Искусство

Сергей Соловьев: как начать смотреть его фильмы

В издательстве журнала «Cеанс» вышла книга об одном из самых выдающихся современных русских режиссеров — Сергее Соловьеве. Ее автор Юрий Сапрыкин составил инструкцию о том, как подступиться к фильмам Соловьева, если вы их еще не видели

18+

Соловьев Сергей Александрович — редкое для советского кино явление: абсолютно счастливый человек. Режиссер, может быть, не самого первого ряда — но вполне состоявшийся и себя реализовавший. 

Ничего не делавший по идеологическому заказу — но и не подвергавшийся преследованиям. Никогда не бежавший за «требованиями момента» — наоборот, старавшийся от них спрятаться — то в экранизациях классики, то в подростковых драмах, то в абсурдистских перестроечных перфор­мансах, — но при этом сумевший передать и моральные конфликты, и бытовые приметы, и саму атмосферу времени как мало кто другой. Не привлекался, не состоял, не участвовал — но был окружен заслуженной славой, воспитал множество учеников, любил и был любим. 

Его трехтомные мемуары носят самоироничный подзаголовок «Записки конформиста». Во ВГИКе рядом с ним учились Тарковский и Шукшин, Шпаликов и Динара Асанова; как писал еще один вгиковский студент того поколения, «кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт» — и по этому критерию Соловьев будто бы не проходит тест на истинность. Но первое впечатление обманчиво и в случае Соловьева вызвано скорее его публич­ным образом, самой его долгой счастливой жизнью, а не его фильмами. Кино Соловьева почти всегда драма, история хороших людей, оказавшихся в без­выходных обстоятельствах. Его герои стоят перед выбором, где на одном из полюсов — тот самый конформизм, а на другом — нечто непрактичное, идеалистическое, иногда попросту несовместимое с жизнью, и понятно, на какой стороне автор. Его фильмы часто заканчиваются расставанием, иногда смертью. Цоевская «Мы ждем перемен» в финале «Ассы» заставила воспринимать этот фильм как один из жизнеутверждающих «прожекторов перестройки»; меж тем перед этим финальным выходом на титрах два главных героя умерли, а третья отправляется в тюрьму. Если изучать кино Соловьева по кратким пересказам сюжета, кажется, все оно про русскую безысходность. Да и неснятых фильмов и разрушенных на разных стадиях планов у Соловьева никак не меньше, чем у сверстников и коллег: пожалуй, самый обидный — нереализованная кинобиография Тургенева с Олегом Янковским в главной роли. 

Но каждому, кто видел «Ассу» или «Сто дней после детства», «Нежный возраст» или «Чужую белую», хорошо известно: это что угодно, но не без­жалостный приговор миру. Драма — но не трагедия: всю трагичность Соловьев мгновенно снимает какими-то легкими касаниями. Эффект его кино — в рассинхронизации, противофазе между содержанием и инто­на­цией: то элегически печальной, то иронической, то уходящей в откровенный абсурд. В его моральных конфликтах циничным прагматикам противостоят не люди с противоположными убеждениями, но люди, поднимающиеся выше любых убеждений, захваченные чем-то большим, чем они сами, — любовью, поэзией, какой-то легкой невесомой волной. Даже самый жесто­кий и страшный его фильм, «Дом под звездным небом», заканчивается полетом двух героев на воздушном шаре, который летит неведомо куда — но, главное, летит. Соловьев как будто смотрит на все происходящее прощальным взглядом, и в этой оптике даже неизбывно трагическое окрашено нежностью и печалью. Жизнь трагична, но жить легко, и все, что в этой жизни было настоящего, обязательно останется — в золотой комнате с серебряными потолками, на светочувствительном слое кинопленки, в фильмах Соловьева Сергея Александровича. 

С чего начать

«Спасатель» (1980) — центральная часть «трилогии о взрослении» (где по краям «Сто дней после детства» и «Наследница по прямой»), фильм, который Соловьев пытался снять добрых десять лет: первый вариант сценария он пишет еще студентом ВГИКа. Самый литературный фильм Соловьева: главный герой — провинциальный учитель литературы Ларичев (Сергей Шакуров), похожий на чеховского интеллигента и пытающийся разбудить души учеников примерами из Толстого. Пасторальные пейзажи Вышнего Волочка, репродукция Боттичелли, которую хочет подарить учителю бывшая ученица (Татьяна Друбич), стихи, разговоры, цитаты — здесь все искусство, и все поставлено под вопрос: а зачем искусство? в чем его смысл? Герой Шакурова мучится тем, что все бессмысленно и бесполезно, героиня Друбич бежит топиться, тот самый спасатель — еще один бывший ученик Ларичева — перед проводами в армию тащит в постель девушку своего друга и сам не по­нимает зачем. «Спасатель» ставит под сомнение и соловьевский гуманизм, и смысл кино как такового — зачем кино, зачем искусство вообще, если оно никого не учит и ни от чего не спасает? Возможно, не спасает — но хотя бы ненадолго и хотя бы кого-то делает живым, выигрывает время у смерти. Пока Соловьев снимает «Спасателя», СССР вводит «ограниченный контингент» в Афганистан, и сцена проводов в армию, которой заканчивается фильм, приобретает непреднамеренно трагическое звучание. От автора требуют доснять эпилог, из которого следует, что герой попадает во флот; перед показом «Спасателя» на фестивале в Венеции Соловьев проберется в будку киномеханика и все лишнее отрежет. 

