История, Литература

Как читать «Витю Малеева в школе и дома»

Историк культуры Мария Майофис рассказывает о том, как устроены самые популярные советские книги, которые все читают в детстве

 
Как читать «Двух капитанов»
 
Как читать «Кортик»

Большинство произведений лауреатов Сталинской премии сегодня помнят лишь историки литературы, и только повесть о Вите Малееве  Эта повесть Николая Носова, рассказываю­щая об учениках советской школы конца 1940-х — начала 1950-х годов, в 1952 году была удостоена Сталинской премии 3-й сте­пени. активно переиздается до сих пор. В чем причина сегодняшней популярности этой книги? Что важно в ней разглядеть, чтобы понять, какие идеи и ценности передает повесть своим читателям?

Казалось бы, сюжет банален и даже скучен. Два двоечника, Витя Мале­ев и Ко­стя Шишкин, сперва страшно запустили школьные занятия, а потом, собрав волю в кулак, исправились. Повествование сперва посвя­щено постепен­ной «ака­демической деградации», а потом — прогрессу каждо­го из друзей. Как и в большинстве школьных повестей, дей­ствие начинается 1 сентября и зани­мает один учебный год. Носов, правда, обрывает свою школь­ную сагу раньше конца мая: как только в начале весны Костя получает первую в своей жизни четверку по русскому языку, повество­ватель, то есть Витя, при­во­дит нас к опти­­мистическому финалу — оба мальчи­ка закончили учебный год на одни пятерки. Откуда взялись годовые пятерки при двойках в первой и трой­ках во второй четверти, непонятно. Если же про­читать книгу внима­тельно, ста­новятся заметны и другие странности и несты­ковки. Обратим вни­ма­ние на некоторые из них.

Социальный и политический заказ

Иллюстрация Георгия Фитингофа к книге «Витя Малеев в школе и дома­­­». 1953 год­­­ © Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство

Главной проблемой советской школы второй половины 1940-х и начала 1950-х годов была катастрофическая неуспеваемость: многие школьники не справля­лись с программой и оставались на второй год  В некоторых регионах РСФСР эти показатели доходили до 30 %. или просто бросали школу. Ситуация усугубилась в 1949 году, когда обязательное четырехлетнее образова­ние сменилось семилетним: оставивший школу шестиклассник считался те­перь не завершившим минимальный школьный цикл, а значит, не­грамотным.

Во время войны многие пропускали по несколько лет обучения, и после­воен­ные школы были полны «переростков» — детей, иногда на пять-шесть лет старше своих одноклассников. Такое соседство мало мотивировало их к учебе, а также к соблюдению тишины и порядка. Школы были переполнены: занятия шли в две и три смены, клас­­сы насчиты­вали по 40–50 человек, не хватало учи­телей, учебников, школьного оборудо­вания. В 1943 году, после введения раз­дель­ного обучения мальчиков и девочек, проблем стало еще больше: уровень хулиганства в мужских средних школах зашкаливал. По статистике, самый высокий процент двоечников прихо­дился на четвертые и пятые классы, то есть последний год начальной и первый год средней школы. Чаще всего получали двойки по русскому и математике — и оставались на второй год.

Чтобы исправить эту ситуацию, в феврале 1949 года Министерство просве­ще­ния РСФСР и Отдел школ ЦК ВКП(б) сформулировали вполне четкий заказ советским детским писателям: создать произведения в жанре школьной по­ве­сти, в кото­рых были бы изображены случаи успешного преодоления этих проблем  Эта директива была оглашена на совещании по вопросам работы издательства «Детгиз»..

Борьба за успеваемость

Иллюстрация Георгия Фитингофа к книге «Витя Малеев в школе и дома­­­». 1953 год­­­­­­ © Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство

