Литература

5 новых книг о литературе

Шаламов о структурализме, Седакова о поэзии, Ортега-и-Гассет о Дон Кихоте — и другие недавно изданные сборники эссе о литературе, которые рекомендуют сотрудники книжного магазина «Порядок слов»

Варлам Шаламов. «Всё или ничего. Эссе о поэзии и прозе». Издательство «Лимбус-пресс». СПб., 2016

Литературные эссе Варлама Шаламова, впервые вышедшие отдельным томом, способны полностью поменять его образ в читательском сознании. Худой измученный человек в шапке-ушанке (полжизни лагерей, небольшой томик пронзительной лагерной прозы и психоневрологический интернат в финале) вдруг поправляет галстук, оказываясь интеллектуалом, эрудитом, блестящим литературоведом, иронич­ным критиком. Проведя многие годы в полной изоляции от культурного пространства, Шаламов удивительным образом выходит в авангард литератур­ных споров своего времени: он рассуж­дает об антиутопии Хаксли, ссылается на французских сюрреалистов, продолжает идеи Якобсона и разбирается в структурализме.

Вернувшись из лагеря, Шаламов был крайне недоволен состоянием современного литературоведения, особенно науки о стихах: не понимал, почему в стиховедении не введено и не разработано такое важное понятие, как поэтическая интонация, которая позволяет отличить стихи от не-стихов. Классическим примером «интонационного плагиата» Шаламов, например, считал «Реквием» Ахматовой, объявленный Чуковским ее главным вкладом в русскую поэзию, но написанный в интонациях раннего Кузмина. Большой блок работ по теории стихосложения, над которыми Шаламов трудился несколько лет, так и остался до сих пор невостребованным.

Впрочем, самое неожиданное в книге — затерявшаяся где-то в разделе теории прозы авторецензия «Моя проза». Превратив свой человеческий лагерный опыт в опыт литературный, Шаламов делает следующий шаг — он подвергает собственные произведения и собственный творческий метод отстраненному литературоведческому анализу. В Шаламова-писателя, который смотрит на Шаламова-лагерника, вглядывается Шаламов-литературовед. В риторике немецкого философа Теодора Адорно это можно было бы назвать «литературоведением после Освенцима».

Умберто Эко. «О литературе». Издательство Corpus. М., 2016

Новейший переводной сборник крестного отца семиотики — собрание разных текстов, написанных и прочитанных «по случаю», вдохновленных темой того или иного конгресса, симпозиума, встречи. Все тезисы, доклады, выступления безраздельно посвящены одному главному предмету — литературе — и представляют собой своеобразный гид по любимым темам Умберто Эко: символам («я знаю, что любое мое утверждение на этот счет будет тотчас же опровергнуто»), теории стилей («семиотика искусства — не что иное, как поиск и обнажение стилистических махинаций»), Данте, Аристотелю, Нервалю, Джойсу и так далее. А, например, в эссе о Борхесе и взаимовлияниях в литературе Эко пишет о том, что был одним из первых обладателей его напечатанной всего в 500 экземплярах и нераспроданной «Вавилонской библиотеки»; он ходил к друзьям и читал им отрывки из «Пьера Менара, автора „Дон Кихота“» вслух. 

Закрывается книга блестящим самоироничным эссе об истоках творческой жизни Умберто Эко — «Как я пишу». Здесь Эко признается, что к первым детским романам вначале рисовал картинки, которые и определяли будущее содержание произведения, и даже подумывал о том, чтобы перейти на комиксы; что в средней школе освоил жанр юмористических скетчей, а в лицее перешел на короткую прозу в духе магического реализма. Наконец, на этих страницах мы находим образчик настоящего футуристического рассказа авторства Умберто Эко ранних сороковых годов: «Луиджи был славный парень. Отведав блюда из зайцев, он отправился на Латеранский рынок купить ближайшее прошедшее время. Но по дороге упал в гору и умер. Блестящий пример героизма и человеколюбия, он был оплакан телеграфными столбами».

Ольга Седакова. «Похвала поэзии». Академия исследований культуры. М., 2015

Маленькая книга — полное и более точное название которой звучит так: «Заметки и воспоминания о разных стихотворениях, а также похвала поэзии» — была написана Ольгой Седаковой в заокской деревне Азаровке в 1982 году и изначально не предназна­чалась для публикации. Это ранняя проза Седаковой — личная, лирическая, вырастающая из воспоминаний о дет­стве, о дословесном опыте и первых встречах реальности с языком. И вместе с тем это глубокое теоретическое эссе, и содержание его не укладывается в какие-либо психоаналитические интерпретации. 

В тексте показаны оба сущностных измерения поэзии — рациональное и иррациональное. Определен сам феномен поэзии, поэтического языка и особенного поэтического статус-кво. Поэт — это и герой, и абсолютно свободный субъект (свободный до такой степени, что может отрешиться от себя самого). «Минимальный талант поэта состоит в памяти»: в удержании в одном сознании видений, звуков, смыслов прошлого и настоящего, а также в особой памяти человека, не полностью присутствую­щего в мире, улавливающего нечто за пределами видимого, — памяти, близкой предвидению.

