21 марта 2018Искусство

Парижская школа в ГМИИ: от Пикассо до Ларионова

Хранитель коллекции нового французского искусства Пушкинского музея Алексей Петухов объясняет, что такое Парижская школа, и показывает картины ее представи­телей из собрания ГМИИ

Разговор Юлия Богатко

Художники Парижской школы

Формальных критериев, по которым художника причисляют к Парижской школе, не существует. Но все же, как правило, это не француз. Немец, испанец, русский, житель местечек Литвы или Польши, чех, венгр — художник, приехав­ший в этот гигантский плавильный котел, чтобы оказаться в центре событий. Одного происхождения, конечно, мало — нужно, чтобы Париж сыграл в формиро­вании творческой личности главную, определяющую все дальней­шее развитие роль. Амедео Модильяни, Моис (Моисей) Кислинг, Жюль Паскин, Леонард Фужита, Хаим Сутин, Марк Шагал — это мастера, которых можно сопоставить и по манере: сглаженной, фигуративной, отличающейся присталь­ным вниманием к человеку, индивидуальности. Но это не жесткие рамки, к Парижской школе относятся и исследовав­шие абстракцию Франти­шек Купка и Леопольд Сюрваж, и авангардные скульпторы Александр Архипенко и Осип Цадкин.

Парижская школа на Монпарнасе

История Парижской школы напрямую связана с Монпарнасом. В начале XIX века этот район только застраивался и был существенно дешевле арти­стического Монмартра, где к тому же оставалось не так много свободных помещений под мастер­ские. На южной окраине Монпарнаса построили ставший вскоре знаменитым «Улей» (La Ruche) — сейчас бы мы назвали его арт-резиденцией. В этом круглом здании можно было снять мастерскую за символическую плату. К дешевому жилью относились дома с садиками и большими окнами — более провинциальный вариант. Были полутора-двух-трехэтажные мастерские — правда, не очень обустроенные. Чуть дороже стоила удобная мастерская в только что построенном доме.

Любое жилье на Монпарнасе означало доступ к дешевым качест­венным материалам, бирже моделей, художествен­ным академиям, выставкам, и главное — к невероятно активному сообществу, которое форми­руется вокруг знаменитого перекрестка Вавен, вокруг кафе, где знакомятся, общаются и бесконечно спорят об искус­стве художники, музыканты, писатели.

С кого начиналась Парижская школа

Иностранные художники вовлекались в парижскую артистическую среду и в середине, и в конце XIX столетия. И часто именно парижский период жизни и творчества подтверждал их талант и значимость в нацио­на­льных художест­венных кругах, как, например, произошло с норвежцем Фрицем Тауловым и немцем Максом Либерманом в 1870-х. В Париже XIX века устраивались знаменитые Салоны, международные выставки, здесь была хорошо развита рыночная инфраструктура и производство собственно предме­тов художествен­ного ремесла — красок, кистей, холстов.

И вот в эту среду приезжает в 1900 го­ду каталонец Пабло Пикассо, а уже в 1901 году в Париже проходит его первая выставка. Сначала Пикассо посе­лился на Монмартре, в «Плавучей прачечной» (Bateau-Lavoir), затем на буль­варе Клиши, и только в 1912 году он перебирается на Монпарнас, где меняет несколько адресов. Он знаменосец Парижской школы, его любимые кафе на Монпарнасе становятся местами паломничества молодых художников. В числе первых представителей Парижской школы можно назвать и Жюля Паскина. Он приезжает в 1905 году из Мюнхена, и тоже не на пустое место — он присоединяется к молодым поклонникам нового искусства из Германии, которые собираются в кафе «Le Dôme» на Монпарнасе.

Если говорить о принятой периодизации, то самое интересное время — это промежуток между окончанием Первой мировой и Великой депрессией. То есть 1900-е — эпоха провозвест­ников, 1910-е — героическая эпоха, 1920-е — расцвет.

