28 сентября 2026Литература

7 секретов «Алисы в Стране чудес»

Кто стал прототипом старого угря и чем Птица Додо похожа на Кэрролла? Сколько лететь до центра Земли и как танцевать морскую кадриль? Разбираемся в новом выпуске рубрики

Автор Екатерина Вахрамеева

1. Тайна «июльского полдня золотого»

Считается, что приключения Алисы начались 4 июля 1862 года: именно к этому дню принято относить лодочную прогулку по одному из притоков Темзы, где Чарльз Лютвидж Доджсон (известный нам как Льюис Кэрролл) рассказал десятилетней Алисе Лидделл и ее сестрам Лорине (которой было тринадцать) и Эдит (кото­рой было восемь) сказку о приключениях Алисы под землей. Тезке главной героини сказка так понравилась, что она попросила Кэрролла ее записать  И. Л. Галинская. Льюис Кэрролл и загадки его текстов. М., 1995.. Вместе с ними под парусом ходил коллега Кэрролла по Окс­форду, преподобный Робинсон Дакуорт. Взрослые познакомились с детьми через их отца Генри Джорджа Лидделла — декана оксфордского колледжа Крайст-Черч, в котором Кэрролл преподавал математику (Дакуорт принад­лежал к другому колледжу, Тринити).

Сам Кэрролл 25 лет спустя вспоминал об этом так:

«Много лет прошло с того „полдня золотого“, когда ты [Алиса] роди­лась, но я могу вспомнить все почти столь же ясно, будто это было вчера, — безоблачную синеву над головой, зеркало воды внизу, лодку, лениво плывущую по течению, звон капель, падающих с весел, сонно качавшихся взад и вперед, и (единственный яркий проблеск жизни на всей этой засыпающей сцене) три нетерпеливых личика в ожидании новостей из волшебной страны, не ведающих отказа, из чьих уст „Пожалуйста, расскажите нам сказку“ звучало со всей суровой непреложностью Судьбы!»  Л. Кэрролл. Алиса на сцене.

Повзрослевшая Алиса Лидделл подтверждала: сказка родилась в необычайно солнечный день — настолько жаркий, что гуляющим пришлось «причалить к лугу у реки и оставить лодку, чтобы найти убежище в тени»  S. Collingwood. The Life and Letters of Lewis Carroll. London, 1898.
Перевод автора материала.. Робинсон Дакуорт заявлял: вымышленная Алиса впервые отправилась в кроличью нору, когда настоящая Алиса, засыпая от жары, уговорила Кэрролла взяться приду­мывать историю прямо в лодке.

Однако вокруг точной даты прогулки не утихают споры. Записи погодного архива пока­зывают, что 4 июля 1862 года, вероятнее всего, было прохладным дождливым днем, а вовсе не жарким и солнечным  «Я с сожалением вынужден заявить, что записи, запрошенные в 1950 году в Лондон­ском метеорологическом бюро (об этом писал Хельмут Герншейм в книге „Льюис Кэрролл: фотограф“), показывают: 4 июля 1862 года в районе Оксфорда было „прохладно и довольно сыро“».
M. Gardner. Annotated Alice. New York, 1999.
Перевод автора материала.. Скорее всего, перед нами иллюстрация феномена ложной памяти, неосознанная мистификация, родившаяся из жела­ния Кэрролла (и подхваченная его попутчиками) создать собирательный образ счастливого солнечного дня, когда от тепла и света особенно тянет в сон и сказку. Возможно, кэрролловская фантазия перекрасила небо 4 июля 1862 года так же, как садовники Червонной Королевы перекра­шивали розы.

