Алексей Балабанов: как начать смотреть его фильмы
Эстет, интересующийся всем самым низменным, что есть в людях? Мизантроп с ранимым сердцем? Ожесточившийся гуманист? Рассказываем об Алексее Балабанове и его главных фильмах
«Режиссер: Алексей Балабанов» — такую наклейку сейчас можно купить на любом маркетплейсе и налепить на окно, удивляясь
В истории российского кинематографа не было другого режиссера, чье имя так же громко отзывалось даже в тех, кто с кино знаком лишь по касательной. При этом его картины, конечно, несколько сложнее, чем вся та артовая чернуха, которую они породили. Балабанов снимал кино народное и кино, которое народ презирал, он был эстетом и возмутителем спокойствия, делал триллеры, комедии, мелодрамы и
С чего начать
В начале фильма «Про уродов и людей» (1998) таинственный мужчина по имени Иоганн прибывает в дореволюционный Санкт-Петербург. Он организует там подпольное эротическое фотоателье: снимает порнокарточки, а затем распространяет их по городу через сеть подчиненных. Со временем под его влияние попадают сразу две интеллигентные семьи — инженера Радлова и доктора Стасова. У первого есть молодая дочь Лиза, к которой Иоганн питает нездоровый интерес. А у Стасова — усыновленные сиамские близнецы. Ими, «уродами», особенно интересуется помощник Иоганна, Виктор Иванович. Вскоре свита демонического фотографа захватит власть над семьями, переедет из подвала в бельэтаж, а статичные снимки сменит новомодной кинопленкой. На которую попадут и невинная Лиза, и маленькие близнецы с ангельскими голосами.
Сам Балабанов считал «Про уродов и людей» своей самой совершенной работой — и был, пожалуй, прав. В ней наиболее компактно укладываются все главные режиссерские мотивы, визуальные и тематические. Взгляд в прошлое, которое оказывается зеркалом настоящего или даже скорее вневременного. Недоступный герой-одиночка, чьи истинные помыслы невозможно расшифровать. Страшная, неразделенная любовь. Опустевший Петербург, где кроме персонажей живут, кажется, только странного вида трамваи, день за днем совершающие свой бессмысленный маршрут.
Наконец, как и многие работы Балабанова, это кино о кино — не великом утешителе, а, напротив, способе распространять боль, бесконечно копировать ее, выводить на широкую публику. Здесь есть даже тема братства, одна из центральных в другой, самой известной работе Балабанова. Сиамские близнецы Стасова, хоть и связаны хитрой биологией в одно существо, друг на друга совершенно не похожи: пока один смотрит в туманное будущее с надеждой, второй заглушает боль алкоголем и в итоге тянет брата — почти буквально — с собой на дно. В этой двойственности весь Балабанов. Эстет, интересующийся всем самым низменным, что есть в людях. Мизантроп с ранимым сердцем или, может, ожесточившийся гуманист. Режиссер мечтает о лучшем мире для своих героев — по крайней мере тех, кто того заслуживает, — но редко этот самый мир им дает. Поэтому, даже вырвавшись из ада, снятого в стильной сепии Петербурга, они вынуждены воспроизводить собственные травмы.