Существует и так называемая вторая Парижская школа, которая относится к периоду после Второй мировой. Но Париж того времени уже не художествен­ный центр мира, и Парижская школа явление не мейнстримное, а скорее «заметки на полях».

Кто и зачем придумал термин «Парижская школа»

В 1910-е годы художники-эмигранты в Париже — это скорее вольное артисти­ческое сообщество. То есть направление уже существует, но его еще так не воспринимают. Огромную роль в жизни этого сообщества играет салон баронессы Эттинген. Она и ее кузен Серж Фера (Сергей Ястребцов) фактически не только худож­ники, но и меценаты, поддерживавшие развитие всей артисти­ческой среды и лично Гийома Аполлинера, которому они подари­ли журнал «Париж­ские вечера». Журнал стал во многом законодателем вкусов для тех, кто вскоре окажется главными действующими лицами Парижской школы.

Сам термин придумали в 1920-х, когда уже многих мастеров Парижской школы не было в живых, как, например, Модильяни. А, скажем, Пикассо успел стать художником, которого невозможно определять только Парижской шко­лой, хотя в начале своего пути молодой, ищущий славы каталонец, конечно, был ее типичным представителем. Первым термин «Парижская школа» сформу­лировал журналист Андре Варно, и потом его дочь Жанин стала одним из глав­ных специалистов по этому направлению. Такая замечательная история преемственности. 

Почему это понятие было сформулировано именно тогда? Дело в том, что 1920-е — это пик коммерческой состоятельности, привлекатель­ности фено­мена интернационального художественного братства на Монпарнасе. В эти годы Париж становится крупным туристическим центром, таким, каким, наверное, мы его сегодня более или менее привыкли воспринимать. Кончилась Первая мировая, в город потекли зарубежные коллекционеры, американские туристы с желанными долларами в карманах. И все хотели участвовать в этом прекрасном мифе, быть первооткрывателями. Артистический Монпарнас становится как бы частью «турпакета», он неотделим от образа города.

Коллекционеры Парижской школы

Парижская школа в XX веке интересовала многих коллекционеров, но в 1910-е, когда создавались главные картины этого направления, людей, собиравших именно Парижскую школу, было не так много. Это потом, в 1923 году, амери­канский врач и коллекционер Альберт Барнс купит несколько десятков полотен Сутина и будет возвращаться за ними все время. В 1910-е можно выделить Леопольда Зборовского. Вообще-то, этот польский поэт приехал в Сорбонну писать диссертацию. Но около 1914 года он увлекся искусством, начал приятель­ствовать с Амедео Модильяни, Хаимом Сутиным, Моисом Кислин­гом и стал, несколько неожиданно для себя, их арт-дилером, хотя изначально просто хотел помочь художникам.

Другой знаменитый дилер Парижской школы — Поль Гийом, француз, кото­рый в начале Первой мировой еще торгует не европей­ским, а африканским искусством. Но на волне моды переключается на фовис­тов и кубистов, а потом начинает продавать тех же Модильяни, Кислинга, Сутина и в конце концов перехватывает инициативу у альтруиста Зборов­ского.

В 1920-е уже идет настоящая охота на новые имена, в Париже издается более 40 журналов по искусству, существуют сотни галерей — именно эта эпоха питает феномен Парижской школы, возводит его на пьедестал.

Русские в Парижской школе

На бытование русских художников в Париже, разумеется, очень сильно повлияла революция. И не только в творческом плане. Свободное перемещение между Советской Россией и Западом стало невозможным, все связи — в том числе финансовые, а очень многие эмигранты получали доход с родины — оборвались. Многих художников эти обстоятельства заставили более тесно контактировать с местной артистической средой.