Так или иначе, первые главы сказки содержат отсылки к реальным обстоя­тельствам лодочных прогулок компании Кэрролла, Дакуорта и сестер Лидделл. Например, однажды они промокли насквозь и попросились погреться и просу­шиться в чужом доме, прямо как Алиса и ее товарищи в главах «Море слез» и «Бег по кругу и длинный рассказ»  В дневнике Кэрролла читаем: «17 июня. (Вторник.)  Экспедиция в Нунхэм. Дакуорт (Тринити-колледж), Ива, Алиса и Эдит поехали с нами. <…> В миле от Нунхэма нас застиг сильный дождь; сначала мы решили перетерпеть, но через некоторое время я предложил оставить лодку и пойти пешком. Пройдя три мили, мы вымокли до нитки. Я пошел вперед с детьми… и отвел их в единственный знакомый мне дом в Сэнфорде, дом миссис Броутон… Я оставил их у нее сушиться…»
Цит. по: Л. Кэрролл. Приключения Алисы в Стране чудес. Сквозь зеркало и что там увидела Алиса, или Алиса в Зазеркалье. М., 1991.. Спутники Алисы зашифрованы весьма прозрачно: Робинсон Дакуорт выведен как Робин Гусь, старшая сестра Лорина — как Попугайчик Лори (именно поэтому в сказке Попугайчик настаивает, что он старше Алисы), младшая Эдит — как Орленок Эд. Самого Кэрролла-Доджсона принято ассоциировать с Додо.

2. Тайна Додо и Белого Кролика

«— С меня так и льет, — ответила Алиса печально. — Я и не думаю сохнуть!
     — В таком случае, — провозгласил Додо, — я предлагаю принять резолюцию о немедленном роспуске собрания с целью принятия самых экстренных мер для скорейшего…
     — Говорите по-человечески, — сказал Орленок Эд. — Я и половины этих слов не знаю! Да и сами вы, по-моему, их не понимаете»  Здесь и далее цитаты из «Алисы в Стране чудес» приводятся в переводе Нины Демуровой..

Неудивительно, что Птица Додо, возникающая в третьей главе «Алисы», считается намеком на фигуру Кэрролла: заикаясь, писатель часто произносил свою настоящую фамилию как «До-доджсон»  S. D. Collingwood. The Life and Letters of Lewis Carroll. London, 1898.. Кроме того, переполненная терминами академическая речь Додо может напоминать о трудностях, с кото­рыми оксфордский преподаватель и ученый сталкивался, развлекая детей. «Я и половины этих слов не знаю, — говорит Орленок Эд, обращаясь к Додо. — Да вы и сами, по-моему, их не понимаете». Учитывая, как сильно Кэрролла занимала проблема абсурда, нонсенса, несоответствия между избыточностью языка и индивидуальным опытом, это замечание персонажа, списанного с восьмилетней Эдит Лидделл, кажется очень любопытной насмешкой писателя над собой. Кстати, в Британской энциклопедии статья «Додо» идет сразу за статьей «Доджсон».

Чучело птицы додо и ее изображение выставлялись в Оксфордском универ­ситетском музее, куда Кэрролл водил сестер Лидделл, — курьезный вид и печальная судьба додо были им хорошо известны  M. Gardner. Annotated Alice. New York, 1999.. Эта птица, жившая в районе острова Маврикий, была уничтожена голландскими колонистами к 1681 году. Додо не умели летать и славились своей нелепостью и несъедоб­ностью. Это особенно любопытно, если вспомнить, что в Стране чудес, с одной стороны, распространены жестокость и гротескное насилие (сколько казней назначает Червонная Королева!), а с другой — никто на самом деле не умирает. Вот и безжалостно истребленный додо в этом абсурдном мире живет и здравствует.

Однако среди кэрролловедов также бытует мнение, что черты Кэрролла можно обнаружить в чрезмерно аккуратном, тревожном, формальном Белом кролике, который, при всех этих своих особенностях, первым и приводит Алису в Страну чудес. Оба они, Кэрролл и кролик, чрезвычайно любят перчатки: кролик проводит в поиске своей пары значительную часть сказки, а Кэрролл однажды написал своей юной подруге Мэгги Боуман целое письмо о том, как было бы замечательно, если бы котятки носили перчатки, ведь в английском слове (g)love  Glove — перчатка (англ.). заключена сама любовь  M. Gardner. Annotated Alice. New York, 1999..

