24 ноября 2020История, Искусство

Сиднейская опера

Как придумывалось и строилось самое знаменитое здание в мире

Автор Мария Фадеева

В 1978 году была основана Притцкеровская премия (ее называют «архитектур­ной Нобелевкой»), а в 2002 году лауреатом впервые стал австралиец — Гленн Меркатт. Архитектора наградили за проекты очень «правильных» жилых домов — экологичных, сдержанных по форме и глубоко продуманных с точки зрения планировки и климатических условий Австралии. Такое решение жюри поразило весь архитектурный мир: предыдущие лауреаты были известны своими радикальными высказываниями как в теории, так и на практике.

Но еще более удивительным стал следующий, юбилейный год Притцкеровской премии. 25-м лауреатом стал датчанин Йорн Утсон, автор самого известного и провокативного сооружения в мире — Сиднейского оперного театра. К тому моменту Утсону исполнилось 84 года, и он спроектировал множество зданий в самых разных странах, однако в первую очередь жюри отметило именно австралийский проект 1956 года: «Датский архитектор Йорн Утсон, который спроектировал, вероятно, самое знаменитое здание в мире, Сиднейскую оперу…»

Утсон получил заказ на проектирование оперы в ходе открытого международ­ного конкурса, обойдя 200 других участников. В 2019 году были опубликованы визуализации, выпол­ненные на базе чертежей нескольких других конкурсных предложений: они показывают, насколько скульптурная идея Утсона отлича­лась от всего остального. 

В качестве площадки для будущего здания оперы организаторы конкурса предложили мыс Беннелонг. Он разделяет две бухты — Сиднейскую и Фарм — в заливе Порт-Джексон. Здесь начиналась история города: в 1817 году на Беннелонге начали строить форт Маккуори, который в ХХ веке сменило трамвайное депо. 

Такое расположение требовало объекта с равноценными фасадами. Главный вход хотелось обратить к городу, откуда придут зрители, но и другие ракурсы оперы должны были украшать панораму Сиднея. Это противоречило тради­цион­ной технологии строительства театрального здания, у которого обычно на задах размещают технические пространства для хранения и загрузки декораций с воротами и пандусами, выводами вентиляции и так далее. Утсон убрал все дополнительные помещения в большой двухэтажный подиум, который не кажется громоздким благодаря пластике основных объемов, раскрываю­щихся в разные стороны и отвлекающих внимание от нижней части. 

Поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, зритель символически отрывался от повседневной жизни и шел на встречу с искусством в сторону океана и величественных театральных сводов. В альбоме «Сиднейская опера. Принципы проекти­рования Йорна Утсона» (2002) архитектор расска­зывал, что ему понравилась идея плато, создаваемого человеком для контакта с возвышен­ным, как в сооружениях майя, которые он видел в Мексике. 

Своды Сиднейской оперы чаще всего сравнивают с лепестками и парусами. Первые отсылают к расположенному по соседству историческому ботани­ческому саду, едва не ставшему парковкой оперы. Вторые рифмуются с профессией отца Утсона, известного проектировщика яхт. В то же время такая форма-капюшон позволила архитектору скрыть традиционно возвы­шающуюся над крышами театральных зданий сценическую коробку, из кото­рой на сцену спускаются декорации при смене картин, а иногда и парящие актеры. Там же расположена часть светозвукового оборудования. 

Впрочем, воплотить идеи Утсона в жизнь оказалось очень трудным делом. 38-летний автор проекта (для архитектурной профессии это еще молодость) нарисовал своды, не проконсультировавшись с конструкторами. Как реали­зовать такой проект, не потратив заоблачные суммы и не задействовав огром­ные человеческие ресурсы, никто не знал. К решению этой задачи был привле­чен британский инженер Ове Аруп  Основанная им компания, которая теперь называется Arup, или Arup Group Limited, до сих пор остается одним из мировых лиде­ров в сфере инженерного проектирования.. Главная проблема заключалась в том, что изгиб сводов, нарисованных вдохновленным Утсоном от руки, невозможно было свести к единой ясной и простой математической формуле, с которой было бы легко работать при расчетах конструкций и по которой строители могли бы воспроизвести задумку в железобетоне без ошибок. Тем более что по проекту своды планировалось отделать плиткой, а при различном искрив­лении поверхности в каждой отдельной точке каждую плитку пришлось бы создавать индивидуально под конкретный участок.