К 1951 году Носов уже написал несколько сборников рассказов и повестей, сре­ди которых были знаменитые «Веселая семейка» (1949) и «Дневник Коли Си­ницына» (1950)  По сути, пожелания министерства уже вопло­щала «Веселая семейка»: герои повести тоже проходят путь от академической неуспевае­мости к ее полному преодолению. Однако здесь учеба оказывается скорее на втором плане: в центре повествования — история самодельного инкубатора и борьбы за жизнь искусственно выведенных цыплят (а в «Днев­нике Коли Синицына», где действие и вовсе происходит летом, — пионерская пасека).. «Витя Малеев» — история двоечника, превращающе­го­ся в отличника, и особо пристальное внимание здесь обращено даже не на зна­­­­ния и умения героя (или на их недостаток), а на оценки. Дети, герои по­вести, по­ра­зительным образом сосредоточены именно на количественных показа­телях. Они дают бесконечные обещания «учиться без двоек», «учиться без троек», «учи­ться на отлично», хотя о чем говорят эти отметки — до конца не ясно. Не­понятны и причины бесконечных неудов: если верить Вите Малееву (а за ним и Носову), это слабоволие и недостаточное усердие в приготовлении домашних заданий. Однако если приглядеться внимательно, то можно заме­тить, что есть и другие обстоятельства, которые Носов не раскрывает и не комменти­рует.

Помоги себе сам

Иллюстрация Георгия Фитингофа к книге «Витя Малеев в школе и дома­­­». 1953 год­­­­­­ © Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство

Добиваясь от папы записанного решения заданной на дом задачи, Витя гово­рит, что его учительница, Ольга Николаевна, «ничего не объясняет»: «Всё толь­ко спрашивает и спрашивает». Настораживают и проблемы Кости Шиш­кина с русским языком: судя по количеству и параметрам ошибок, кото­рые он допускает, у него самая настоящая аграфия. А если еще вспомнить, что этот мальчик не сидит на месте (даже футбольным вратарем не смог побыть: побе­жал забивать мяч в чужие ворота), можно предположить, что у него и гиперак­тив­ность, и синдром дефицита внимания  Интерес Носова к детской психологии (о этом можно судить по его переписке с читателями-детьми и вообще по извест­ным данным биографии) позволяет пред­поло­жить, что все эти черты характера — не след­ствие хаотической выдумки, но значимые де­тали, которые, однако, даны скороговор­кой в силу самоцензуры и жанро­вых ограни­че­ний школьной повести..

Впрочем, на одну из причин Костиной неуспеваемости Носов указывает вполне определенно: отец мальчика погиб на фронте, когда тот еще был младенцем. Костя воспитан мамой и тетей, которые не успевали уделять ему должного внимания. Этим травматическим обстоятельствам уделено бук­ва­льно полстра­ницы: сказав об этом однажды, Носов больше не возвращается к проблеме послевоенной безотцовщины.

Главная идея в борьбе с неуспеваемостью и второгодничеством, по Носову, состоит в том, что ученик должен помочь себе сам. И у него нет другого спо­соба сделать это, кроме как невиданными усилиями сконцентрировать волю и направить ее на решение, казалось бы, нерешаемых проблем (в буквальном и переносном смысле). Интересно, как Носов упрощает собственную писатель­скую и психологическую задачу: каждый из мальчиков не успевает только по одному предмету (прямо по статистике Минпроса): Витя — по арифметике, а Костя — по русскому языку. Рецепт оказывается относительно прост: выпол­няя домашние задания, сделать самый трудный предмет приоритетным, взять учебники за предыдущие годы, пройти по ним старый материал и т. д. Однако как быть детям, систематически не успевающим по нескольким или сразу по всем предметам, — Носов не объясняет, хотя большинство второ­год­ников того времени относились именно к такому типу учеников.

Не рассказывает Носов и о том, как Косте Шишкину и Вите, его добровольному репетитору, удалось преодолеть Костину аграфию. Мы знаем, что Костя делал десятки ошибок даже в простейших сло­вах, но почему в финале он стал писать грамотно — неизвестно, ведь единствен­ным показателем его успеха выступает оценка. Столь же туманна история по­беды Вити над математиче­скими трудно­стями. Мальчик, который не пони­мал ни текстов задач, ни алгоритмов их ре­ше­­ния, вдруг сам начинает изобре­тать методы работы с ними. Благодаря ка­ким интеллектуальным ресурсам про­исходит этот про­гресс? Почему до этого Витя не понимал объяснения родителей, несколь­ких одноклассников и учителя?