3. Тайна падения в центр Земли

«А она все падала и падала. Неужели этому не будет конца?
     — Интересно, сколько миль я уже пролетела? — сказала Алиса вслух. — Я, верно, приближаюсь к центру земли. Дайте-ка вспомнить… Это, кажется, около четырех тысяч миль вниз…
     <…>
     Помолчав, она начала снова:
     — А не пролечу ли я всю землю насквозь? Вот будет смешно! Вылезаю — а люди вниз головой! Как их там зовут?.. Антипатии, кажется…
     В глубине души она порадовалась, что в этот миг ее никто не слышит, потому что слово это звучало как-то не так.
     — Придется мне у них спросить, как называется их страна. „Простите, сударыня, где я? В Австралии или в Новой Зеландии?“»

Подобно Данте, спускающемуся в ад, Алиса падает в туннель, ведущий в центр Земли: неслучайно в первой редакции сказка называлась «Приключения Алисы под землей». «А не пролечу ли я всю землю насквозь?» — волнуется она. Надо сказать, в этом Алиса не одинока: вопросом, что будет, если упасть в туннель, проходящий через центр Земли, задавались Плутарх, Галилей, Фрэнсис Бэкон, Вольтер. В целом правдивым считается ответ, предложенный Галилеем:

«…Тело будет падать с возрастающей скоростью, но с убывающим ускорением, пока не достигнет центра Земли, где ускорение равно нулю. После этого скорость его станет уменьшаться, а замедление — увеличи­ваться, до тех пор пока оно не достигнет противоположного конца туннеля. Затем вновь начнется падение к центру Земли. Если прене­бречь сопротивлением воздуха и силой Кориолиса, возникающей вследствие вращения Земли (во всех случаях, когда туннель не проходит через оба полюса), то можно считать, что тело будет колебаться вечно. Сопротивление воздуха, разумеется, в конце концов, остановит его в центре Земли»  Цит. по: Л. Кэрролл. Приключения Алисы в Стране чудес. Сквозь зеркало и что там увидела Алиса, или Алиса в Зазеркалье. М., 1992..

Кэрролл вновь обращается к этой теме через 25 лет после «Алисы» в своем романе «Сильвия и Бруно», где немецкий профессор предлагает восполь­зоваться силой тяжести, чтобы привести в движение поезд, рельсы которого будут проложены под землей:

«Каждый поезд движется по идеально ровному туннелю. Так вот, середина туннеля, естественно, будет ближе к центру земного шара, чем его концы; поэтому поезд всегда движется под уклон, и разгон, взятый им на половине пути, помогает ему преодолеть вторую, когда он движется уже в гору»  Л. Кэрролл. Сильвия и Бруно. Окончание..

Идея мыслительного упражнения с гравитационным поездом впервые была высказана в XVII веке британским ученым Робертом Хуком, а в XIX веке всерьез обсуждалась во французской Академии наук. В 1960-е гравитационным поездом заинтересовался физик Пол Купер, повторивший расчеты Кэрролла и получивший те же 42 минуты (и 20 секунд), которые понадобятся, чтобы добраться по подземному туннелю как от Бостона до Вашингтона, так и от Вашингтона до Москвы  P. W. Cooper. Through the Earth in Forty Minutes // American Journal of Physics. Vol. 34. 1966.. Купер, однако, оставил за бортом своих размыш­лений такие обидные мелочи, как неоднородность земной плотности, крайне высокая подземная температура, замедляющее трение поезда о рельсы и невероятная дороговизна такого сооружения. В 2015 году канадский физик Александр Клоц пересчитал время подземного пути с учетом возрастания плотности от коры к ядру и получил число даже меньше — 38 минут  A. R. Klotz. The Gravity Tunnel in a Non-Uniform Earth // American Journal of Physics. Vol. 83. 2015..

Интересно, что «Путешествие к центру Земли» Жюля Верна писалось параллельно с «Алисой»: оно вышло в 1864 году. Исследовательский интерес к подземным глубинам захватил тогда двух непохожих авторов, соединивших науку со сказкой, независимо друг от друга.

4. Тайна старого угря

«— А что еще вы учили?
     — Были у нас еще Рифы — Древней Греции и Древнего Рима, Грязнописание и Мать-и-мачеха. И еще Мимические опыты; мимиком у нас был старый угорь, он приходил раз в неделю. Он же учил нас Триконометрии, Физиономии…
     — Физиономии? — переспросила Алиса.
     — Я тебе этого показать не смогу, — отвечал Черепаха Квази».

