Литература

Корней Чуковский — о набоковской лжи

Корней Иванович Чуковский обсуждает в личной переписке обиду, которую нанес ему Владимир Набоков

Корней Чуковский в Переделкине. 1964 год © ТАСС

Соня [Роман Гринберг] Роман Гринберг — издатель нью-йоркского русскоязычного литературного альманаха «Воздушные пути», выходившего в 1960–1967 годах. В нем впервые были опубликованы «Поэма без героя» Анны  Ахматовой, запись суда над Иосифом Бродским и пр. Гринберг начал перепи­сываться с Чуковским, подписываясь «Соней Г.», в 1964-м году. Их оживленная переписка, затрагивавшая самые разные, но прежде всего литературные темы, длилась три года; Чуковскому в то время было уже за 80. Сам Чуковский называл Соню «милой» и «загадочной»; при жизни писателя мистификация Гринберга разгадана не была. Инкогнито «Сони» впервые было раскрыто в нью-йоркском «Новом журнале» в 1976-м году, со слов вдовы издателя. — Корнею Чуковскому, 24 декабря 1966 года

На днях Владимир Владимирович прислал мне новое, исправленное издание своих автобиографических воспоминаний. Как обычно, перед тем как прочесть, вернее — перечесть их, я просмотрела в индексе знакомые мне имена. Против Вашего имени — Чуковский — автор указывает на стр. 254, смотреть Корнейчук, и там я прочла интересную историю о Вашей поездке в Англию в 1916 году в качестве члена специальной группы. Он сообщает следующее: «Там был официальный банкет под председательством сэра Эдварда Грея и забавное интервью с королем Георгом V, у которого Чуковский, enfant terrible группы, добивался узнать, нравятся ли ему произведения Оскара Уайльда — „ди ооаркс оф Оалд“. Король, не отличавшийся любовью к чтению и сбитый с толку акцентом спрашивавшего, ответил в свою очередь вопросом, нравится ли гостю лондонский туман (позже Чуковский торжественно цитировал это как пример английского ханжеского замалчивания писателя из‑за аморальности его личной жизни)». Как это занимательно! Я не знала, что Ваш интерес к литературе так велик, что вы были способны взрывать правила дворцового этикета. Искренние мои поздравления по этому поводу. 

Корней Чуковский — Соне [Роману Гринбергу], январь 1967 года

Соня, милая Соня! 

<…> Выдержку из воспоминания Вашего друга я получил и никак не могу представить себе, зачем и над чем он глумится. Действительно. У меня не было гувернеров, какие были у него, и английский язык я знаю самоучкой. Он был барин, я был маляр, сын прачки, и если я в юности читал Суинберна, Карлейла, Маколея, Сэмюэля Джонсона, Хенри Джеймса, мне это счастье далось в тысячу раз труднее, чем ему. Над чем же здесь смеяться? Выдумку о том, будто я в Букингэмском дворце обратился к королю Георгу с вопросом об Уайльде — я считаю довольно остроумной, но ведь это явная ложь, клевета. Конечно, это не мешает мне относиться ко многим его произведениям с любовью, радоваться его литературным успехам, — 65 лет литературной работы приучили меня не вносить личных отношений в оценку произведений искусства, но я уверен, что никто из знающих меня не поверит злому вымыслу знаменитого автора. 

Соня [Роман Гринберг] — Корнею Чуковскому, 11 февраля 1967 года

Дорогой Корней Иванович,

я нахожу набоковскую ложь отвратительной и собираюсь написать ему об этом, процитировав в своем письме Ваши слова. В самом деле, выдумать, как французы говорят, сплошную неправду о живом человеке — какая безвкусица! И это не первый раз случается с ним…

Корней Чуковский — Соне [Роману Гринбергу], 22 апреля 1967 года

Относительно Влад. Влад-ча: люди, прочитавшие его мемуары (я не читал их), пишут мне с удивлением, с возмущением по поводу его строк обо мне: видят здесь чуть не пасквиль. Но я вскоре поостыл и думаю, что в то время — 1915–1916 годах — во мне было, очевидно, что-то, что дало пищу его анекдоту. Самый анекдот — выдумка, но возможно, что он верно отразил то неуважительное чувство, которое я внушал окружающим. Я был очень нескладен: в дырявых перчатках, не умеющий держаться в высшем обществе — и притом невежда, как все газетные работники, — невежда поневоле, самоучка, вынужденный кормить огромную семью своим неумелым писанием. Отец же Вл[адимира] Вл[адимировича] был человек очень высокой культуры. У него была особая игра: перечислять все имена героев Диккенса — чуть ли не триста имен. Он соревновался со мною. Я изнемогал после первой же сотни. Мы в шутку состязались в знании всех романов А. Беннета. Он и здесь оказывался первым: назвал около двух десятков заглавий, я же читал всего восемь. Я всегда относился к нему с уважением и любовно храню его немногие письма и дружеские записи в «Чукоккала». Сейчас прочитал статью о «Pale Fire» в anniversary issue of the Tri-Quarterly и «Comments on Eugene Onegin» в Slavic Review XXIV, 4 декабря 1965 года, — и решил свою статью положить на ту полку, где хранятся мои posthumous writings  То есть произведения, предназначенные для публикации после смерти автора.

Соня [Роман Гринберг] — Корнею Чуковскому, 7 мая 1967 года

Относительно Набокова: после того как я написала ему насчет его выдумки относительно Вашей поездки в Лондон вместе с его отцом, он в ответ просил меня передать Вам, что его сын вырос на вашем «Крокодиле» и «Мойдодыре». Мне кажется, что он чувствует себя очень неловко, будучи уличенным.

Из дневника Корнея Чуковского, 8 ноября 1967 года

Я вспомнил Влад. Влад. Набокова — когда он был мальчиком — балованным барчуком. Я пришел к ним — к его отцу — он жил в особняке на Б. Морской. Я, полунищий литератор, обремененный семьей, пришел по его приглашению, и как высокомерно взглянул на меня юный миллионер! И сразу заявил, что ему гораздо дороже и ближе, чем я, — Валериан Чудовский, кропавший в «Аполлоне» какие-то претенциозные статейки.

28 августа на Arzamas
29 августа на Arzamas
30 августа на Arzamas
31 августа на Arzamas
1 сентября на Arzamas
4 сентября на Arzamas
5 сентября на Arzamas
6 сентября на Arzamas
7 сентября на Arzamas
8 сентября на Arzamas
11 сентября на Arzamas
12 сентября на Arzamas
13 сентября на Arzamas
14 сентября на Arzamas
15 сентября на Arzamas
18 сентября на Arzamas
19 сентября на Arzamas
20 сентября на Arzamas
21 сентября на Arzamas
22 сентября на Arzamas
25 сентября на Arzamas
26 сентября на Arzamas
История, Искусство

Определитель архитектурных стилей

От древнегреческой до экоархитектуры: все главные направления в одной таблице