История, Литература

Как читать «Золушку»

Историк культуры Мария Майофис рассказывает, как устроены самые популярные советские книги, которые все читают в детстве

 
Как читать «Кортик»
 
Как читать «Сына полка»

Фильм Надежды Кошеверовой и Михаила Шапиро «Золушка» (1947) стал настоя­щим хитом. Некоторые цитаты из него прочно вошли в язык, знаме­нитая песня о жуке — в музыкальный репертуар школ и детских садов, а саму сказку Шарля Перро многие помнят именно в том виде, как она представ­лена в кинокартине. Фильм был снят на студии «Ленфильм» по литера­тур­ному сценарию Евгения Шварца. Этот текст, написанный в 1945 году и в некоторых фрагментах отли­чающийся от сценария кинематографичес­кого, из года в год публикуется в со­браниях драматургических сочинений Шварца вместе с его известными пьеса­ми «Тень», «Дракон» и «Обыкновен­ное чудо». Именно текст литературного сценария до сих пор служит основой многочисленных театраль­ных постановок «Золушки», идущих на русском языке в театрах разных стран. Так как фильм и его литературная основа одинаково популярны, сравним эти два сценария и попробуем объяснить их отличия.

Сюжет

Киноплакат к фильму «Золушка» по сценарию Евгения Шварца. Художник Лев Офросимов. 1947 год © Издательство «Рекламфильм»; Wikimedia Commons

Пьеса написана на основе сюжета известной сказки Шарля Перро с некото­ры­ми модификациями: у Перро отец Золушки — тоже король, профессию лес­ничего для него специально изобрел Евгений Шварц; бал во дворце в версии Перро происходит дважды (у Шварца только один раз); наконец, в оригинале обе сводные сестры Золушки получают прощение, после ее замужества тоже попадают во дворец и выходят замуж за вельмож, а у Шварца вместе с матерью удаляются из дворца, разобиженные на Золушку и короля. Отсутствуют у Пер­ро многие подробности бала и последующего поиска таинственной незнаком­ки, которые мы знаем по сценарию Шварца и фильму.

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

Более существенные разночтения касаются трактовки характеров героев и рас­становки смысловых акцентов. Так, например, герои Шварца знают, что живут и действуют в сказке, что у этой сказки есть свои начало и конец, а саму эту сказку населяют персонажи, пришедшие из других сказок. Король на балу упо­минает о Коте в сапогах и Мальчике-с-пальчике, во дворце развешаны карти­ны, изображающие сказочных героев. Вообще, это характерная черта шварцев­ских пьес-сказок — например, тот же прием применен в пьесе «Тень». Волшеб­ство совершается не само собой, но по особому и всем известному сказочному зако­ну. О волшебниках все знают, что они волшебники, чудеса происходят по ча­сам и по правилам.

Пьеса-праздник

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

С самых первых страниц шварцевского сценария мы узнаём о том, что в коро­лев­­ском дворце готовится праздник, и предпраздничная атмосфера радости охватывает всех героев «Золушки» — а за ними, конечно, и зрителей.

Мощный праздничный заряд сценария и фильма неслучаен: Шварц получил заказ на «Золушку» весной 1945 года и начал писать ее в первые недели после Победы, а заканчивал, уже вернувшись из эвакуации в родной Ленинград. Не так давно была запрещена после двух первых спектаклей его пьеса «Дра­кон». Будущее представлялось весьма туманным, в том числе и в материальном отношении. Но возвращение в старый довоенный мир давало надежду. «Итак, после блокады, голода, Кирова, Сталинабада, Москвы я сижу и пишу за своим столом у себя дома, война окончена, рядом в комнате Катюша  Екатерина Ивановна — вторая жена Евгения Шварца., и даже кота мы привезли из Москвы», — запишет Шварц в дневнике в июле 1945 года. «Но вот вдруг я неожиданно испытал чувство облегчения, словно меня развя­зали. И с этим ощущением свободы шла у меня работа над сценарием. Песенки полу­чались легко, сами собой. Я написал несколько стихотворений, причем целые куски придумывал на ходу или утром, сквозь сон», — вспоминал он спу­стя де­сять лет.

Чувство эмоционального подъема и праздника, предчувствие перемен к луч­шему, так точно переданное в сценарии «Золушки», было характерно не только для вернувшихся из эвакуации ленинградцев. Вспомним, например, как оно запе­чатлено на последних страницах пастернаковского «Доктора Живаго»: «про­светление и освобождение», «предвестие свободы». Те же настроения можно увидеть и в сказке Шварца.

