Боги, монстры, Ренуар и поедатели свинины

Какие политические взгляды были у Астерикса, откуда взялось табу на поедание свиней и вера в «больших богов», что случилось с классической музыкой, что общего между скандинавскими троллями и Халком и другие любопытные тексты из иноязычной прессы

За что Господь не любит Ренуара?

У озера. Картина Пьера Огюста Ренуара. Франция, 1880 год © The Art Institute of Chicago

В начале октября возле бостонского Музея изящных искусств прошла акция против экспонирования работ Пьера Огюста Ренуара. Художника, гласил один из транспарантов, ненавидит даже сам Бог. О том, почему его невзлюбили ценители искусства, можно прочитать в The Atlantic: 

«Сейчас, как и при жизни Ренуара, критики сетуют, что он был неразборчив с цветом. Что он полностью игнорировал линию и композицию. Его работы никогда не были ни формальным исследованием света и тени, как у Моне, ни социальной критикой рубежа веков, как у Мане. Один из яростных критиков импрессионизма, Альберт Вольфф, писавший для Le Figaro, в 1876 году отмечал, что Ренуар обращается с краской неестественно, а то и вовсе ужасно. „Попробуйте объяснить господину Ренуару, — писал он, — что женский торс — это не масса гниющей плоти с зелеными и фиолетовыми пятнами, свидетельствующими о полном разложении трупа!“»

Терри Иглтон об утопиях

Гравюра из первого издания «Утопии» Томаса Мора. 1516 год © Wikimedia Commons

В следующем году «Утопии» Томаса Мора исполнится 500 лет. По этому поводу известный британский литературовед Терри Иглтон рассуждает в The Guardian об актуальности одноименного жанра. Лучшие утопии, полагает он, не прославляют будущее или, наоборот, прошлое, а указывают на напряжение, существующее между ними в настоящем: 

«Будучи человеком своего времени, Томас Мор не мыслил подобными категориями. Он не разделял современной концепции истории как постоянного изменения, и оглядываясь на его великий трактат, невольно хочется предположить, что он в некоторой степени был прав. Ведь больше всего в «Утопии» поражает ее современность, а засилье жадных, беспринципных и бесполезных сегодня столь же очевидно, как и в 1516 году. Заговор богатых длится невероятно долго».

Классическая музыка в эпоху смартфонов

У пианино. Гравюра 1875 года © New York Public Library

Почему стареет аудитория академи­ческой музыки? Не утратила ли она свою релевантность? Над этими далеко уже не новыми вопросами размышляет в австралийском журнале The Monthly пианистка Анна Голдсуорси. В своем эссе она прослеживает, как разитель­ные перемены в образе жизни, недостаток времени и дефицит внимания все больше превращают классику в нишевой продукт. Еще в начале ХХ века, пишет Голдсуорси, пианино было «духовным очагом» в домах среднего класса, а музыку не только слушали — ее читали, к ней прикасались.

«Появление звукозаписи привело к буму классической музыки, но в то же время парадоксальным образом посеяло семена ее избыточности. Больше не нужно было заниматься музыкой, чтобы насладиться ею дома; классическая музыка отныне принадлежала профессионалам, чье безупречное мастерство было навечно спрессовано в пластинку… К 1960-м семьи собирались уже не столько вокруг пианино, сколько перед телевизором, а в XXI веке они вовсе перестали собираться вокруг чего-либо — они расселись по комнатам и общаются теперь с маленькими экранчиками».

Существуют ли универсалии в музыке?

Музыканты. Миниатюра из Манесского кодекса. XIV век © Universitätsbibliothek, Heidelberg

С давних пор гуманитарные науки — по крайней мере на Западе — ориентированы на поиск межкультурных различий. Однако это не отменяет поразительного сходства творчества французских трубадуров с грузинским эпосом «Рыцарь в тигровой шкуре» или песен японских гейш с песнями проституток средневековой Европы. Подобные совпадения объясняют по‑разному: юнгианскими архетипами, общим происхождением или схожим контекстом существования культур. Историк музыки Тед Джойя в интернет-журнале The Smart Set предлагает опираться и на разработки нейробиологов:

«Этномузыковеды и нейробиологи преподают в одних и тех же университетах, но, похоже, совсем не общаются друг с другом. Музыкальные эксперты настаивают на том, что каждая локальная традиция исполнения уникальна и не сравнима с другими, а ученые доказывают, что все песенные традиции имеют что-то общее. Может, кто-нибудь соберет этих ребят вместе на ланч? Пусть они разрешат свои разногласия».

Что было раньше — большие боги или большие города?

