце. Все население нашего корабля выползает на верхнюю палубу. Всюду шутки, смех, песни. Наши южане — школьные работники — кавказцы совсем ожили. На тесном баке они умудряются танцевать лезгинку.
Николай Иванович, позабыв все свои злоключения, снова начинает поговаривать, что неплохо бы испробовать еще один штормик…
На палубе появляется выздоровевшая Галя, нарядившаяся в одежду Минеева. Необычный наряд делает ее похожей на медведя. Девушка быстро взбирается на капитанский мостик, куда, кроме нее, капитан никому не разрешает ходить. Галя — любимица корабля, и ей многое прощается. С капитанского мостика она начинает командовать.
В каютах сортируют собранные богатства: засушенные цветы, минералы, кости различных рыб и животных. Особенно много трофеев у преподавателей географии. Все это будет использовано ими на занятиях в качестве наглядных пособий.
Через несколько дней мы подплываем к Мурманску» Ю. Варанкин. Туристы в Арктике в 1937 году // На суше и на море. № 12. 1937..