Главная сказка 1945 года

Сцена из балета Сергея Прокофьева «Золушка» в постановке Государственного академического Большого театра СССР. Фотография Анатолия Гаранина. 1947 год © РИА «Новости»

«Золушка» стала едва ли не самым востребованным сказочным сюжетом 1945–1946 годов. 21 ноября 1945 года в Большом театре в Москве показали премьеру одноименного балета Сергея Прокофьева в постановке Ростислава Захарова, а уже в апреле 1946-го тот же балет был поставлен на сцене ленин­град­ского Кировского театра Константином Сергеевым. 27 июня Прокофьев получил за балет «Золушка» Сталинскую премию 1-й степени. Балет пользо­вался такой популярностью, что в последующие годы композитор создал на его основе три оркестровые сюиты и три разных фортепианных переложения орке­стровых фрагментов.

Не исключено, что Кошеверова взялась за съемку «Золушки», узнав, что Боль­шой театр принял к постановке балет Прокофьева: сам прецедент — прохо­жде­ние через цензуру и реперткомы — был очень важным. И хотя балет Проко­фьева был начат в 1940 году, а закончен в 1944-м, сказка Перро, которая про­воз­глашала, что тяжелый труд рано или поздно сполна вознаграждается, была очень созвучна именно мироощущению 1945 года. Люди ждали, что началь­ство, руководство страны или даже сама судьба отблагодарят их за самоотвер­жен­ную работу в годы войны. Однако у Прокофьева (либретто к опере писал Николай Волков еще до начала войны) Золушка получает награду не сто­лько за свое трудолюбие, сколько за милосердие: в первом акте фея является в дом мачехи в обличье старухи-нищенки, и две мачехины родные дочки про­гоняют ее, в то время как Золушка приглашает поесть и отдохнуть.

Христианство в «Золушке»

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

И в сценарии, и в фильме хорошо заметны приметы некоторой либерализации культурной политики, произошедшей в СССР в военное время. Фея названа там Золушкиной «крестной», а король в финале зазывает принца и его возлюблен­ную «венчаться». Это стало возможным только после сближения православной церкви и государства, случившегося в 1942–1943 годах. Первых зрителей удив­ля­ло и то, что оба царствующих персонажа «Золушки» (король и принц) были безусловно положительными.

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

Шварц был христианином, и многие моральные постулаты его пьес прямо отсылают к христианскому мировоззрению. Но финал «Золушки» особенно показателен своей откровенностью. Завершая пьесу, король в своем монологе вспоминает о мачехе, получившей заслуженное наказание, и вдруг открывает перед читателями совсем не сказочное измерение ее поступков: «Когда-нибудь спросят: а что ты можешь, так сказать, предъявить? И никакие связи не помо­гут тебе сделать ножку маленькой, душу — большой, а сердце — справедли­вым». Трудно представить себе, в какой инстанции, кроме Страшного суда, человеку потребовалось бы предъявлять душу и сердце. Характерно, что стихо­творение под названием «Страшный суд» Шварц написал, предположительно, в 1946–1947 годах, как раз когда ставилась «Золушка».

Переработка сценария

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

Когда был готов не только литературный, но и рабочий кинематографический сценарий и отснято уже несколько сцен фильма, ЦК ВКП(б) опубликовал по­сле­­довательно постановления «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“» и «О ки­но­фильме „Большая жизнь“». И хотя главными мишенями в них стали два журнала, один ху­до­жественный фильм, а также писатели Ахматова и Зощенко, вскоре стало понятно, что вектор государственной политики в области куль­ту­ры резко сместился. Шварц, уехавший отдыхать на Северный Кавказ, получал одну за другой теле­граммы с требованием вернуться в Ленинград и переделать сценарий. Главным направ­ле­нием переработки было удаление фрагментов, которые могли пока­заться пустыми (песни тыквы, коней, кучера) или легко­мысленными (фея в ли­тера­турном сценарии говорила о мальчике-паже: «Маль­чуганам полезно безна­деж­но влюбляться. Они тогда начинают писать стихи, а я это обожаю»). Но глав­­ным требованием Кошеверовой было предель­ное усиление мотива тру­долю­бия. В результате в фильме появились назида­тель­ные фразы: «Ненавижу тех, кто ничего не делает, и обожаю тех, кто тру­дится», «И в роскошном баль­ном платье ты осталась прежней трудолюбивой девочкой». Понадобилось вве­сти даже новый (и довольно курьезный) эпизод, когда прибывшая во дворец Зо­лушка встречает на парадной лестнице короля, замечает дырку на его кру­жевном воротнике и мастерски заштопывает ее с по­мощью нитки и игол­ки, неведомо откуда взявшихся на оборках ее бального платья.