Инструкции министерства просвещения

Иллюстрация Георгия Фитингофа к книге «Витя Малеев в школе и дома­­­». 1953 год­­­­­­ © Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство

Носов учитывает не просто общее пожелание министерства отразить в литера­туре «борьбу за высокую успеваемость» — он следует и более конкретным ре­ко­мендациям. В январе 1949 года тогдашний министр просвещения Александр Вознесенский издал приказ, запрещавший перегружать школьников общест­венной, в том числе пионерской и комсомольской, работой, — возлагать пору­чения на одних и тех же учеников (так называемый актив) и задей­ствовать в такой работе двоечников. Учителям и пионервожа­тым было четко указано, что на первом месте — образовательный процесс. Это рас­поряжение министер­ства и стало причиной отстране­ния Кости и Вити от участия в ноябрь­ском школьном концерте (мальчики вы­шли на сцену «кон­трабандой»). Прямо из ми­ни­­стерских инструкций перекоче­вали в повесть и ре­ко­мендации по со­блю­дению режима дня, и борьба с «под­сказ­кой», и сдержан­но-ироническое отношение к публичным обещаниям исправить оценки.

В школе и дома

Иллюстрация Георгия Фитингофа к книге «Витя Малеев в школе и дома­­­». 1953 год­­­­­­ © Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство

Несмотря на название повести, мы почти не видим Витю Малеева в школе и до­ма. Про школу известно только то, что там издают стенгазету, изредка пробирают двоечников, а потом организуют классную библиотеку, за которую назначают ответственными Костю и Витю. Мы не знаем ни кто из ребят с кем дружит, ни как выглядит учительница. Так же схематичны и домашние сцены.

Действие происходит в провинциальном городе не позже чем через пять лет после конца войны. О степени благосостояния семей можно судить по рассказу одного из одноклассников Вити о летней поездке с родителями на Черное мо­ре — весь класс слушает его так, как будто он побывал на Луне:

«— Море — оно большое, — начал рассказывать Глеб Скамейкин. — Оно такое большое, что если на одном берегу стоишь, то другого берега даже не видно. С одной стороны есть берег, а с другой стороны ника­кого берега нет. Вот как много воды, ребята! Одним словом, одна вода! А солнце там печет так, что с меня сошла вся кожа.
     — Врешь!
     — Честное слово! Я сам даже испугался сначала, а потом оказалось, что у меня под этой кожей есть еще одна кожа. Вот я теперь и хожу в этой второй коже».

Ни у Вити, ни у Кости, ни даже у примерной Витиной сестры Лики нет никаких обязанностей по дому, обычных для советских детей того времени: убрать ко­ридор общей квартиры или растопить керосинку, постоять в очереди за про­дук­тами или помыть посуду. Их святая обязанность — только хорошо учиться.

На самом деле причиной школьной неуспеваемости конца 1940-х — начала 1950-х часто было то, что дети выполняли все домашние обязанности взрос­лых, в то время как взрослые проводили большую часть дня на работе, но об этом соц­реа­листическая детская проза не рассказывала.

Память о войне

Иллюстрация Георгия Фитингофа к книге «Витя Малеев в школе и дома­­­». 1953 год­­­­­­ © Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство

Близкая память о войне  Оба героя — 1940 или 1941 года рождения, и это последнее многочисленное предвоен­ное поколение. тоже никак не дает о себе знать, кроме небольшого и потому выглядящего несколько искусственно фрагмента об отце Кости. Ко­стя рассказывает, что его семья переехала из Нальчика. Это значит, что во вре­мя войны они жи­­ли на оккупированной территории, а следовательно, потом с трудом могли устроиться на престижную или ква­ли­фициро­ванную работу и поступить в высшие учебные заведения. Но и здесь по по­нятным причинам нет никакого комментария, и можно только догадываться, почему в тексте появляется этот топоним.

Иллюстрация Георгия Фитингофа к книге «Витя Малеев в школе и дома­­­». 1953 год­­­ © Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство

В домашних сценах можно обнаружить очень завуалированный намек на ухуд­шившуюся после гибели миллионов мужчин на фронте послевоенную демо­графию. У Вити жив отец и есть младшая сестра Лика, а у Кости нет ни братьев, ни сестер — он скорбно называет себя «одиноким» и жалуется, что ему не о ком позаботиться. Многочисленные звери, живущие у него дома, компенсируют по­­требность мальчика в эмоциональной привязанности, которой он лишен из-за гибели отца. Возможно, одиночество Кости — разгадка, ключ ко многим другим носовским сюжетам, в которых дети берут на себя заботу о животных. Не становятся ли цыплята, пчелы, мыши и щенки единственным доступным советским детям способом возместить отсутствие стабильной привязан­ности к родителям и близким?