Воин с плетеным щитом. Соломоновы острова, 1880-е годы © Wikimedia Commons

Зачем воины племени кварааэ на Соло­моновых островах приносили в жертву свиней перед битвой? Этот непрак­тичный, на первый взгляд, ритуал и вера в то, что он гарантировал помощь предков в бою, сплачивали сообщество. Это касается и прочих ритуалов и религиозных убеждений. Профессор Университета Британской Колумбии (Канада) Ара Норензаян выдвинул гипотезу: цивилизации разрастались вместе с системами верований, а «большие боги» (всесильные и всезнающие божества, вмешивающиеся в жизнь человека) позволяли формировать большие и сложные группы. Ученые из Новой Зеландии решили проверить эту гипотезу. Исследовав 96 австронезий­ских культур, они обнаружили, что 37 из них свойственны представления о «сверхъестественном наказании», 22 — сложное политическое устройство и лишь шести — вера в «больших богов». «Большие боги», утверждают ученые, возникают в уже существующих сложных сообществах, формирование которых связано с верой в «сверхъестественные наказания». Подробности — на сайте Nautilus.

Откуда пошло табу на свинину?

© Basic Books

На Ближнем Востоке, в отличие от Соломоновых островов, свиней в жертву не приносили. Связано это, вероятно, с тем, что свинья не прочь полакомиться экскрементами и трупами, а потому считается нечистым животным. В то же время на территории Месопотамии и Древнего Египта археологи обнаруживают кости свиней в основном вдали от городских центров. Историк Марк Эссиг пишет:

«Многие люди по разным причинам отвергали свинину в куль­турах Древнего Ближнего Вос­тока. Он был землей овец, коз и крупного рогатого скота. Кочевники не держали свиней, поскольку не могли перегонять их через пустыню. Деревни в засуш­ливых районах отказывались от них, потому что свиньям требовался надежный источник воды. Жрецы, правители и чиновники не ели свинину, поскольку получали коз и овец из центральной распределительной системы, а свиней считали грязными. Важным источником питания свиньи оставались лишь в неэлитных районах городов, где они поедали отходы и служили запасами продовольствия для людей, живущих на окраинах».

У евреев же эта свойственная ближневос­точным народам черта и вовсе стала важнейшей составляющей их культурной идентичности — во многом благодаря греческим и римским захватчикам, свинину, в отличие от них, жаловавшим. Отрывок из книги Эссига «Lesser Beasts» («Низшие животные») читайте на сайте longreads.com.

Герои-монстры: от исландских саг до вселенной Marvel

Греттир Асмун­дарсон. Миниатюра из исландского манускрипта XVII века © Wikimedia Commons

Слово «тролль» в скандинавских сагах было многозначным, рас­сказывает на сайте The Conver­sation ученый Кембриджского университета Ребекка Меркельбах. Нередко им обозначали ведьм, берсерков, живых мертвецов и даже людей, которые были больше, сильней или уродливей остальных. Такие персонажи, как Хёрд Грим­кельссон или Греттир Асмундарсон, были амбивалентными изгоями, одно­временно опасными для общества и защищавшими его. Это роднит их с персонажами современной поп‑культуры вроде Халка.

«У Брюса Баннера явные проблемы с управле­нием гневом, но когда он превращается в Халка, его сила позво­ляет ему совершать удивительные под­виги и защищать общество. Однако двойственный характер может обра­тить его против его же друзей и союз­ников, так же как Хёрд восстает против семьи, когда собирается сжечь собственную сестру в ее доме».

Политические взгляды Астерикса

Обложка английского издания первого сборника комиксов про Астерикса. 1961 год © Dargaud

По-своему противоречив и другой знаменитый персонаж комиксов — галл Астерикс, созданный писателем Рене Госинни и художником Альбером Удерзо. Так, в деревне галлов с ее тор­жественными праздниками и отсут­ствием религиозных ритуалов одни видят намек на Третью республику, а другие, указывая на происхождение Госинни и сравнивая друида Панора­микса с раввином, — еврейское поселение в Восточной Европе. То же самое касается политической подоплеки историй об Астериксе.

«Галльская демократия опасается народа. Есть те, кто знает (Панорамикс и — в меньшей степени — Астерикс), и есть общественное мнение, это большое доверчивое животное, готовое броситься в руки первого встречного прорицателя. В конце каждой истории порядок восстанавливается, а барду затыкают рот, как поэту в платоновском государстве».

Однако после 1968 года в комиксе появляется критика общества потребления, освистываются дипломированные управленцы, а солдаты требуют самоуправления. Подробности читайте в материале BibliObs.

19 октября
20 октября
23 октября
24 октября
25 октября
26 октября
27 октября
30 октября
31 октября
1 ноября
2 ноября
3 ноября
6 ноября
7 ноября
8 ноября
9 ноября
10 ноября
13 ноября
14 ноября
15 ноября
16 ноября
17 ноября
Литература

История «Питера Пэна»

Как Джеймс Барри создал один из самых страшных текстов для детей