Вспоминая учебу в школе «на дне морском», Черепаха Квази и Грифон рас­сказывают: «…мимиком у нас был старый угорь, он приходил раз в неделю. Он же учил нас Триконометрии, Физиономии…» В оригинале «старый угорь» — это drawling master, то есть учитель протяжного произношения (здесь есть каламбур, основанный на схожести слов drawling («растягивать слова») и drawing («рисование»). Под ним, согласно консенсусу комментаторов, имелся в виду вполне конкретный учитель сестер Лидделл — искусствовед и критик Джон Рёскин, который внешне действительно напоминал современникам угря  M. Gardner. Annotated Alice. New York, 1999.. Раз в неделю он приходил обучать девочек графике, наброскам с натуры и рисованию маслом — drawing, sketching, and painting in oils. В Стране чудес они превратились в абсурдные drawling, stretching, and fainting in coils — буквально «протяжное произношение», «растяжка» и «падение в обморок рулонами». 

Кроме дочерей декана Рёскин обучал рисованию студентов Оксфорда, где в 1871 году учредил школу рисунка. Пионер романтической художественной критики с ее акцентом на правду жизни, он настаивал на важности для полно­ценного развития личности не только теоретического знания истории искус­ства (профессором которой был), но и практического художественного образования  R. Hewison. John Ruskin. Oxford, 2007..

Рёскин-угорь не просто так появляется в тексте «Алисы» именно в ностальги­ческом разговоре об опыте получения образования, который ведут типичные сентиментальные выпускники Черепаха и Грифон (кстати, символы двух оксфордских колледжей). Нет нужды говорить, что оксфордская мифология играет в «Алисе» огромную роль, так что некоторые шутки и каламбуры, понятные для профессоров, студентов и вообще горожан в середине XIX века, неизбежно ускользают от современного читателя. Можно вспомнить, например, причудливый образ колодца с киселем из рассказа Мыши Сони. В нем содержится аллюзия на вполне реально существовавший в окрестностях Оксфорда treacle well — так называли колодец с целебной водой (в оригиналь­ном тексте «Алисы», однако, обыгрывается буквальное значение этих слов — «колодец с патокой»).

Но вернемся к Рёскину и его роли в жизни Кэрролла. Отсоветовав последнему заниматься графикой, Рёскин высоко оценил его фотографии. В итоге мы мало знаем Кэрролла-рисовальщика (в основном по его рукописным текстам для сту­­денческого журнала), зато обладаем обширным наследием Кэрролла-фотографа (он снимал в том числе сестер Лидделл). 

Интересно, что в 1848 году, за 14 лет до замысла «Алисы», Рёскин сам сочинил и записал сказку для развлечения девочки по имени Эффи Грей (впоследствии она стала его женой)  John Ruskin and Effie Gray. The Story of John Ruskin, Effie Gray and John Everett Millais Told for the First Time in Their Unpublished Letters. New York, 1947.. Эта сказка, «Король Золотой реки», через несколько лет также была издана и имела успех у современников, выдержав три издания. С Алисой Лидделл Рёскин тоже дружил: в своей автобиографии он описывает, как они вместе пили чай.

5. Тайна Безумного Шляпника (Болванщика)

«Первым свидетелем оказался Болванщик. Он подошел к трону, держа в одной руке чашку с чаем, а в другой бутерброд.
     <…>
     — Сними свою шляпу, — сказал Король Болванщику.
     — Она не моя, — ответил Болванщик.
     — Украдена!  — закричал Король с торжеством и повернулся к присяжным, которые тут же взялись за грифели.
     — Я их держу для продажи, — объяснил Болванщик. — У меня своих нет, ведь я Шляпных Дел Мастер».

В викторианской Англии существовало выражение as mad as a hatter — «безумный, как шляпник». Исследователи нередко возводят связь между изготовлением шляп и безумием к практике использования в шляпном деле ртути, отравление парами которой и впрямь может плохо сказаться на душев­ном и физическом здоровье человека. В случае с кэрролловским Болванщиком, однако, эту связь можно оспорить: медицинские данные свидетельствуют о том, что последствиями ртутного отравления будут скорее излишняя робость и застенчивость, чем грубость и эксцентричность  H. A. Waldron. Did the Mad Hatter Have Mercury Poisoning? // British Medical Journal. Vol. 287. 1983..