Современного высокоточного оборудования тогда не существовало: для реали­зации проекта арматуру пришлось бы гнуть кустарно, а временную форму для заливки бетона создавать прямо на стройке. И это при максимальной высоте свода в 65 метров и на площадке, открытой океанским ветрам. А еще несущие ребра, стыки с перекрытиями, инженерные стояки, отделка традиционной глазурованной керамической плиткой и другие важные детали. 

Поиск решения занял около четырех лет: команда сооружала проверочные макеты (отдельные элементы делали в натуральную величину), а также в боль­шом объеме использовала компьютерные расчеты — впервые в истории архи­тектуры. В итоге половинки каждого из десяти капюшонов вне зависи­мости от размера представляют собой треугольный сегмент одной и той же сферичес­кой поверхности. Это позволило разделить несущие ребра на отдель­ные отрезки и возвести оболочку по принципу сборных конструкций. Завод для их изготовления построили рядом со строительной площадкой. 

С начала стройки до открытия оперы прошло 14 лет. За это время было потра­чено 102 миллиона австралийских долларов  Сейчас это около 700 миллионов американских долларов.. Утсон работал из Дании и часто приезжал на площадку, а в 1963 году открыл свой офис в Сиднее. Однако спустя три года архитектор вышел из проекта. Причиной стали политические разногласия, случившиеся на фоне смены правительства страны. В 1965 году премьер-министром штата Новый Южный Уэльс стал представитель Либе­раль­­ной партии Роберт Аскин, который еще раньше возмущался тем, что работы над зданием театра чересчур затянулись. Очевидцы рассказывали, что премьер неодно­кратно заявлял о своем желании выкинуть Утсона из проекта.

Утсон, в свою очередь, не хотел менять проект под сиюминутные желания нового заказчика. Так, например, от него требовали сменить назначение одного из залов, сделав вместо оперного — концертный. 

К тому времени здание было построено (интерьер не был готов). Потраченные 22,9 миллиона австралийских долларов заметно превышали плановый бюджет. Местные архитекторы написали петицию с требованием вернуть Утсона, но безуспешно. В итоге здание оперы доделы­вала другая команда, заметно изменившая изначальные проекты залов. 

И все же это сооружение стало важным символом в истории архитектуры ХХ века и Австралии в целом. В 1999 году The Sydney Opera House Trust, управляющий зданием, смог восстановить отношения с Утсоном, после чего в комплексе появилось многофункциональное пространство с придуманным им интерьером. Вместе со своим сыном Яном архитектор также спроектировал новое общественное пространство с колоннадой в нижней части подиума. Окна выходят на западную набережную и визуально связывают нижнее фойе с океаном. 

Сегодня в здании функционируют четыре театра, зал для экспериментов, несколько репетиционных пространств и звукозаписывающая студия. Подиум превратился в яркое общественное пространство, где можно провести весь день. 

В 2007 году оперу включили в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. В последние годы здание реконструируют в соответствии с совре­менными нуждами — в част­ности, чтобы приспособить его к потребностям людей с ограниченными возможностями. Часть проектных работ осуществля­ет­ся при участии Яна Утсона.

Несмотря на все сложности и расходы, появление здания Сиднейского опер­ного театра привело к возникновению так называемых зданий-аттрак­ционов, удивляющих нестандартными формами и за счет необычности привлекающих туристов, — среди них, например, Музей Гуггенхайма в Бильбао. В 1960–70-х как раз стали меняться глобальные туристические практики — стало модно посещать разные города и фотографироваться на фоне их симво­лов  Подробно об этой смене отношения к туризму можно прочитать в книге Дин Макканелл «Турист. Новая теория праздного класса».. Инже­нерные эксперименты строителей Сиднейской оперы позволили опробовать уникальные технологии, которые теперь уже привычны для проектировщиков: это и компьютерные расчеты сложных форм, и новые приемы работы с желе­зобетоном, и использование сплошного остекления и ветровых тоннелей для проверки расчетов на модели. И конечно, эта исто­рия еще раз убедила архи­тектурное сообщество в том, что амбициозный архитектор должен позицио­нировать себя демиургом.