1 / 2

Наталья Гончарова. 1910-е годыWikimedia Commons

2 / 2

Ман Рэй. Портрет Михаила Ларионова. Около 1925 года © Man Ray Trust / Fine Art Images / DIOMEDIA

К русским представителям Парижской школы часто причисляют Хаима Сутина, но он сам себя русским художником не считал. В отличие, например, от Марка Шагала. Чудесные Михаил Ларионов и Наталья Гончарова, которые в 1915 году окончательно переезжают в Париж, тоже погружаются в этот пестрый мир. Но они на тот момент уже, конечно, недостаточно прытки для того, чтобы по-настоящему стать в нем своими. А вот поэт и писатель Илья Эренбург, с юности живущий в Париже, абсолютно вовлечен в эту среду в ключевые 1910-е годы, и он замечательно живо рассказывает о них в своих воспоми­наниях. А в 1920-е это уже не так все мило, потому что к этому времени совет­ская власть делает Эренбурга вынужденным наблюдателем, обязанным зафик­сиро­вать этот феномен для тех, кто в Париж никогда не попадет. Выше уже говорилось о Серже Фера — он в 1920-е начинает активно работать как худож­ник, как оформитель театральных постановок, как отдель­ный мастер.

Парижская школа в 1930-е

Весь этот бесконечный праздник искусства — журналы, критики, галереи, ревю — в огромной степени поддерживали состоятельные американцы. И когда в 1929 году, с началом Великой депрессии, они начали терять доходы и массово уезжать, это тут же отразилось на художественной жизни.

В начале 1930-х ухо­дят из жизни арт-дилеры Поль Гийом и Леопольд Зборов­ский. Образ города художников с невероятной светской жизнью начинает блекнуть. И вот в этот момент — отчасти чтобы его удержать — власти задумы­ваются о создании музея. 

Еще в 1922 году был создан Музей современных иностранных школ в здании Жё-де-Пом  Здание в саду Тюильри было построено во время правления Наполеона III в 1861 году как зал для игры в жё де пом (jeu de paume), немного напоминающей современный теннис.. Теперь он перепрофи­лируется фактически в музей Парижской школы; это государственная инвестиция в образ Парижа как центра художест­венного мира. В Жё-де-Пом висели картины Модильяни, Кислинга, Шагала, Сутина. Националисты его ненавидели: слишком много евреев в экспо­зиции.

У музея странная судьба. Во время оккупации нацисты устроили именно в нем центр перераспределения награбленных ценностей: они свозили туда отнятые у законных владельцев произведения искусства. Жё-де-Пом стали называть «Залом мучеников», потому что произведения искусства, отнятые у хозяев — это мученики, и мученики хозяева, с которыми неизвестно что стало, куда их отправили, в какие лагеря смерти. Так что вот такая получилась символиче­ская гражданская казнь Парижской школы.

Впрочем, ничего из того, что было свезено в «Зал мучеников», не потерялось. Скромная сотрудница музея Роз Валлан незаметно для нацистов вела аккурат­ные записи и после войны помогла вернуть награбленное жертвам.

Экскурсия

Марк Шагал

Художник и его невеста

1980

Марк Шагал — одна из главных фигур Париж­ской школы. Эту картину-воспоми­нание, где встречаются несколько важнейших для худож­ника мотивов, а Париж и Витебск становятся равноправ­ными местами действия, Шагал написал за пять лет до смерти. Передана в дар ГМИИ Идой Шагал.

Моис Кислинг

Женский портрет

1924

Это один из старожилов коллекции Парижской школы Пушкинского музея, попавший в ГМИИ при ликвидации легендарного ГМНЗИ  Государственный музей нового западного искусства. — одного из первых музеев нового искусства в мире, открывшегося в Москве в 1923 году, когда в Париже о таком еще только мечтали. В 1927 году Кислинг решил подарить этот портрет ГМНЗИ. Работу, подписанную на обороте «jeune fille», художник действительно отдал бесплатно; заплатить пришлось лишь за старинную раму, которую, по сложившемуся у парижских художников и галеристов обыкновению, Кислинг специально выбрал для картины на блошином рынке.