«Про уродов и людей» может показаться трудной точкой входа: фильм себя совсем не объясняет и остается неподвластен
Что смотреть дальше
После «Уродов» можно обратиться к «Брату» (1997), самому популярному фильму Балабанова. Смотря сегодня историю Данилы Багрова — ветерана Чечни, который едет в Петербург, чтобы брат-киллер помог ему наладить мирную жизнь, — легко удивиться, насколько это кино несобытийное и нежанровое, будто бы совсем не такое, каким оно остается в народной памяти. Большую часть времени мы наблюдаем не за тем, как Данила в модном свитере вершит свое странное правосудие, а за всем, что происходит между короткими вспышками насилия. Эмоционально недоступный, не от мира сего парень охотится за диском «Наутилуса», общается с бездомными на кладбище, тщетно и без особого рвения пытается настроить хоть
Сейчас сложно до конца осознать, насколько неожиданным было появление «Брата» в
Сам режиссер, привыкший наблюдать за персонажами с дистанции, едва ли симпатизирует Багрову — скорее изучает того с антропологическим интересом. Как и многие балабановские протагонисты, Данила — не столько человек, сколько непознаваемая стихия, незамутненное содержание, которому другие люди пытаются придать нужную им форму. Таким же был и герой дебютных «Счастливых дней» (1991), вышедший из психлечебницы бедолага. Каждый встречный давал ему новые имена и заставлял безуспешно примерять разные роли, пока тот
Но если протагонист «Счастливых дней» был по большей части безобидным, Багрова режиссер, кажется, побаивается. А финал, где тот уезжает в Москву, выглядит устрашающе: круговорот насилия явно продолжится везде, где окажется этот армейский «писарь» с детской улыбкой. В «Брате-2» режиссер отправляет героя уже в далекую Америку, которая на деле, правда, оказывается едва отличимой копией России: те же бандиты, те же телезвезды, те же душевные работяги и гадюки-бизнесмены, и даже таксисты говорят теми же фразами. Формально у Багрова здесь очень конкретная задача: он должен помочь брату погибшего товарища, известному хоккеисту, которого финансово душит собственный агент. На деле эта миссия подчеркнуто бессмысленна.
Эгоистичный хоккеист совершенно не заслуживает спасения, агента найти не составляет никакого труда, вся проблема решается в паре сцен и за две перестрелки. В основном же Данила и его непутевый брат вершат в Америке хаос ради хаоса: вступают в глупые конфликты с местными гангстерами, защищают случайно встреченных секс-работниц, колесят по стране, повсюду распространяя беспощадный русский дух. Балабанов, по собственным же словам, снимал комедию — диковатую, выразительную, местами абсурдную. И удивительным образом все равно попал в нерв эпохи, только теперь не 90-х, а сытых нулевых. Времени эпатажа, модных звезд и русского рока, звучащего с совершенно неадекватной частотой. Времени, когда вся страна была похожа на неловкую самопародию, одновременно двигалась на Запад, но все еще тихо верила, что «скоро всей вашей Америке кирдык».
«Жмурки» (2005) закрывают балабановские 90-е (позже они ненадолго вернутся в «Кочегаре» (2010), но время там весьма абстрактно). Здесь уже нет даже отдаленно симпатичных героев — только социопаты, психопаты и идиоты всех мастей. Все они попадают в запутанную историю с чемоданом наркотиков, друг друга предают, мучают и убивают, не забывая перекреститься при виде каждого храма. То, что у «Жмурок» есть очень конкретные сюжетные перипетии, — заслуга, вероятно, сценариста-дебютанта Стаса Мохначева, написавшего историю с очевидной оглядкой на Гая Ричи. А вот то, что все эти перипетии в итоге имеют мало значения для фильма, — уже яркий признак режиссерского почерка.
Балабанов намеренно снимает «Жмурки» как бредовый комикс, набор скетчей, где актеры-звезды в дурацких париках ведут себя как огромные дети («Они первые начали», — совершенно ребячески оправдывается герой Панина, объясняя, зачем только что убил несколько человек). Нет никаких сомнений, что к бандитской романтике, случайно и по касательной воспетой им в «Братьях», Балабанов не питает никакой любви. Если история Данилы Багрова отозвалась в российском кино бесконечными сюжетами о героях-бандитах из 90-х, «Жмурки»
Посмеялись — и хватит: дальше начинается спуск в балабановский ад. Стартовать можно с наиболее доступного из оставшихся фильмов, «Войны» (2002). Впрочем, странно говорить о доступности кино, которое начинается с длинной сцены без склеек, где чеченские солдаты отрезают головы русским пленным. Но такой уж перед нами режиссер.
На поверхности это довольно прямолинейное и увлекательное кино о том, как бывший пленный Иван помогает англичанину Джону вернуть невесту, похищенную боевиками. Есть тут и изобретательные экшен-сцены, снятые от первого лица, и напряженные эпизоды прямиком из приключенческого кино, где Иван и товарищи на фоне красивейших гор спускаются по реке на деревянном плоту, параллельно отстреливаясь от преследователей. Вот только
А что есть? Война. Односложное название тут, конечно, не признак отсутствия фантазии: Балабанов действительно снимает кино не про Чечню, а про войну в целом. Про то, что — как выразился критик Антон Костылев — «ее изначальная подлость неотделима ни от подвигов, ни от памяти, те, кто погиб, — от тех, кто заработал, те, кто стрелял, — от тех, кто не стрелял, Грозный — от Москвы». Кино Балабанова пугает не
Ко всему прочему, «Война» еще и самое очевидное — после «Про уродов и людей» — балабановское кино о кино. Мягкотелый Джон не способен ни в кого выстрелить, пока не цепляет на голову камеру: именно объектив дает ему лицензию на убийство.
