Arzamas — проект, посвященный истории культуры. Мы приглашаем блестящих ученых и вместе с ними рассказываем об истории, искусстве, литературе, антропологии и фольклоре, то есть о самом интересном.
Наши курсы и подкасты удобнее слушать в приложении «Радио Arzamas»: добавляйте понравившиеся треки в избранное и скачивайте их, чтобы слушать без связи дома, на берегу моря и в космосе.
Если вы любите читать, смотреть картинки и играть, то тысячи текстов, тестов и игр вы найдете в «Журнале».
Еще у нас есть детское приложение «Гусьгусь» с подкастами, лекциями, сказками и колыбельными. Мы хотим, чтобы детям и родителям никогда не было скучно вместе. А еще — чтобы они понимали друг друга лучше.
Постоянно делать новые классные вещи мы можем только благодаря нашим подписчикам.
Оформить подписку можно вот тут, она открывает полный доступ ко всем аудиопроектам.
Подписка на Arzamas стоит 399 ₽ в месяц или 2999 ₽ в год, на «Гусьгусь» — 299 ₽ в месяц или 1999 ₽ в год, а еще у нас есть совместная.
«Пятница, 22 февраля 1980 года. Очередной номер „Русской мысли“ «Русская мысль» — эмигрантская еженедельная газета, издававшаяся на русском языке с 1947 года в Париже и названная в честь одноименного дореволюционного журнала.. И опять тот же вопрос: что меня так раздражает в эмигрантской прессе? Часть ответа — язык. Мне кажется, что русский язык — самый трудный в мире. Не грамматически (хотя он и грамматически трудный), а по какой-то легкости, доступности в нем фальши, подделки, инфляции. Он — как разбитое, ненастроенное пианино. На нем легко „бренчать“. И потому подлинный писатель должен все время его выверять, настраивать, очищать от легкости и „приблизительности“. Быть может, это так потому, что создан он был элитой, но очень скоро попал в руки „неэлиты“, того, что Солженицын называет „образованщиной“. А тут этот, по Тургеневу, „великий, могучий и свободный“ язык моментально „расстраивается“, становится той же жижей, подделкой с нажатой педалью, что звучит, например, в стихах Надсона да даже — что греха таить — иногда у Блока. Эта опасность существует, конечно, во всех языках, но в большинстве из них она опознается , ибо им присуща иерархичность, организованность. С русским же языком плохо то, что подавляющее большинство русских распознать этой подделки, пошлости, инфляции не способны, ибо сами говорят на такой вот „жиже“. Точность, собранность, дисциплина, „выверение“ — не русские качества, и это отражается и в языке. Поэтому всякая русская газета (по природе своей „спешная“) — мучение для читателя. Всякий „естество свое на вопль понуждает“, и не только на вопль, но и на декламацию, риторику. Поэтому, при полной искренности (ох уж эта русская искренность!), все звучит фальшиво…»
