История, Литература

Как читать «Кортик»

Историк культуры Мария Майофис рассказывает, как устроены самые популярные советские книги, которые все читают в детстве

 
Как читать «Витю Малеева в школе и дома»
 
Как читать
«Золушку»

Вышедшая в 1948 году повесть «Кортик» была одним из самых популярных тек­стов детской литературы 1950-х годов. Ее дважды экранизировали и пере­вели на многие языки. Повесть стала первой частью «арбатской» трило­гии о Мише Полякове и была продолжена книгами «Бронзовая птица» и «Вы­стрел». В 1960–80-х годах Анатолий Рыбаков на­пи­сал и опублико­вал несколько очень нашумевших прозаических произве­де­ний: детскую три­логию о Кроше, взро­слые романы «Тяжелый песок» и «Дети Арбата», — одна­ко его ранняя повесть «Кор­тик» по-прежнему входит в круг детского чте­ния и регулярно переиздается.

«Кортик» писался в 1946–1948 годах — в период, когда идеологический климат в СССР стремительно менялся. Поэтому в тексте оказались запе­чатлены и горе­стные военные переживания, и послевоенные надежды на обнов­ление, и по­пыт­ки соответствовать новой государственной идеологии.

Сюжет

Обложка повести Анатолия Рыбакова «Кортик». Москва, 1959 год«Детгиз»; Российская государственная детская библиотека

Весь сюжет — это история поиска и расшифровки загадки морского кортика: эту реликвию главный (автобиографический) герой Миша Поляков получает из рук своего знакомца — крас­ного командира Полевого. На вложенный в кор­тик стержень нанесен шифр, а ключ от шифра находится в ножнах: их на про­­­­тя­жении всего действия повести разыскивают ребята. Разгадав слож­ный шифр кортика, его обладатель получит указания о местонахождении тай­ника. Значе­ние этой загадки усложняется тем, что при попытке украсть кортик был убит его последний владелец, морской офицер Владимир Те­ренть­ев, а ко­рабль «Импе­ратрица Мария», на ко­то­ром он служил, именно в этот момент загадоч­ным образом взорвался и уто­нул.

Мастером, изготовившим кортик, был Поликарп Иванович Терентьев — со­гласно придуманной Рыбако­вым легенде, «выдающийся оружейный мастер времен Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны», «создатель первой кон­струкции водолазного прибора» и предок последнего владельца кортика, Владимира Терентьева. Главный отрицательный герой повести, убийца Терентьева и временный обладатель ножен бывший морской офицер Ни­китский, считает, что в тай­нике находятся сокровища — и жестоко заблуждается.

Город Ревск и еврейское детство Рыбакова

Кадр из телевизионного фильма «Кортик», режиссер Николай Калинин. 1973 год © «Беларусьфильм»

Действие первой части повести происходит в вымышленном городе Ревске, прототипом которого, по собственному признанию писателя, был город Сновск (позже Щорс), находившийся в Черниговской губернии, на границе России, Украины и Белоруссии. Оттуда происходила семья матери Анатолия Рыбакова, Дины Абрамовны. В голодном 1921 году мать привозила Анатолия из Москвы к бабушке и деду на каникулы — этот биографический эпизод с заметными трансформациями и воспроизведен в повести. Сновская родня Рыбакова до ре­волюции была вполне зажиточной, дедушка содержал лавку скобяного и мо­скательного товара. После революции лавку вместе с большим домом рекви­зировали, но в период нэпа дедушка возобновил бизнес.

Позднее, уже в 1970-е, Рыбаков запечатлеет Сновск в одном из первых совет­ских романов, посвященных трагедии холокоста, — знаменитом «Тяжелом песке». Рассказ там ведется от лица героя, мало похожего на протагониста «Кортика» Мишу Полякова, но описания города и дедовской семьи во многом схожи. Рас­сматривая более ранний текст сквозь призму более позднего, мы мо­жем уви­деть зарождение важной для позднейшего творчества Рыбакова темы еврей­ского местечка и его судьбы в XX веке.

Кадр из телевизионного фильма «Кортик», режиссер Николай Калинин. 1973 год © «Беларусьфильм»

Конечно, в «Кортике» нет ни слова ни о еврействе семьи, ни о глубокой религи­озности деда: по позднейшим воспоминаниям Рыбакова, тот был старостой в си­нагоге и внук сопровождал его каждую субботу на молитву, неся «за ним его молитвенник и сумку с талесом». Но кое-какие намеки в тексте повести все-таки рассыпаны: одним из главных атрибутов дедушки является «потертый сюртук», в котором угадывается скорее лапсердак  Лапсердак — верхняя длиннополая одежда у польских и галицких евреев.. В автобиографическом «Романе-воспоминании» Рыбаков напишет, что это был «засаленный сюртук, пропахший железом и олифой». Но, пожалуй, самая примечательная сцена — отъезд главного героя, Миши, из Ревска и прощание с бабушкой и дедом:

«Ко­гда телега свернула с Алексеевской улицы на Привокзальную, Миша оглянулся и в последний раз увидел маленький деревянный домик с зеле­ными ставнями и тремя вербами за оградой палисадника. Из-под его разбитой штукатурки тор­­чали куски дранки и клочья пакли, а в се­ре­дине, меж двух окон, висела круг­лая ржавая жестянка с надписью: „Страховое общество ‚Феникс‘. 1872 год“».

