Литература

Как читать Набокова

Филолог Александр Долинин объясняет на примере пяти рассказов (осторожно, спойлеры!)

В романе «Под знаком незаконнорожденных» Набоков перифразировал одну из притч царя Соломона (25:2): «Слава Божия — спрятать вещь, а слава человека — найти ее». Каждый набоковский рассказ и роман что-то прячет, и читатель должен научиться разыскивать спрятанное, решая разнообраз­ные загадки, предлагаемые ему богоподобным автором, — загадки сло­весные, фабульные, интертекстуальные. Посмотрим, как это делается, на примере пяти рассказов, данных в хронологическом порядке.

Владимир Набоков. Фотография, напечатанная вместе с интервью в журнале Playboy. 1964 годChristie’s Images / Bridgeman Images / Fotodom

«Пильграм» (1930) 

Герой рассказа — малосимпатичный берлинский бюргер Пильграм. В фамилии его угадывается синоним к слову «паломник» — пилигрим. Он владелец лавки экзотических вещей и в некотором смысле странный и тайный паломник, чья Мекка всегда с ним, хотя сам он не отдает себе в этом отчета. Пильграм откры­вает длинный ряд набоковских героев с раздвоенным сознанием, которые сосуществуют в двух параллельных мирах. Эти миры едва соприкасаются друг с другом: мир обыденности и мир воображаемый, мир тут и мир там. Бюргер Пильграм имеет одну, но пламенную страсть — не к шахматам (как в «Защите Лужина») и не к ним­феткам (как в «Лолите»), а к бабочкам. Как известно, ту же страсть разделял сам Набоков. Превосходный энтомолог и коллекционер, Пильграм никогда не выезжал за пределы Пруссии и отчаянно мечтает о том, чтобы ловить редчайших бабочек далеких стран. Но судьба, или своенравная авторская воля, как это всегда бывает у Набокова, играет с бедным Пильграмом злые шутки. Дважды он собирает деньги, чтобы отправиться в паломничество, и дважды их теряет. Наконец, в третий раз судьба ему улыбается. Тайком от жены он готовится к путешествию, покупает билет на поезд, запирает лавку, собирает вещи. Он уже готов ехать на вокзал, как вдруг вспоминает, что у него нет с собой мелочи. Когда Пильграм возвращается в лавку, копилка падает у него из рук, разбивается, а монеты рассыпаются по полу. На фразе «Пильграм нагнулся, чтобы их собрать» рассказ прерывается, автор оставляет героя на пороге счастья и переходит к его жене Элеоноре, которая, вернувшись поздно вечером домой, находит прощальную записку мужа: «Я уехал в Испа­нию. Ящиков с алжирскими не трогать. Кормить ящериц». Элеонора рыдает. Эту сцену прерывает финальный авторский комментарий: «Да, Пильграм уехал далеко. Он, вероятно, посетил и Гранаду, и Мурцию, и Альбарацин, — вероят­но, увидел, как вокруг высоких, ослепительно белых фонарей на севильском бульваре кружатся бледные ночные бабочки; вероятно, он попал и в Конго, и в Суринам и увидел всех тех бабочек, которых мечтал увидеть».

Обратим внимание на троекратно повторенное «вероятно», которым всеведу­щий автор отказывается от своего всеведения. Подобным образом в классиче­ском рассказе Амброза Бирса «Случай на мосту через Совиный ручей» (1890) девять раз повторяет­ся глагол seem — «кажется». Когда в конце рассказа Бирса выясняется, что ге­рой вовсе не спасся чудесным образом, как мы думали, а был повешен на мосту через Совиный ручей и вся история его спасения разыгрывалась в его вообра­же­нии, мы не можем обвинить автора в том, что он нас не предупреждал. Девять раз он предупредил нас этими глаголами. В «Пильграме» последняя фраза сообщает нам, что герой мертв, но это не важно: «И в некотором смысле совершенно не важно, что утром, войдя в лавку, Элеонора увидела чемодан, а затем мужа, сидящего на полу среди рассыпанных монет, спиной к прилавку с посиневшим, кривым лицом, давно мертвого».