Публикации

Обложка книги «Витя Малеев в школе и дома». 1953 год © Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство

Впервые повесть Носова была опубликована в шестом номере журнала «Новый мир» за 1951 год, а вскоре вышла отдельным изданием в «Детгизе». За это вре­мя текст претерпел немало изменений: редакторы издательства спрямили мно­гие эпизоды, где демонстрировалась непосредственная детская реакция или, наоборот, моральные и психологические затруднения героев. Явные отли­чия двух вариантов немедленно заметили современники. Критик Зиновий Па­пер­ный выпустил статью «Витя Малеев в журнале и в книге», где изо всех сил ругал редакторов «Детгиза» за презрительное отношение к психологической детали и любым поведенческим «неправильностям».

В последующих изданиях книги Носов вернул некоторые сокращенные ранее фрагменты журнальной редакции. Однако один эпизод так и остался без изме­нений: это сцена разоблачения мни­мого больного Кости Шишкина одноклас­сниками. В первой журнальной вер­сии о том, что Костя на самом деле не бо­лен, а притворяется, узнаёт только один из маль­чиков, Леня, и уже потом рассказывает об этом всем остальным. Даль­ше перед ребятами встает дилемма: рассказать о прогулах Шишкина учи­тель­нице или не ябедничать и промолчать. Сам Витя, которому Костя дове­рился с само­го начала, решил этот вопрос одно­значно: если друг просит сохра­нить что-то в тай­не, ты обязан выполнить обещание.

В результате, когда на вопрос учительницы Ольги Николаевны о здоровье Шишкина Малеев вновь затягивает песню о его болезни, один из одноклассни­ков не выдерживает и при­знаётся. На перемене в класс приходит пионервожа­тый, и вопрос, кото­рый казался детям таким сложным, получает однозначное разрешение: если правда рассказана открыто, на виду у всех, и не с целью повре­дить человеку — это и есть поступок настоящего друга. А вот сокрытие правды, чем занимался на протяжении недели Витя Малеев, — признак «лож­ной дружбы». Витя со вздо­хом взваливает на себя звание «ложного друга», понимая при этом, что иначе не мог поступить.

Во всех книжных редакциях описания нравственных метаний Вити и его одно­классников сокращены до минимума: Ольга Николаевна сама обнаруживает симулянта Костю, когда приходит к нему домой вслед за своими учениками. Вопрос «вы­дать или не выдать» — личное дело «запутавшегося» Вити Малеева, но не общая проблема, которую решает весь класс. Сокращение этого эпи­зода совсем не случайно в общем идейном контексте повести. В своем отно­шении к успеваемости, прогулам и даже к сохранению личной тайны школь­ный класс должен был выглядеть монолитным и непоколебимым.

Принцип коллективной ответственности

Иллюстрация Георгия Фитингофа к книге «Витя Малеев в школе и дома­­­». 1953 год­­­­­­ © Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство

Пожалуй, главное отличие тогдашней погони за хорошими оценками от похо­жих явлений сегодняшнего дня — в том, что в то время успеваемость ученика была не его личным делом, а зоной ответственности коллектива, к которому он принадлежал. Двойки Малеева и Шишкина — пятно на репутации звена, а потом и класса: все должны испытывать стыд и смущение от двоек и троек нерадивых учеников.

Ребята то и дело бегают домой к Косте и Вите, чтобы проверить, делают ли они домашнее задание. Такой же ревностный контроль над одноклассниками уста­навливает и сам Костя, став библиотекарем: теперь у него есть на это и мораль­ные права, и полномочия. В финале повести ребята собираются на очередное собрание — чтобы сообщить о том, что в их рядах не осталось ни одного троеч­ника. Мораль очевидна: высокого результата удалось добиться, потому что ре­бя­та были дружными. Ментор-пионервожатый завершает разговор словами: «Настоящая дружба состоит не в том, чтобы прощать слабости своих товари­щей, а в том, чтобы быть требовательным к своим друзьям».

Эта цитата — логичный итог работы Николая Носова по заданию министер­ства просвещения. «Правильный» жизнен­ный путь юного гражданина мог начи­нать­ся в школе только при условии полной академической успеваемо­сти. Став хорошистом или отличником, ученик должен был установить жесткий контроль над менее успешными ровесниками и требо­вать от них таких же высоких результатов.