В другом великолепном тексте о предмете и сущности поэтического слова — «Грамматике поэзии» — Владимир Бибихин писал: «Ольга Седакова не вписывается ни в одну из форм нынешней жизни, как ни в одну из форм прошлой тоже не вписывалась, ни учрежденческую, ни общественную, ни маргинальную. Она у всех, у писателей в том числе, на виду и неприметна; ее все читали и никто не прочел; ее все знают, и никто не знает ей цену. Удивительное присутствие!» В «Похвале поэзии» Ольга Седакова присутствует и как маленькая девочка, которая читает чужие письма, и как близкая собеседница — свободно цитирующая, ссылающаяся на вещи, как предпола­гается, слушателю хорошо известные, не переводящая цитат с итальянского, французского, латыни.

Эссе впервые вышло отдельным изданием и идеально подойдет для ношения под сердцем — в нагрудном кармане пиджака.

Хосе Ортега-и-Гассет. «Размышления о Дон Кихоте». Издательство Grundrisse. М., 2016

Как и следует ожидать от настоящего испанца, для Ортеги‑и‑Гассета «Дон Кихот» — лишь предлог. На деле книга представляет собой литературные и жанровые изыскания, в которых осмысление великого романа скорее отправная точка, чем действительное основание. Кроме того, это первая книга Ортеги-и-Гассета и в ней сформулированы основные идеи его философии. Так, именно в «Размышле­ниях», написанных в год начала Первой мировой, появляется знаменитое определение человека: «Я есть „я“ и мои обстоятельства», подразуме­вающее субъективность реальности и принципиальную конструируемость, интерпретируемость картины мира.

Формально книга разделена на две части: первая, «Предварительное размыш­ление», фокусируется на культурологических и философских аспектах; вторая, озаглавленная «Трактат о романе», включает собственно эссе о литературных жанрах, исследование мифа как художественного искажения истории, расследование фигуры мима, героя, рассуждения о поэзии, сопоставление Флобера, Сервантеса и Дарвина. Ностальгическое понимание эпоса как работы со всеобщностью памяти, принципиально воображающей и не ищущей для своих героев реального эквивалента (попытка представить себе Елену как сельскую красавицу, из-за которой подрались жители соседствующих деревень, не приведет к более глубокому пониманию Гомера, а только запутает дело), противопоставляется несколько надменной и скупой характеристике романа как более или менее искусного описания действительности. Если воображаемое всегда поэтично, то действительность — воплощенная антипоэзия. Но к какому из этих противоположных миров отнести Дон Кихота? Он — линия пересечения, грань, где сходятся оба полюса.

Кульминацией текста выступают ветряные мельницы культуры, изображение которых мы видим на обложке. «Культура — идеальная грань вещей — стремится образовать отдельный самодовлеющий мир, куда мы могли бы переместить себя. Но это иллюзия. Культура может быть расценена правильно только как иллюзия, как мираж, простертый над раскаленной землей», — предостерегает Ортега-и-Гассет.

Современники не оценили «Размышлений о Дон Кихоте», на что философ досадовал всю оставшуюся жизнь: в разрозненных отступлениях они не нашли ожидаемой логики и связи разнохарактерных частей. Но жанр эссе тем и хорош, что представленные на привередливый суд фрагменты можно собрать в свой собственный калейдоскоп идей.

Уистен Хью Оден. «Чтение. Письмо. Эссе о литературе». Издательство Ольги Морозовой. М., 2016

Сборник литературных эссе Одена, изданный вслед за «Застольными беседами с Аланом Ансеном», в сущности, продолжает нежно любимый Оденом жанр table talk (каждый студент знал, в каком именно кафе можно найти мэтра, чтобы побол­тать с ним о Шекспире за рюмкой хереса): «Единственный вид устной речи, приближающийся к поэти­ческому идеалу символизма, — вежливый застольный разговор». Собеседник в эссе, конечно, воображаемый, но он всегда рядом с Оденом, как его знаменитый саквояж с мини-баром.

Помимо «персональных» эссе («Отелло» с точки зрения Яго, судебное разбирательство над Йейтсом, не лишенный приятности для русского читателя восторженный текст о Бродском), в книгу включены две важнейшие работы — «Чтение» (о читателях) и «Письмо» (о писателях). Читателям Оден сходу дает совет не рассуждать об искусстве до сорока лет («Юность ест и читает то, что советует авторитет, поэтому иногда ей приходится обманывать себя, притворяться, что она любит оливки и „Войну и мир“ больше, чем в действи­тельности»), только со временем «удовольствие становится тем, чем было для нас в детстве, — верным критерием высокого качества книги». Рецензентам и критикам (как одной из разновидностей читателей) поэт советует не тратить свое время на обсуждение плохих книг: «Есть книги незаслуженно забытые, но нет ни одной, которую бы мы незаслуженно помнили». Вместе с писателями Оден сетует на то, что в течение многих веков на творческой кухне появилось не так уж много усовершенствований: алкоголь, табак, кофе да бензедрин.