Не будем забывать о другом возможном объяснении имени героя — о причуд­ливых дизайнах викторианских шляп, которые во второй половине века стано­вились все объемнее и живописнее  А. Buck. Victorian Costume and Costume Accessories. New York, 1970. (а к 1905 году процесс их усложнения разогнался настолько, что в США даже была создана специальная организация, Национальное Одюбоновское общество, занятая спасением птиц от жаждущих перьев шляпников и их ненасытных клиентов).

Кэрролловеды спорят о реальном прототипе Шляпника: одни склоняются к тому, что им стал мебельщик Теофилус Картер, любитель цилиндров и странных изобретений типа кровати-будильника  Хейвуд Уолдрон, выступавший против ртутной гипотезы, настаивал на том, что все странности Болванщика объясняются именно его сходством с Теофилусом Картером.
См., например: H. A. Waldron. Did the Mad Hatter Have Mercury Poisoning? // British Medical Journal. Vol. 287. 1983. (это могло бы объяснить стремление Шляпника разбудить Мышь Соню). Именно на Картера Кэрролл советовал ориентироваться иллю­стратору Джону Тенниелу при создании образа Шляпника. Другие называют людей, действительно изготавливавших шляпы, — Роджера Крэбба, бывшего солдата, имевшего контузию, и Сэмюэла Огдена по прозвищу Безумный Сэм, якобы изготовив­шего необычайно высокую шляпу для Александра I, посетив­шего Лондон в 1814 году (но это байка: Огден жил в США и умер в 1810 году).

6. Тайна пирожков, кренделей, рыбок, а также мошек и кошек

«К горлышку пузырька была привязана бумажка, а на бумажке крупными красивыми буквами было написано: „ВЫПЕЙ МЕНЯ!“
     <…>
     <…> Напиток был очень приятен на вкус — он чем-то напоминал вишневый пирог с кремом, ананас, жареную индейку, сливочную помадку и горячие гренки с маслом. Алиса выпила его до конца.
     <…> 
     — Какое странное ощущение! — воскликнула Алиса. — Я, верно, складываюсь, как подзорная труба».

Еще только направляясь в Страну чудес, Алиса уже рефлексирует: едят ли кошки мошек, едят ли мошки кошек. Потом она полноценно погружается в мир, в котором поедание чего-либо играет большую роль. Здесь жидкость со вкусом, который «чем-то напоминал вишневый пирог с кремом, ананас, жареную индейку, сливочную помадку и горячие гренки с маслом» сделает ее меньше, а пирожок — больше. Мышь и другие животные обижаются на упоминание кошки Дины, которая может их съесть, сама Алиса читает стихи о малютке крокодиле, глотающем рыбок целиком, а главная драма развора­чивается вокруг кражи Червонным Валетом кренделей. 

Комментаторы, склонные применять к тексту «Алисы» психоаналитические подходы (например, Пол Шилдер  См. например: P. Shilder. Psychoanalytic Remarks on Alice in Wonderland and Lewis Carroll // The Journal of Nervous and Mental Diseases. Vol. 87. 1938. и Джон Скиннер  J. Skinner. Lewis Carroll’s Adventures in Wonderland // American Imago. Vol. 4. № 4. 1947.), нередко говорят об «оральной фиксации», проявленной в этом тексте. Впрочем, автор «Анно­тированной „Алисы“» Мартин Гарднер логично возражает: детям, главной целевой аудитории сказки, очень свойственна помешанность на еде. «Ее всегда интересовало, что люди едят и пьют», — говорится об Алисе в сцене безумного чаепития.

Специфически относился к еде сам Кэрролл. Он вырос в не слишком богатой многодетной семье священника, был склонен к крайнему пищевому аскетизму и явно заворожен механикой поглощения одними организмами других. Известны две его ранние карикатуры: одна изображает странную семью, которая добавляет к одной миллиардной унции хлеба одну триллионную унции; другая — хорошо откормленного гиппопотама, символ «юности и невинности»  P. Greenacre. From «The Character of Dodgson
as Revealed in the Writings of Carroll» // Bloom’s Modern Critical Interpretations. Alice’s Adventures in Wonderland. New York, 2006.. В письме своей юной подруге Гертруде Чатэуэй, которой посвящена поэма «Охота на Снарка», Кэрролл развивает довольно жуткий, вампирский каламбур: «выпить за твое здоровье» превращается у него в «выпить твое здоровье»  S. D. Collingwood. The Life and Letters of Lewis Carroll. London, 1898. (по-английски и то и другое — drink your health). Если «выпить здоровье» девочки, она исчезнет: похожий эффект уменьшения, суживания, почти полного растворения в воздухе оказал на Алису напиток со вкусом вишневого пирога, жареной индейки и другого, хотя в этом случае Алиса выступала в роли поедательницы, а не (пусть символически) поедаемой.