Повесть о кающемся грешнике

Иллюстрация Георгия Фитингофа к книге «Витя Малеев в школе и дома­­­». 1953 год­­­ © Ленинградское газетно-журнальное и книжное издательство

Несмотря на то что повесть была фактически написана по министерскому зада­нию, «Витя Малеев» несколько десятилетий был востребован читателями. Почему? Носов соединил сюжет о борьбе с неуспеваемостью и притчу о каю­щем­ся и спасенном грешнике, добавив в свой текст иронию — редкую вещь в детской литературе сталинского времени.

Главный герой простодушен и откровенен: он часто признаётся в характерных детских слабостях или высказывает наивные мысли. Этот самоана­лиз демон­стрирует его психологический рост — взять хотя бы чистосердечный рассказ Вити о том, как бы он устроил школьную жизнь в начале учебного года, имей он такие полномочия:

«Если б я был главным начальником над школами, я бы сделал как-нибудь так, чтоб занятия начинались не сразу, а постепенно, чтоб ребята понемногу отвыкали гулять и понемногу привыкали к урокам. <…> Может быть, кто-нибудь подумает, что я ленивый и вообще не люб­лю учиться, но это неправда. Я очень люблю учиться, но мне трудно на­чать работать сразу: то гулял, гулял, а тут вдруг стоп машина — давай учись».

А вот психология Кости Шишкина — конфликтная. Паперный в своей статье иронизировал над тем, что в отдельном издании повести Носов превратил Шишкина в «кающегося интеллигента», однако рассказы Шишкина о его душевных терзаниях Носов из последующих изданий не убрал:

«Я так мучился, пока не ходил в школу. Чего я только не передумал за эти дни! Все ребята как ребята: утром встанут — в школу идут, а я как бездомный щенок таскаюсь по всему городу, а в голове мысли разные. И маму жалко! Разве мне хочется ее обманывать? А вот обманываю и об­ма­нываю и остановиться уже не могу. Другие матери гордятся сво­ими детьми, а я такой, что и гордиться мною нельзя. И не видно было конца моим мучениям: чем дальше, тем хуже!»

В ламентациях Шишкина едва различим новозаветный источник, совершенно невозможный для упоминания в советской печати: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех» (Рим. 7:19–20).

Это сочетание иронии и психологизма с едва заметным христианско-морали­стическим подтекстом и было необычным в общем унылом контексте школь­ной повести и обеспечивало ее долгую популярность среди детей и особенно — родителей и учителей, которым этот психологизм, вероятно, казался еще более достоверным, чем их воспитанникам.

Сегодня повесть выглядит настолько привычной частью детского канона рус­ской литературы, что требуется усилие, чтобы увидеть, как писатель делает мерилом душевного спасения школьные отметки, а усвоение школьных норм и правил представляет как путь спасения.

Что еще почитать о «Вите Малееве в школе и дома»:

Мамедова Д. Наша книга детская, детская, советская. Неприкосновенный запас. № 1 (21). 2002.

Кукулин И. «Воспитание воли» в советской психологии и детская литература конца 1940-х — начала 1950-х годов. Острова утопии: Педагогическое и социальное проектирование послевоенной школы. М., 2015. 


Статья подготовлена в рамках работы над научно-исследовательским проектом ШАГИ РАНХиГС «Изоляционизм и советское общество: ментальные структуры, политические мифологии, культурные практики».

 
Как читать «Двух капитанов»
 
Как читать «Кортик»
29 мая на Arzamas
30 мая на Arzamas
31 мая на Arzamas
1 июня на Arzamas
2 июня на Arzamas
5 июня на Arzamas
6 июня на Arzamas
7 июня на Arzamas
8 июня на Arzamas
9 июня на Arzamas
12 июня на Arzamas
13 июня на Arzamas
14 июня на Arzamas
15 июня на Arzamas
16 июня на Arzamas
19 июня на Arzamas
20 июня на Arzamas
21 июня на Arzamas
22 июня на Arzamas
23 июня на Arzamas
26 июня на Arzamas
27 июня на Arzamas
28 июня на Arzamas
История, Искусство, Литература

Как понять Мадрид: пособие для путешественника

Книги, фильмы и стихотворения, которые помогут вам открыть новый город