Кадр из фильма «Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви». 1989 год © Киностудия «Мосфильм»; Творческое объединение «Круг»

«Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви» (1989) — центр или пик еще одной, перестроечной трилогии, которую сам Соловьев называл «Три песни о Родине». Фильм, снятый по наитию и на кураже, состоящий из череды бенефисов и блистательных мизансцен (не всегда идеально связанных друг с другом), зафиксировавший весь блеск и дикость перестроечного абсурда. Соловьев окончательно отпускает поводья, давая себе и окружающим полную свободу; живой символ и главная звезда этого празд­ника непослушания — Толик (Александр Баширов), люмпен-диссидент с бан­кой самогона под мышкой, периодически взлетающий под потолок на воз­душных шарах. В финале главный герой опять же уходит служить во флот, но это уже не важно: «Черная роза» остается в памяти не оптимистически-примирительным эпилогом (довольно искусственным, прямо скажем), а феерическим карнавалом, который уже случился, и ничто дальнейшее не может его отменить. 

Что смотреть дальше

«Егор Булычов и другие» (1971) — горьковскую пьесу об уходе старой России — Соловьев снимает как вневременную экзистенциальную драму. Егор Булычов (Михаил Ульянов) неизлечимо болен, вместе с ним разрушается дом, семья, страна, он чувствует приближение ухода — и не может уйти. Главный герой все время ходит по собственному дому в пальто, как писал Соловьев, «ходит и понимает, что всё это — ничто»  С. А. Соловьев. «Асса» и другие произведения этого автора. Кн. 1. Начало. То да сё… СПб., 2008.. Ульянов играет здесь трагедию обречен­ности, распада большой и сложной жизни, дошедшей до своего предела; в похожем амплуа он появится через двадцать лет в другом соловьевском фильме, «Дом под звездным небом». Для съемок «Булычова» художник Александр Борисов выстраивает уникальную трехэтажную декорацию, копию дома в натуральную величину, полностью пригодную для жизни. Полно­метражный дебют Соловьева проходит в прокате третьим экраном  Низшая прокатная категория фильма в СССР: фильм выпускается минимальным количе­ством копий в отдельных регионах страны., остается почти незамеченным и приводит к разносу молодого режиссера с трибуны Всесоюзного совещания кинематографистов за «надругательство над классикой». 

Кадр из фильма «Чужая белая и рябой». 1986 год © Киностудия «Казахфильм»; Киностудия «Мосфильм»

«Чужая белая и рябой» (1986) — непривычно жесткое для Соловьева кино, история мальчика-голубятника и его искалеченного войной отца в после­военном казахском городе. Соловьев пишет в мемуарах, что в середине 1980-х имел успех среди коллег, пересказывая еще не вышедшего на экран «Ивана Лапшина»; влияние Алексея Германа с его пристальным микрореализмом чувствуется и в «Чужой белой». Мир «Чужой» состоит из нефтяных резер­вуаров, железнодорожных путей, гигантских заброшенных цехов, этот покры­тый ржавчиной индустриальный ландшафт населен людьми, пережившими смерть, уход, разрыв. Их жизнь разбита войной, остался лишь остов, черно-белый контур на фоне неба — и последний рубеж, о котором говорит, срываясь на крик, отец (Любомирас Лауцявичюс): «Никто не может отнять у нас право быть порядочными людьми». 

Кадр из фильма «Нежный возраст». 2000 год © Студия «ТриТэ»

«Нежный возраст» (2000) — постскриптум к перестроечной трилогии, снятый по сценарию сына Соловьева Дмитрия (он же исполняет главную роль). История поколения, которое смотрело «Ассу» в старших классах, а прямо с выпускного попало в мир коммерческих ларьков, фальшивых авизо  Фальшивые авизо — поддельные платежные документы. Мошенничество с их использованием было распространено в России в начале 1990-х годов. и первой чеченской. Кино хулиганское, отчаянное и при этом окутанное все той же соловьевской элегической дымкой. Соловьев впервые снимает войну и уводит своих героев в мир — в ту самую золотую комнату с серебряными потолками, где мы снова встретим всех, кого любили. И все настоящее, что мы пережили (и что запечатлено в этих фильмах), останется здесь и исчезнуть уже не может. 