Переходим к самой одиозной работе Балабанова, «Грузу 200» (2007). Сегодня фильм сложно отделить от шлейфа громких скандалов, которые сопровождали его выход, — и от мрачной славы, которая сложилась у него с годами. Ему это, впрочем, сильно не мешает. «Груз 200» — редкое кино, которое поражает глубоко и больно, даже если вы заранее знаете абсолютно все, что будет в нем происходить. Даже если думаете, что точно готовы.
История об адском милиционере капитане Журове — который похищает и насилует дочку секретаря райкома Анжелику, — легко поддается самым масштабным интерпретациям. Никакие интерпретации, впрочем, не способны объяснить первобытную силу «Груза 200». Да и сам Балабанов едва ли мыслил большими категориями, чаще показывал жизнь как есть. По его словам, «Груз 200» вовсе фильм о любви: пускай любви ужасающей, отдающей запахом гнили. Если оставить попытки расшифровать великий замысел режиссера, можно обнаружить, что его фильм прекрасно работает и безо всяких смысловых надстроек. Как завораживающий эсхатологический триллер, автор которого обладает редким талантом создавать напряжение на ровном месте. Как точно заметил критик Дмитрий Савельев, «„Груз“ начинает дышать холодной жутью задолго до появления из ночного мрака бледного журовского лица» Д. Савельев. «Груз 200»: Не кантовать // Чапаев. . Красная машина, едущая под заводной трек «В краю магнолий», сразу выглядит предвестником кошмара, хотя ничего кошмарного еще не происходит.
В «Морфии» (2008) Балабанов продолжит изучать смерть. Смерть в целом станет главной темой его творчества после трагической гибели Сергея Бодрова — младшего и его съемочной группы в Кармадонском ущелье. «Морфий» как раз снят по сценарию Бодрова, который, в свою очередь, адаптировал полуавтобиографические рассказы Михаила Булгакова. Те рассказывают о молодом враче, приехавшем в маленький городок на пороге Октябрьской революции. Общественные волнения его не так интересуют, как собственная опиумная зависимость.
Герой Булгакова, как и сам писатель, с зависимостью в итоге справляется — благодаря силе воли и искреннему желанию помогать людям. Балабанов в такие материи не верит. По его мнению, Булгаков бросил морфий, потому что тот закончился, другой причины быть не могло. Никакого намека на силу воли в его герое нет: он жертва собственной зависимости, в каждой главе фильма все меньше напоминающая живого человека. Он утягивает в свой горячечный бред и добрую медсестру Анну Николаевну, и всю свою клинику, и, кажется, всю страну вообще: в «Морфии» создается явное чувство, будто приход большевиков к власти — порождение личного ада наркозависимого героя.
Для Булгакова каждый пациент, выживший и погибший, был личностью. У Балабанова и Бодрова (хотя не факт, что сценарий был написан с такой же интонацией) тела людей на хирургическом столе лишены всякой самости. Редко экранизации настолько противоположны по смыслу первоисточнику: Балабанов берется смело спорить с классиком, хирургически отделяет от его рассказов все человеческое, трогательное, живое и оставляет только все ту же беспощадную холодную жуть.
А заодно добавляет от себя хорошо знакомую тему кино о кино. Главный герой заканчивает свою историю в синематографе, среди гогочущих матросов, ровно под титр о конце фильма.