На самом деле Анатолий Аронов (такую фамилию он носил тогда) еще как ми­ни­мум один раз, в 1926 году, побывает в Сновске на каникулах, а его дед и баб­ка так и вовсе переберутся в Москву в 1929 году, после повторной рекви­зиции их магазинчика. Однако, если помнить о том, какая судьба постигла во вре­мя войны евреев, оказавшихся на оккупированных территориях, можно увидеть эту сцену иначе. Перед нами прощание с ми­ром, которому никогда уже не суж­дено возродиться. Табличка страхового общества вроде бы говорит о том, что этот навсегда исчезнувший мир — старый, дореволюционный, а зна­ние об истреб­­лении евреев во время Второй мировой войны — о том, что это мир еврейских местечек.

«Деревянные домики с зелеными ставнями» из «Кор­ти­ка» станут в «Тяжелом песке» «деревянными домиками с голубыми став­нями», но в целом украинско-еврейский город, в ко­то­ром располагалась боль­шая железнодорож­ная станция, будет всё так же уз­наваем. Некоторые фраг­мен­ты «Тяжелого песка», посвя­щен­ные бабушке и де­ду, почти без изменений перекочуют потом в автобио­гра­фи­че­ский «Роман-воспоминание». Воссоздание памяти о погибшем мире еврей­ских местечек берет истоки именно в «Кортике», который Рыбаков начал пи­сать сразу же после войны.

Повесть была начата в 1946 году, когда увековечение памяти погибших евреев казалось не только выполнимой, но и насущной задачей. К печати тогда гото­вилась, например, собранная по инициативе Ильи Эренбурга и Василия Грос­смана «Черная книга»; в 1948 году, когда «Кортик» вышел в свет, издание по ини­­циативе ЦК уже год как было приостановлено, а его набор рассыпан. Начиналась совсем новая эпоха борьбы с «безродным коспомолитизмом», и еврей­­ская тема в литературе надолго оказалась под запретом.

Оружейник Терентьев и борьба за отечественные приоритеты в науке и технике

Кадр из телевизионного фильма «Кортик», режиссер Николай Калинин. 1973 год © «Беларусьфильм»

Конечно, Поликарп Терентьев не ладил с царским режимом: «При Елизавете Петровне… [он] попал в опалу и удалился в свое по­местье». Там он все силы посвятил самому сильному своему увлече­нию — водолазному делу: «Но все его проекты водолазного прибора и подъема какого-то затонувшего корабля были для того времени фантастическими».

В тайнике, оставленном Терентьевым для потомков, которым предстояло жить в технически более совершенном буду­щем, находились карты с указанием гео­графических координат затонув­ших кораблей, которые некогда перевозили день­ги и драгоценности, — неоце­нимая помощь стране, обнищавшей за время Первой мировой и Гражданской.

Фигура Терентьева — порождение идеологической кампании, в советской печа­ти известной как «борьба за отечественные приоритеты в науке и технике». Пу­бликации в прессе, художественные книги, кинофильмы, наконец, школь­ные программы по точным и естественным наукам начиная с 1948–1949 годов после­довательно доказы­вали, что все сколько-нибудь значительные научные и технические изобрете­ния были совершены русскими учеными и инженера­ми. Воздушный шар, вело­сипед, паровая машина, лампа накаливания, радио, телевидение и самолет — все эти изобретения приписывались русским авто­рам. Рыбаковская легенда о кортике и его мастере продолжила этот ряд первым изобретателем «водолаз­ного прибора»  Что понимал Рыбаков под «водолазным при­бором», не очень понятно. Может быть, это водолазный колокол — устройство, кото­рое еще с XVII века использовалось в Европе для подъема затонувших пред­метов. Может быть, имелась в виду подвод­ная лодка, изго­товленная русским крестья­нином Ефимом Никоновым в царствование Петра I. Плавать лодка, конечно, не могла, но в рамках кампа­нии «борьба за отечественные приоритеты» о Никонове писа­ли..

Упоминаемый в повести английский корабль «Черный принц» затонул около Балаклавы в ноябре 1854 года. Его безуспешно пытались поднять со дна мор­ско­го в 1920-е годы, и эта тема вызывала постоянный шум в прессе. Не исклю­чено, что, будучи школьником, Рыбаков следил за развитием этой истории. В 1936 году Михаил Зощенко написал книгу-расследование «Черный принц», в которой доказывал, что золота на самом деле на корабле не было, и пытался реконструировать обстоятельства катастрофы. Скорее всего, Рыбаков эту книгу читал.