7. Тайна кадрили и крокета

«— Значит, ты не имеешь понятия, как приятно танцевать морскую кадриль с омарами.
     — Нет, не имею, — вздохнула Алиса. — А что это за танец?
     — Прежде всего, — начал Грифон, — все выстраиваются в ряд на морском берегу…
     — В два ряда! — закричал Черепаха Квази. — Тюлени, лососи, морские черепахи и все остальные. И как только очистишь берег от медуз…
     — А это не так-то просто, — вставил Грифон.
     — Делаешь сначала два шага вперед… — продолжал Черепаха Квази.
     — Взяв за ручку омара! — закричал Грифон.
     — Конечно, — подтвердил Черепаха Квази. — Делаешь два прохода вперед, кидаешься на партнеров…
     — Меняешь омаров — и возвращаешься назад тем же порядком, — закончил Грифон.
     — А потом, — продолжал Черепаха Квази, — швыряешь…
     — Омаров! — крикнул Грифон, подпрыгивая в воздух.
     — Подальше в море…
     — Плывешь за ними! — радостно завопил Грифон.
     — Кувыркаешься разок в море! — воскликнул Черепаха Квази и прошелся колесом по песку.
     — Снова меняешь омаров! — вопил во весь голос Грифон.
     — И возвращаешься на берег! Вот и вся первая фигура, — сказал Квази внезапно упавшим голосом. И два друга, только что, как безумные, прыгавшие по песку, загрустили, сели и с тоской взглянули на Алису.
     — Это, должно быть, очень красивый танец, — робко заметила Алиса».

Кадриль была невероятно популярным танцем в Англии XIX века с самой эпохи Регентства, и сестер Лидделл обучал ей специально нанятый учитель. Вариант кадрили, который чаще всего танцевали тогда на английских балах, назывался кадрилью лансье (от французского lancier — «улан») и состоял из пяти фигур, каждая из которых исполнялась в новом музыкальном размере. Правила этого танца были и без того сложны, но Черепаха Квази и Грифон усложняют их еще больше, дополнив взаимодействием с живыми омарами.

Подобному же не слишком жизнеспособному, но веселому переизобретению — с добавлением на сей раз живого фламинго — подвергается в Стране чудес крокет, еще одно частое занятие сестер (окна Кэрролла выходили на ту самую лужайку, на которой обычно играли девочки).

Оба случая демонстрируют неоднозначное отношение Кэрролла к правилам: задавая рамку для игры, они в то же время должны оставаться гибкими и открытыми для пересмотра. Так, в крокет Кэрролл и сестры Лидделл играли по особенным правилам, изобретенным лично им  M. Gardner. The Universe in a Handkerchief. Lewis Carroll’s Mathematical Recreations, Games, Puzzles, and Word Plays. New York, 1996., — его большим увле­чением было придумывать новые правила для старых игр. Что до кадрили, Кэрролл, согласно собственной шутке, танцевал ее «своим особым специаль­ным способом», от которого в одном доме «провалился пол»  Цит. по: Л. Кэрролл. Приключения Алисы в Стране чудес. Сквозь зеркало и что там увидела Алиса, или Алиса в Зазеркалье. М., 1992..

Правила — это именно то, чего так не хватает Алисе в Стране чудес. Упав в кроличью нору, она пытается опереться на «простейшие правила» из викто­рианских детских книжек или хотя бы найти «руководство к складыванию наподобие подзорной трубы», но никакой инструкции к волшебству окружающего ее мира ей так и не предлагается. Этот мир отказывается подчиняться своим же собственным законам, что раз за разом вводит Алису в недоумение. Ее путешествие подходит к концу, только когда она начинает в духе сновидческой логики сама задавать правила иммерсивной игре, в которой оказалась.