Оден фиксирует общее пространство, в котором встречаются и взаимодей­ствуют писатель и читатель: это язык, работа с ним и ответственность за него («язык — общая собственность лингвистической группы»), а единственное зло, связанное с литературой, — «порча языка». Поэтому Оден предлагает читателям и писателям совместную языковую практику: писателям — перепечатывать рукописный текст на пишущей машинке, чтобы взглянуть на него отстраненно и самокритично; читателям же делать обратное — переписывать чужой текст от руки, чтобы проверить его качество («рука постоянно ищет повод остановиться»).

И закончить рецензию непременно стоит цитатой, где Оден говорит о рецензиях и роли в них цитат: «Любой рецензент в данный момент образованнее, чем его читатель, ибо он читал книгу, которую обозревает, а читатель — нет. Но, когда мы читаем образованного критика, больше пользы приносят выбранные им цитаты, чем его комментарии».

13 июня на Arzamas
14 июня на Arzamas
15 июня на Arzamas
16 июня на Arzamas
17 июня на Arzamas
18 июня на Arzamas
19 июня на Arzamas
20 июня на Arzamas
21 июня на Arzamas
22 июня на Arzamas
23 июня на Arzamas
24 июня на Arzamas
25 июня на Arzamas
26 июня на Arzamas
27 июня на Arzamas
28 июня на Arzamas
29 июня на Arzamas
30 июня на Arzamas
1 июля на Arzamas
4 июля на Arzamas
5 июля на Arzamas
6 июля на Arzamas
7 июля на Arzamas
8 июля на Arzamas
11 июля на Arzamas
12 июля на Arzamas
13 июля на Arzamas
14 июля на Arzamas
15 июля на Arzamas
18 июля на Arzamas
19 июля на Arzamas
20 июля на Arzamas
21 июля на Arzamas
22 июля на Arzamas
25 июля на Arzamas
26 июля на Arzamas
27 июля на Arzamas
28 июля на Arzamas
29 июля на Arzamas
1 августа на Arzamas
2 августа на Arzamas
3 августа на Arzamas
4 августа на Arzamas
5 августа на Arzamas
8 августа на Arzamas
9 августа на Arzamas
10 августа на Arzamas
11 августа на Arzamas
12 августа на Arzamas
15 августа на Arzamas
16 августа на Arzamas
17 августа на Arzamas
18 августа на Arzamas
19 августа на Arzamas
22 августа на Arzamas
23 августа на Arzamas
24 августа на Arzamas
25 августа на Arzamas
26 августа на Arzamas
29 августа на Arzamas
30 августа на Arzamas
31 августа на Arzamas
1 сентября на Arzamas
2 сентября на Arzamas
3 сентября на Arzamas
4 сентября на Arzamas
5 сентября на Arzamas
6 сентября на Arzamas
7 сентября на Arzamas
8 сентября на Arzamas
9 сентября на Arzamas
10 сентября на Arzamas
11 сентября на Arzamas
12 сентября на Arzamas
13 сентября на Arzamas
14 сентября на Arzamas
15 сентября на Arzamas
16 сентября на Arzamas
17 сентября на Arzamas
18 сентября на Arzamas
19 сентября на Arzamas
20 сентября на Arzamas
21 сентября на Arzamas
22 сентября на Arzamas
23 сентября на Arzamas
24 сентября на Arzamas
25 сентября на Arzamas
26 сентября на Arzamas
27 сентября на Arzamas
28 сентября на Arzamas
29 сентября на Arzamas
30 сентября на Arzamas
3 октября на Arzamas
4 октября на Arzamas
5 октября на Arzamas
6 октября на Arzamas
7 октября на Arzamas
10 октября на Arzamas
11 октября на Arzamas
12 октября на Arzamas
13 октября на Arzamas
14 октября на Arzamas
17 октября на Arzamas
18 октября на Arzamas
19 октября на Arzamas
20 октября на Arzamas
21 октября на Arzamas
24 октября на Arzamas
25 октября на Arzamas
26 октября на Arzamas
27 октября на Arzamas
28 октября на Arzamas
31 октября на Arzamas
1 ноября на Arzamas
2 ноября на Arzamas
3 ноября на Arzamas
4 ноября на Arzamas
7 ноября на Arzamas
8 ноября на Arzamas
9 ноября на Arzamas
10 ноября на Arzamas
11 ноября на Arzamas
14 ноября на Arzamas
15 ноября на Arzamas
16 ноября на Arzamas
17 ноября на Arzamas
18 ноября на Arzamas
21 ноября на Arzamas
22 ноября на Arzamas
23 ноября на Arzamas
24 ноября на Arzamas
25 ноября на Arzamas
28 ноября на Arzamas
29 ноября на Arzamas
30 ноября на Arzamas
1 декабря на Arzamas
2 декабря на Arzamas
Искусство, Антропология

Что надо знать, чтобы понимать Миядзаки

Роботы, бумажные птицы, превращение в зверей и что все это значит

Подписка на еженедельную рассылку

Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости

Введите правильный e-mail