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

Но одновременно в сценарии фильма — в отличие от сценария литературно­го — вдруг появились и политически более смелые реплики. Так, съемочной группе нужно было мотивировать, почему Золушка постоянно покоряется воле ее злой мачехи, и в качестве наиболее убедительной была избрана угроза — выжить отца-лесника из его собственного дома, чтобы он умер в лесу от голода и нападения диких зверей. Ближе к концу истории, когда нужно было заста­вить Золуш­ку надеть хрустальную туфельку на ногу ее сестрицы Анны, эта угро­за стано­вится еще более зловещей: «Он умрет на плахе! В тюрьме! В яме!» — и иску­шен­­ный зритель может расслышать в ней намеки на советский опыт доноси­тельства одних членов семьи на других.

Опасные связи

Кадр из фильма «Золушка» по сценарию Евгения Шварца, режиссеры Надежда Кошеверова и Михаил Шапиро. 1947 год © Киностудия «Ленфильм»

Мачеха и ее дочери — единственные отрицательные персонажи сказки. Глав­ным пороком мачехи оказывается даже не жестокое обращение с Зо­луш­­кой, но не­­померное тщеславие. Ее главный капитал — не материальный доста­ток, а то, что она называет современным и актуальным для 1940-х годов сло­вом «связи». В литературном сценарии мачеха описывает их весьма подробно:

«Благодаря мне в церкви мы сидим на придворных скамейках, а в теа­тре — на директорских табуреточках. Солдаты отдают нам честь! Моих дочек скоро запишут в бархатную книгу первых красавиц двора! Кто превратил наши ногти в лепестки роз? Добрая волшебница, у дверей ко­торой титулованные дамы ждут неделями. А к нам волшебница пришла на дом. Главный королевский повар вчера прислал мне в подарок дичи».

«Большие связи», которыми гордится мачеха, делают ее до поры до времени неуязвимой даже для волшебства феи. И дело не в том, что жена лесничего — мещанка без такта и вкуса. Образ мачехи тоже связан с общественно-полити­ческим контекстом 1945–1946 годов: в ее поступках и речах читатели и зри­те­ли раз­ли­чали особенности определенной социальной группы.

Как убедительно показывают историки, к концу войны особенно упрочилось положение советской партийно-государственной номенклатуры, руководите­лей предприятий, местных начальников, а также тех работников сферы тор­говли и услуг, через которых все эти лица могли иметь доступ к разного рода материальным благам, но прежде всего к продуктам. Но стенограммы заседа­ний бюро обкомов партии, как пишет историк Игорь Орлов, свидетельствуют об «удивительно лояльном отношении к проворовавшимся и явно зарвавшимся руководителям». В Советском Союзе, таким образом, формировалось глубочай­шее социально-экономическое расслоение.

Советская сатира середины 1940-х неоднократно обрушивалась на тех, кто жи­вет по принципу «услуга за услугу», но никаких серьезных практических мер для того, чтобы остановить усиливающийся на глазах «новый класс», предпри­нято не было. Евгений Шварц попытался восстановить справедливость — хотя бы и в сказочном мире.

Что еще почитать о «Золушке»:

Багров П. «Золушка»: жители сказочного королевства [об истории создания и создателях кинофильма]. СПб., 2011.

Головчинер В. Е. Эпический театр Е. Шварца. Томск, 1992.

Евгений Шварц. Живу беспокойно… Из дневников. Л., 1990.

Житие сказочника. Евгений Шварц: Из автобиогр. прозы. Письма. Восп. о писателе. М., 1991.


Статья подготовлена в рамках работы над научно-исследовательским проектом ШАГИ РАНХиГС «Изоляционизм и советское общество: ментальные структуры, политические мифологии, культурные практики».

 
Как читать «Кортик»
 
Как читать «Сына полка»
28 августа на Arzamas
29 августа на Arzamas
30 августа на Arzamas
31 августа на Arzamas
1 сентября на Arzamas
4 сентября на Arzamas
5 сентября на Arzamas
6 сентября на Arzamas
7 сентября на Arzamas
8 сентября на Arzamas
11 сентября на Arzamas
12 сентября на Arzamas
13 сентября на Arzamas
14 сентября на Arzamas
15 сентября на Arzamas
18 сентября на Arzamas
19 сентября на Arzamas
20 сентября на Arzamas
21 сентября на Arzamas
22 сентября на Arzamas
25 сентября на Arzamas
26 сентября на Arzamas
История, Искусство

Определитель архитектурных стилей

От древнегреческой до экоархитектуры: все главные направления в одной таблице