С каких фильмов не стоит начинать

Кадр из фильма «Мелодии белой ночи». 1977 год © Киностудия «Мосфильм»; Второе творческое объединение; Kabushiki Kaisha Toho Eiga

«Мелодии белой ночи» (1977) — самый компромиссный фильм Соловьева, советско-японская копродукция, оправданная в первую очередь загран­командировкой и обещанием начальства разрешить после этого съемки «Спасателя». Невнятно-сентиментальная история любви советского дирижера (Юрий Соломин) и японской пианистки (Комаки Курихара) тем не менее оказалась самым заметным кассовым успехом Соловьева до выхода «Ассы». Среди прочего фильм содержит некоторый намек на эротическую сцену — ее съемкам в мемуарах Соловьева посвящено несколько особенно едких и уморительных страниц. 

Кадр из фильма «2-Асса-2». 2007 год © Кинокомпания «Соливс»

«2-Асса-2» (2007) — не лишенная своеобразного обаяния, но крайне невнятная попытка сделать сиквел «Ассы», сделанная параллельно со съемками «Анны Каре­ниной». Помимо оригинального кастинга, в фильме заняты Юрий Башмет, Сергей Шнуров и Стас Барецкий. Вторая «Асса» воскрешает скорее не дух оригинала, а атмо­сферу кооперативного кино 1990-х в самых трешевых его проявлениях. Фильм так и не был выпущен в прокат, что, без сомнения, пошло ему на пользу. 

Семь классических кадров из фильмов Соловьева

С кем работал Соловьев

Сергей Соловьев во время съемок фильма «Спасатель». 1980 год © РИА «Новости»

Художники Александр Борисов («Сто дней после детства») и Марксэн Гаухман-Свердлов («Асса», «Черная роза») — люди, каждый на свой манер создававшие пространство фильмов Соловьева, «одухотворенный материальный мир», собранный вручную, наполненный разными незаметными предметами и дета­лями; живой многомерный дом, вокруг которого собирается почти каждый фильм Соловьева. Павел Лебешев («Спасатель», «Асса») — один из лучших советских операторов, а вместе с тем человек незаурядного кулинарного таланта и неуемного темперамента, умевший превратить съемки в авантюру с непредсказуемым финалом (за подробностями отсылаем к мемуарам Соловьева). Татьяна Друбич — лицо, душа, сердце и загадка соловьевского кино. «Только недавно я понял, — говорит Соловьев в интервью 1989 года, — что все мои фильмы рассказывают одну и ту же историю, которую я недавно для себя осознал и сформулировал как блуждание идеального в реальности. В большей части картин эту весьма тяжкую задачу воплощения идеального приняла на себя Таня Друбич»  Вторая часть забойной трилогии // Советский экран. № 17. 1989..

Цитаты о Сергее Соловьеве

Сергей Александрович Соловьев. 1978 год © И. Невелев / РИА «Новости»

«…Он был удивительно чистым и романтическим человеком — мальчиком, ребенком; при этом вполне искушенным, однако, в путях и соблазнах этого мира»  Аэростат. 26 декабря 2021 года..

Борис Гребенщиков*, музыкант

«Соловьев смог потрясающим образом, непонятным образом, превратить авторское кино, авангардное кино, сюрреалистическое, провокационное, провокативное кино, артхаусное кино, превратить в зрительное, зрительное кино! Это же поразительно!»  Конец эпохи: чем запомнился режиссер Сергей Соловьев // Мир 24. 19 декабря 2021 года.

Вадим Абдрашитов, режиссер

«Все мы знаем, что он был замечательный, светлый, веселый, мне кажется, очень несчастный человек последние годы, да и не последние, потому что глубокий. Я даже не знаю, был ли он режиссером в чистом виде, мне кажется, он был скорее поэтом, а кино было просто способом рифмования себя с миром»  Соловьев был поэтом, а кино было способом рифмования себя с миром. ТАСС. 13 декабря 2021 года..

Алексей Герман — младший, режиссер

«Татьяна Друбич однажды в интервью сказала, что его писательский талант больше режиссерского (и я совершенно с этим согласен). На мой вопрос, почему он не ограничился писательством, он признался: творить реальность гораздо интересней, чем описывать. Ну представьте, что Бог ограничился бы писательством! Нет, Он все это слепил, несмотря на организационные трудности и, возможно, проблемы с финансированием…»  «Родной…» Дмитрий Быков о Сергее Соловьёве, которого сегодня хоронят в Москве. Собеседник. 16 декабря 2021 года.

Дмитрий Быков*, писатель
как начать смотреть фильмы
 
Ларисы Шепитько
 
Дзиги Вертова
 
Андрея Тарковского
 
Альфреда Хичкока
 
Лукино Висконти

*Борис Гребенщиков и Дмитрий Быков признаны иностранными агентами.

микрорубрики
Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года
Архив