Пабло Пикассо

Свидание

1900

Пикассо — самая тяжелая гиря на весах исто­риков Парижской школы. Мастер, конечно, быстро перерос ее локальные рамки, став фигурой всемирного масштаба, но первые его опыты во французской столице вполне вписы­ваются в образ типич­ного представителя школы — иностранного художника, ошеломлен­ного «городом света»: его раскрашенными дамами, роскошью, распутными нравами, бруталь­ностью апашей и их подруг. Эта картина также из собрания ГМНЗИ.

Жюль Паскин

Большая Марсель

Около 1923

Паскин прославился расплывчатыми дымчатыми силуэтами томных красавиц, в изображениях которых стиралась граница между живописью и рисунком. Модель по имени Марсель художник изображал несколько раз, словно прослеживая ее жизненный путь — от юной нежной красотки до опытной дамы с фигурой, измененной полнотой или беременностью. Картин этого мастера в собрании ГМИИ не было до 2014 года: музей купил эту работу из московского частного собрания.

Морис Утрилло

Улица Мон-Сени

1914–1919

Еще одна картина из фондов легендарного ГМНЗИ. «Улица Мон-Сени» была впервые показана в Москве в 1928 году, на знаменитой выставке «Современное французское искусство» — первой и, пожалуй, последней возможности для москви­чей увидеть десятки работ мастеров Парижской школы. Морис Утрилло — редкий среди ее предста­вителей, почти поголовно иностранцев, коренной парижанин. Однако обычно его все равно относят именно к художникам Парижской школы: за тепло­ту, человечность, фактурность и почти тактильное ощущение от городского пространства на его картинах.

Леопольд Сюрваж

Пейзаж с красной фигурой

1927

Сюрваж — мастер родом из Финляндии, изменивший свою фамилию Штурцваге на французский манер. Его заметила и приблизила к себе «королева Монпарнаса» — баронесса Эттинген. Пространство у Сюрважа всегда «складное»: мастер постоянно работал как театральный декоратор. На картине в ширмы превра­тились море и пляжные кабинки реального курорта, где художник проводил лето в середине

. Из собрания ГМНЗИ.

Михаил Ларионов

Шампанское и розы

1928

Творческий дуэт Ларионов — Гончарова — один из русских очагов Парижской школы. Они с удовольствием принимали заказы на оформ­ление спектаклей и даже увеселительных балов, пробовали себя в прикладном искусстве. По законам времени прежний кубофутурист и лучист в 

1920-е

годы начал писать пышные барочные натюрморты с оттенком столь люби­мого им искусства примитива. Эту картину мастер подарил Артуру Фонвизину, и в его московском доме она оставалась далеким эхом пиршества Парижской школы. ГМИИ приобрел картину в 1992 году у семьи Фонвизиных.

Моис Кислинг

Праздник цветов в Сен-Тропе

1917

На юге Франции Кислинг провел несколько лет — с 1917 по 1920, — но впервые он приехал сюда с Модильяни и Сутиным. 1917 год, когда была написана картина, — счастливый для художника: он женится на своей возлюб­ленной, его карьера начинает идти в гору. Жанр пейзажа нов для Кислинга, в его «Празднике цветов» ощущается легкая театральность и условность. И, несом­ненно, интенсивность впечатлений от этого яркого праздничного города на Лазурном Берегу. «Праздник цветов в Сен-Тропе» был приобретен в 2013 году из частного московского собрания. На сегодня это последняя из куплен­ных ГМИИ картин Парижской школы.

Совместный проект

Материал подготовлен вместе с ГМИИ им. А. С. Пушкина

Все упомянутые картины есть в постоянной экспозиции ГМИИ им. А. С. Пушкина. Музей открыт каждый день, кроме понедельника.

микрорубрики

Балет дня

«Щелкунчик» (1892)

Слон дня

Якобы подаренный Сталину

Закон дня

Первый закон об авторском праве

Архив