Прием слабительного, или Новости о стрельбе в короля Швеции!

Джеймс Гилрей. Прием слабительного, или Новости о стрельбе в короля Швеции! 1792 годNational Portrait Gallery, London / Wikimedia Commons

1792 год был тревожным временем для европейских монархов. Французский король Людовик XVI с июня предыдущего года по приказу революционных властей находился под домашним арестом. 1 марта 1792 года в Вене внезапно умер 44-летний император Священной Римской империи Леопольд II — ходили слухи о его отравлении. Спустя две недели, 16 марта 1792 года, на бале-маскараде в Стокгольме выстрелом в спину был смертельно ранен шведский король Густав III. Леопольд II и Густав III вместе с Екатериной II возглавляли европейскую коалицию против революционной Франции. Их смерти, казалось, были знаком ко всеобщему восстанию — ни один монарх в Европе не мог чув­ствовать себя спокойно.

Лишь в такой свободной стране, как Англия, столь жестокая и бесцеремонная карикатура на короля, возникшая в это опасное для государственного строя время, могла сойти ее автору с рук. «Еще одного монарха прихлопнули!» — цинично возглашает премьер Уильям Питт, по-свойски врываясь в королев­ский клозет к Георгу III. Принесенная им новость прочищает монаршие желудки не хуже слабительного — даже лев на украшающем стену королевском гербе не смог сдержать себя от ужаса. Герб придает отхожему месту сходство с тронным залом. В то же время ночной колпак на голове короля, напоминаю­щий фригийский, и голый зад короля неожиданно делают его самого схожим с санкюлотом (дословно «бесштанником»)  Санкюлот (от франц. sans-culotte — «без кю­лот») — прозвище французских революцио­неров из низших и средних классов, носив­ших длинные брюки вместо модных у аристо­кратов коротких штанов кюлот.. От королевского величия не оста­лось и следа — мир перевернулся.

Существует мнение, что появление подобных панибратских, сниженных обра­зов Георга парадоксальным образом предотвратило развитие революционных настроений в Англии, сделало образ этого короля — не самого приятного в общении и не склонного к демократии человека — близким и понятным народу. Смех и свобода обезоружили смуту.

Другие выпуски
Карикатура дня
История, Литература

Как читать «Витю Малеева в школе и дома»

И почему одна из самых советских школьных книг по-прежнему так популярна