Крушение «Черного принца» в 1854 году. Картина Ивана Айвазовского the-submarine.ru

Впрочем, история рода Терентьевых и его трагически погибшего потомка Вла­димира имеет еще один очевидный образец — вышедший в 1944 году роман Ве­ниамина Каверина «Два капитана». Герой Каверина бьется над объяснением загадочной гибели экспедиции, случившейся еще в имперский период, накану­не революции. Виновник трагедии жив, хорошо герою знаком и пытается скрыть обстоятельства своего давнего преступления. Однако если у экспедиции капитана Татаринова, описанной Кавериным, были реальные исторические про­то­типы (на Северный полюс в начале 1910-х годов ходили три поляр­ные экспе­диции), то у жившего в середине XVIII века инженера-оружейника Те­ренть­ева никаких исторических прототипов не было: он был оригинальным тво­рением Рыбакова, очень удачно подошедшим под требование кампании «борьба за отечественные приоритеты».

Пионерский отряд и молодежная политика 1940-х годов

Кадр из телевизионного фильма «Кортик», режиссер Николай Калинин. 1973 год © «Беларусьфильм»

Действие повести Рыбакова развивается в начале 1920-х. Миша Поляков живет в одном из арбатских домов, где при домкоме работает клуб, а при нем — драм­кружок. Но мальчишки мечтают о большем — создать в своем доме пионер­ский отряд, подражая первым пионерам с Красной Пресни. В кон­це концов это им удается.

На первый взгляд, эта сюжетная линия связана только с ранней, легендарной историей пионерской организации. Однако если присмотреться к деятельности клуба и пионерского отряда, то можно увидеть здесь и черты детской и моло­деж­­ной политики второй половины 1940-х годов.

Постановление ЦК ВЛКСМ от 13 марта 1947 года «Об улучшении работы пио­нер­ской организации» упрекало пионерские организации на местах в том, что многие дружины и отряды «копировали методы учебной работы школы» и «ограничивали свою работу скучными докладами и утомительными сборами в сте­нах школы». В качестве альтернативы предлагалось организовывать «ме­ст­ные экскурсии, читать книги, детские газеты и журналы и обсуждать про­­читанное», «устраивать спортивные соревнования; в звеньях пионеров млад­ших классов устраивать детские игры», «устраивать коллективные про­смотры спектаклей и кинофильмов и обсуждать их»; «проводить экскурсии в музеи, организовывать походы; организовывать смотры работы звеньев и соревнова­ния между звеньями», «походы-экскурсии в природу, в интересные истори­че­ские места». Все эти виды совместного детского досуга последовате­льно откры­вают для себя Миша Поляков и его друзья.

Постановление ЦК ВЛКСМ конста­тировало стагнацию и формализм в работе пионерской органи­зации, которая в 1940-е казалась многим делом неизбеж­ным и неинтересным. Рыбаков попы­тался обновить, освежить это восприятие и показать, что дело не всегда обсто­яло так и первые пионеры создавали свои организации не по при­казу сверху, а подпитываясь только собственным рево­лю­ционным энтузиазмом и преодо­левая многочисленные трудности. Обраще­ние к револю­ционной романтике рубежа 1910–20-х оказалось очень продук­тив­ным сю­жетным и тематическим ходом. Им активно будут пользоваться литература, театр и кинематограф отте­пели, в том числе и сам Рыбаков в двух следующих частях своей трилогии о Мише Полякове и его арбатских друзьях.

Что еще почитать о «Кортике»:

Берзер А. Тайна кортика и победа Кроша. Октябрь. № 1. 1961.

Путилова Е. О. Возвращение приключенческой повести 1920-х годов. Детские чтения. № 2 (6). 2014.


Статья подготовлена в рамках работы над научно-исследовательским проектом ШАГИ РАНХиГС «Изоляционизм и советское общество: ментальные структуры, политические мифологии, культурные практики».

 
Как читать «Витю Малеева в школе и дома»
 
Как читать
«Золушку»
28 августа на Arzamas
29 августа на Arzamas
30 августа на Arzamas
31 августа на Arzamas
1 сентября на Arzamas
4 сентября на Arzamas
5 сентября на Arzamas
6 сентября на Arzamas
7 сентября на Arzamas
8 сентября на Arzamas
11 сентября на Arzamas
12 сентября на Arzamas
13 сентября на Arzamas
14 сентября на Arzamas
15 сентября на Arzamas
18 сентября на Arzamas
19 сентября на Arzamas
20 сентября на Arzamas
21 сентября на Arzamas
22 сентября на Arzamas
25 сентября на Arzamas
26 сентября на Arzamas
История, Искусство

Определитель архитектурных стилей

От древнегреческой до экоархитектуры: все главные направления в одной таблице