«Я тоже хочу» (2012) завершает балабановское изучение смерти — больше кино он не снимет, потому что смерть придет уже за ним самим. Его последний фильм гораздо условнее всех предыдущих: здесь несколько героев едет на машине к чудесной колокольне, которая способна отправить избранных на планету счастья. Те, кого колокольня не выберет, обречены на смерть, ведь вокруг нее все заражено радиацией. Все герои — собирательные образы прошлых балабановских персонажей: решала-бандит, тихий музыкант, смелая секс-работница, простодушный друг бандита с умирающим отцом. Большую часть лапидарного фильма, чуть меньше 90 минут, они просто едут, бестолково общаются, ничего, по сути, не говоря. Все уже сказано до них, больше слов не осталось: только смерть или счастье.
Фильм мучительно бессобытийный, снятый на уродливую раннюю цифру,
Меньше чем через год после премьеры «Я тоже хочу» Балабанов умрет — откажет сердце. Через 40 дней после этого колокольня в Вологодской области, сыгравшая портал в счастье, обрушится.
Семь классических кадров из фильмов Алексея Балабанова
Действие многих фильмов Балабанова происходит в
После
Похищенная Анжелика сидит прикованная к кровати в квартире милиционера-маньяка Журова. В начале есть титр о том, что фильм основан на реальных событиях, но ни на какую конкретную историю Балабанов не ориентировался: сюжет собран из рассказов, которые он слышал в поездках и от знакомых.
В «Войне» свою дебютную роль сыграл двадцатилетний Алексей Чадов. Позже Балабанова расстроило то, какую карьеру выбрал себе актер: по его мнению, тот «сдулся».
«Жмурки» снимали в Нижнем Новгороде. Эстетика маленького города, где уютная дореволюционная архитектура соседствует с типовой советской застройкой, очень подходит истории о безумном времени, в котором все эпохи будто слиплись воедино.
Недоснятая «Река» эхом отзывается в других работах Балабанова. В «Кочегаре» — истории о контуженном ветеране Афгана, который мстит бандитам за смерть дочери, — главный герой по памяти переписывает рассказ Серошевского, искренне думая, что придумывает его сам.
Колокольню счастья сыграла обветшалая колокольня запогостской церкви Рождества Христова в Шекснинском районе Вологодской области. Возле той же церкви снимали некоторые сцены «Калины красной» Василия Шукшина.
С каких фильмов не стоит начинать
С «Замка» (1994) — второй картины Балабанова, которую он сам считал самой неудачной. В этой старательной экранизации Кафки режиссер, что ему совершенно несвойственно, прогибается под тяжестью материала, не может до конца сделать его своим, как получалось с Беккетом и Булгаковым. Вышедший в
Еще одна неудачная точка старта — и при этом вполне удачное кино само по себе — мелодрама «Мне не больно». В
С кем работал Алексей Балабанов
Начиная с «Замка» почти во всех фильмах Балабанова художником по костюмам выступает Надежда Васильева, впоследствии его супруга. По собственным воспоминаниям, она влюбилась в режиссера еще до встречи, когда посмотрела его дебютные «Счастливые дни». Личное знакомство лишь подтвердило догадки: это был ее человек.
Именно Васильева собирала по друзьям и друзьям друзей гардероб снятого за копейки «Брата», воспроизводила узнаваемый балабановский мир в революционной России «Морфия» и якутском поселении прокаженных из неснятой «Реки». Для режиссера, который не любил подробно объяснять задачи, иметь художника по костюмам, настолько тонко чувствующего его видение, было особенно бесценно.
Оператором большинства картин Балабанова выступил Сергей Астахов, эстет-экспериментатор, который ради узнаваемой сепии «Про уродов и людей» построил самодельную камеру. А в дебютных «Счастливых днях» смог построить образ сюрреалистичного сумеречного Петербурга из довольно пространных идей режиссера, который хотел, чтобы в кадре было «почти ничего не видно, но все же чуть-чуть видно» Цит. по: М. Кувшинова. Алексей Балабанов. Биография. М., 2025.. Астахов был еще одним полноценным соавтором, а не просто человеком за камерой: и снимать с Балабановым он перестал, когда разошелся творчески — отказался делать «Груз 200», посчитав фильм отвратительным и вредным.
