Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить

У всех, кроме Островского

Из дневника Александра Островского:

«16 мая (4 мая). Пятница 8 часов утра. Городня. Вчера, собравшись и уложив­шись, мы поехали в Городню на почтовых. Первую станцию 15 верст до Еммау­са проехали в 1 час 5 минут. В Еммаусе нам заложили тройку прекрасных серых лошадей и сел ямщик, малый лет 25, красавец собой. Я ему заметил, что его, должно быть, девушки любят, он промолчал. Повез нас с такой быстротой, что дух захватывало. Отъехав верст 5, он остановился отпустить постромки правой пристяжной. Я курил сигару. „Дайте, барин, сигарочки“. Гурий Николаевич  Гурий Николаевич Бурлаков был секретарем Островского в его поездке по Волге. предложил ему трубку. „Пожалуйте вот кабы водочки стаканчик опохмелить­ся“. Я ему налил из фляжки, он выпил и побла­годарил. „Я, барин, перед вами скрываться не хочу, я маленько… тово… празиц­кой. А вы, барин, давеча сразу угадали; это точно, меня девушки оченно любят. Я все наше деревенское пиво пил. Только уж это пиво…“ „А что?“ „Беда. Как го­лова болит на другой день, не накажи Господи! Стыдно народу-то, особенно баб. К другой приставал либо обругал. А что ломается-то! О, дура!.. Страшно сделается. Смотрителя боишься, старосты боишься. Ах!“ Тут он раза четыре неистово затянулся и сел на козлы. „Вот спасибо, что охмелили человека. А это бабы, это девки — все наше. Ну, вы!“ И со свистом, с гиком полетел как угоре­лый. 14 верст мы ехали ¾ часа. В 3-м часу приехали в Городню и остановились в почтовой гостинице. Умывшись и напившись чаю, пошли к священнику. Отец Василий, седой стари­чок, с красным лицом и пунцовым носом, благо­словил нас вслух и принял нас даже несколько подобострастно, только с ка­­кими-то судорожными движени­ями. Легко можно было заметить, что он и с похмелья, и пьян. Когда он сооб­щил нам некоторые нужные для нас сведе­ния [которые Гурий Николаевич тут же записал], я попросил его указать мне рыбаков, у которых можно купить рыбы. Он сейчас послал пономаря, и тот привел рыбака с рыбой. Мы купили у него налима 10 вершков [с молоками] и двух окуней, одного 8 вершков, другого 5 вершков за 50 копеек серебром. Батюшка предложил нам водки и принес из другой комнаты большой графин и дикой утки на закуску. Мы выпили по рюмке, и он с нами, потом он попросил по другой, выпили; посидев немного и помигав глазами, он сказал, что мы веруем в Троицу, и налил по 3-й; выпили, и он, видимо, захмелел. Мы его звали к себе на уху, но он отговорился, что ему надобно ехать».

1856

Другие выпуски
Похмелье дня
микрорубрики
Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года
Архив
История, Искусство

Архив современного искусства

Кирилл Серебренников, Кира Долинина и другие исследуют коллекции Музея «Гараж»