Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить

Искусство

AC/DC

Как братья Янг создали одну из самых успешных австралийских групп

AC/DC — далеко не единственные австралийские музыканты, добившиеся успеха за пределами своей страны: всемирно известными поп-звездами стали Кайли Миноуг, Натали Имбрулья и Сиа, концерты рок-группы INXS собирали целые стадионы, а в мире постпанка и альтернативной музыки нет фигуры, равной Нику Кейву. Тем не менее именно AC/DC в 1970-е годы проторили путь всем остальным. Да и успех этой группы, по правде говоря, находится на каком-то принципиально ином уровне: достаточно сказать, что альбом «Back in Black» стабильно входит в десятку самых продаваемых релизов всех времен, соседствуя с «Thriller» Майкла Джексона и «Hotel California» группы Eagles. 

Основатели и главные музыканты AC/DC — Малкольм и Ангус Янги — родились в Великобритании. В Австралию они переехали еще детьми, когда в 1963 году большое семейство Янг отправилось на другой конец света в поис­ках лучшей жизни. Первым в популярной музыке прославился Джордж Янг, старший брат Малкольма и Ангуса, который никогда не входил в офици­альный состав AC/DC. В 1960-е он играл в гаражной группе The Easybeats, претендовав­шей на статус австралийских битлов, и сочинил в числе прочего чудесный, легкий и обаятельный хит «Friday on My Mind». Успех Джорджа вдохновил младших братьев тоже взять в руки гитары — впрочем, сперва они и подозре­вать не могли о том, что станут абсолютными чемпионами австра­лий­ского музыкального экспорта.

Едва ли не самое австралийское, что обнаруживается в AC/DC, — это комичная школьная униформа с короткими штанишками, в которой постоянно появлял­ся на сцене Ангус Янг; такие костюмчики действительно носили сиднейские младшеклассники. В остальном их творчество — это абсолютно космополити­чес­кий утяжеленный блюз-рок, в котором они всегда фанатично следовали единожды избранным музыкальным и поэтическим принципам. Музыкальные как раз сформулировали братья Янг: энергичные риффы, прямо­линейный ритм, пауэр-аккорды — когда из трезвучия изымается средний звук, а остав­шиеся оказываются не окрашены определенно ни в минор, ни в ма­жор, — преимущественно организованные в стандартный квадрат.

За поэтические принципы отвечал еще один британский иммигрант, вокалист Бон Скотт, называвший тексты своих песен «сортирной поэзией». Это озна­чало: предельно сниженный юмор (в репертуаре AC/DC была, например, композиция «Crabsody in Blue» — портманто из «Рапсодии в стиле блюз» Гершвина и слова crabs, «лобковые вши»), обилие эротических сюжетов (хит «Whole Lotta Rosie» повествовал о ночи, проведенной Скоттом с проституи­рованной женщиной плюс-сайз), а также поэтика пьяных драк и прочего алкогольного угара. Фронтмен AC/DC и жил как пел: «сортирная поэзия» в подавляющем большинстве случаев носила практически репортажный характер. В 1980 году Скотта не стало: хотя вокруг смерти музыканта, разуме­ется, существует немало конспирологических теорий, по всей видимости, она была вызвана прежде всего как раз злоупотреблением спиртным. Ансамбль, однако, быстро подобрал замену, и новый певец Брайан Джонсон благополучно перенял поэтическую манеру предшественника. 

С большим искусством всегда одно и то же: любой пересказ, любое описание своими словами неминуемо упускает некое самое главное свойство, которое и делает его особенным. На бумаге — неважно, в нотной тетради или в гипо­тетическом сборнике стихов Скотта-Джонсона, — творчество AC/DC кажется верхом банальности, почти что карикатурой на рок-музыку и ее традиционный звуковой и образный ряд. Можно, конечно, добавить, что свое электрогитарное взаимодействие братья Янг ко второй половине 1970-х отладили до какой-то нечеловеческой четкости (Ангус всегда солировал, а Малкольм держал ритм), но и это вряд ли исчерпывающе объяснит оглушительный успех ансамбля. 

Есть подозрение, что долговечность и уникальный коэффициент полезного действия AC/DC — дискография группы фактически лишена оглушительных провалов, если смириться с самой эстетикой ее песен, — имеют не только музыкальные причины. Объяснение, возможно, кроется в особенностях истории рок-музыки как таковой — и, главное, ее массовой рецепции. 

Группа AC/DC. 1979 годСлева направо: Бон Скотт, Малкольм Янг, Клифф Уильямс, Филл Радд и Ангус Янг. © Fin Costello / Redferns / Getty Images

Выше описывались те мировоззренческие киты, на которых зиждется творче­ство группы: неотступная верность избранному курсу (злые языки небезосно­вательно утверждают, что все песни AC/DC звучат одинаково), кристальная честность, простота и прямота. Все это приметы того рока, который в наши дни принято описывать эпитетами «старый» и «добрый»: рока, больше не находящегося в состоянии лихорадочного поиска, а, наоборот, счастливо забронзовевшего, принявшего законченную форму, стабильно радующего ядерную аудиторию. 

Именно таким ко второй половине 1970-х стал классический рок. Если раньше он был пассионарным саундтреком бунта (вовсе не обязательно политического, но уж точно культурного и жизненного), то теперь бунтовали скорее против него: панк-рок призывал сбросить рок-музыку к базовым ценностям, к за­водским настройкам и всячески выражал протест против ее комфортного конфор­мизма (свои панк-герои родились и в Австралии — например, группа The Saints). Параллельно все больше поп-музыкальных инноваций происходило в сферах, вообще далеких от гитарной музыки, — в пространстве диско, синти-попа, а потом и в хип-хопе. 

Концерт группы AC/DC в Калифорнии. 1977 годАнгус Янг (сверху) и Бон Скотт. © Michael Ochs Archives / Getty Images

Кажется неслучайным, что взлет AC/DC, связанный с цепочкой альбомов от «Let There Be Rock» до «Back in Black», произошел именно в это время (по иронии судьбы группа воплотила в жизнь заголовок собственного хита «It’s a Long Way to the Top», выйдя на максимальные проектные мощности далеко не сразу). В начале 1970-х музыка братьев Янг наверняка показалась бы обеску­раживающе заурядной. К концу десятилетия она на формальном уровне оказа­лась вполне созвучна веяниям времени (пауэр-аккорды и блюзовый квадрат входят в перечень заводских настроек рока), а на содержательном и мировоз­зренческом служила символом консервативного разворота классик-рока: «новые песни пишут те, у кого старые плохие», как говорил другой известный музыкант. Братья Янг были не дерзновенными экспериментаторами, но надеж­ными хранителями рок-традиции — и эту роль вряд ли кто-то исполнил бы лучше.

Проект подготовлен совместно с Посольством Австралии
микрорубрики
Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года
Архив