Виктор Сухоруков стал первым балабановским героем в «Счастливых днях» — и с тех пор появился еще в пяти его полнометражных фильмах, а также в короткометражке «Трофим» для альманаха «Прибытие поезда» (1994). Режиссер не сразу увидел в актере своего, и когда их впервые представили друг другу, не понял, что ему «делать с этим придурком» Там же.. Но Сухоруков, тогда еще практически неизвестный, быстро доказал, что идеально встраивается в мир Балабанова. И как хрупкий чудаковатый главный герой, и как яркий персонаж второго плана — безумный брат-убийца, грязный милиционер, тихий порнограф со страшной ухмылкой.
Интересно, кстати, что в некоторых фильмах режиссер брал у актера лишь яркую внешность. В дилогии «Брат» герой Сухорукова не говорит своим голосом — его озвучивает Алексей Полуян, артист с похожими интонациями, но, по мнению режиссера, более «бандитским» тембром. Он же сыграл демонического капитана Журова в «Грузе 200». Балабанов вообще любил собирать персонажей как конструктор: лицо одного актера, голос другого — лишь бы подходили. Вот кому бы пришло в голову, что главного героя «Жмурок» должен сыграть некто с лицом Алексея Панина и голосом аншлаговского Юрия Гальцева? Ему пришло.
А вот кого бы Балабанов точно не стал лишать голоса, так это Сергея Бодрова — младшего. Он появился всего в трех картинах режиссера, двух «Братьях» и «Войне», но явно запомнился одним из главных его соавторов. Балабанов увидел актера в «Кавказском пленнике» Бодрова-старшего и, хотя сам фильм не полюбил, впечатлился игрой непрофессионального артиста. Именно его добрый взгляд, сочетающейся с холодной недоступностью, сделал Данилу Багрова настолько притягательным персонажем.
Разумеется, они бы работали еще, если б не трагическая гибель актера и его съемочной группы в Кармадонском ущелье. Память о друге Балабанов позже увековечит в «Морфии», снятом по сценарию Бодрова. Так они в последний раз снимут кино вместе, пускай заочно.
Еще один важнейший соратник Балабанова — Сергей Сельянов, продюсер большинства его картин (кроме «Замка» и «Счастливых дней»). В
Цитаты об Алексее Балабанове
«Для меня отражение всегда сильнее луча, а Балабанов никогда не шел по этой формуле — он шел по прямой, по лучу» Там же. .
«Он не просто режиссер, который, скажем, замечательно интерпретирует истории, придуманные
кем-то . Он автор в полном смысле этого слова. В этом он совпадал с рок-н-роллом, где нет исполнителей, поющих чужие песни, где песня — высказывание. Песня, музыка, исполнитель в одном лице. То же самое и Балабанов. Он полноценный автор практически всех своих фильмов» А. Брыткова. Воспоминания об Алексее Балабанове: шесть трогательных цитат // Семь дней. 25 февраля 2014 года..
«Он был мой режиссер. Мой. Я чувствовал его кожей. Мы были связаны
чем-то большим, чем просто работа. Иногда мне кажется, что он знал про меня то, чего я сам про себя не знал. И боялся этого» К. Бондаренко. Его курировали «опасные силы»: какую бездну скрывал Балабанов за кадром своих фильмов // 78.ru. 25 февраля 2026 года..
«Когда я посмотрел „Счастливые дни“, то увидел, что этот фильм живет, бежит, что он двигается. По сценарию была опасность, что это будет такая неподвижная, интеллектуальная, манерная картина. Интересная по эстетике, но мертвая. А получилось, что фильм, при всей его вот такой оторванности, при всей условности — оказался живым. И я тогда почувствовал, что Алеша — режиссер. Прочувствовал это. Не то чтобы
что-то у меня изменилось к нему в отношении, даже не знаю. Наверное, нет. Просто это былокак-то : „Вау!“ Друг — не подкачал. Причем не просто не подкачал, а — будь здоров как не подкачал» C. Сельянов. Про Алешу Балабанова // Сеанс. 18 сентября 2015 года..
«Леша был очень закрытым человеком. На площадке он почти не разговаривал, только самое необходимое. Но при этом он создавал такую атмосферу доверия, что ты готов был сделать для него все. Он смотрел на тебя своими спокойными глазами, и ты понимал: этот человек знает
что-то такое, чего не знают другие» К. Бондаренко. Его курировали «опасные силы»: какую бездну скрывал Балабанов за кадром своих фильмов // 78.ru. 25 февраля 2026 года..