Набоков намекает нам, что физической смертью жизнь сознания, вероятно, не заканчивается, и — единственный из всех крупных русских писателей — превращает смерть в несобытие. Пильграм — первый из его героев, который уходит в мир иной, мир своей мечты. Первый герой, но не последний. Такой же переход границы между здесь и там совершат герои рассказов «Совершенство» и «Лик», романов «Защита Лужина», «Приглашение на казнь», «Под знаком незаконнорожденных» и других.

«Адмиралтейская игла» (1933) 

О том, что заглавие — это цитата из «Медного всадника», сказано в самом начале рассказа. Сам он устроен как читательское письмо автору дурно напи­санного дамского романа, который этой цитатой назван: «Адмиралтейская игла». Рассказчик и автор письма подозревает, что Сергей Солнцев, чьим именем подписан роман, на самом деле псевдоним, а под ним скрывается его давняя возлюбленная Катя, описавшая в претенциозно пошлом духе исто­рию их любви и тем самым испохабившая его драгоценные воспоминания. В своем письме он пытается вызволить их прошлое из «унизительного плена» и спасти образ самой Кати. Он пишет эту историю по-другому, по-набоковски: с точ­ны­ми подробностями, неожиданными выразительными метафорами, фирмен­ны­ми набоковскими цитатами и аллюзиями — Блок, Верлен, Апухтин, цыганские романсы, которые пела Катя. Все это противопоставляется кусочкам из романа Сергея Солнцева, где те же улицы, персонажи и разговоры представ­лены сов­сем иначе, через клише, банальные стертые образы.

Главным конфликтом рассказа оказывается конфликт не людей, но двух лите­ратурных стилей, двух типов художественного сознания, которые по-разному деформируют одну и ту же реальность. В финале герой умоляет свою Катю больше не писать, а затем предполагает: «Может быть, Катя, все-таки, несмо­тря ни на что, произошло редкое совпадение, и не ты писала эту гиль  Гиль (устар.) — вздор, чепуха., и со­мнительный, но прелестный образ твой не изуродован. Если так, то прошу Вас извинить меня, коллега Солнцев». Вероятно, виновна не только Катя, но и сам рассказчик. В чем же его вина? В идентификации с литературным героем, в смешении жизни и искусства, в чем Набоков видел страшный грех. Правиль­на ли его интерпретация романа как дурной автобиографии? Возможно, и нет. Доверять рассказчику нельзя: все герои-рассказчики Набокова всегда ненадеж­ны. И за тем, что они нам рассказывают, всегда можно распознать другую реальность, которую они по тем или иным причинам пытаются от нас скрыть.

«Весна в Фиальте» (1936) 

Фиальта — вымышленное название приморского городка, где соединились черты Ялты и итальянского Фиуме, который сейчас называется Риека и нахо­дится в Хорватии. Набоковская Фиальта устроена так же, как Фиуме. Там есть старый и новый город, а неподалеку — высокая гора. Важно — и это мы увидим позже, — что Набоков назвал ее именем святого Георгия.

В этом городе герой-рассказчик встречает свою возлюбленную, с которой его связывают очень давние отношения: они познакомились еще в России в 1917 го­ду. В Фиальте они встречаются случайно, не очень часто, но и не очень редко, и всякий раз, когда судьба их сводит, быстро и непринужденно занима­ются любовью. Они не пытаются специально поддерживать эти отношения и, расставшись, тут же забывают друг о друге. Васенька, герой, благополучно женат, его возлюбленная Нина тоже замужем за писателем по имени Ферди­нанд.

В названии города звучит еще слово «фиал» — сосуд. На это можно было бы не обратить внимания, если бы не проведенный через весь рассказ мотив чаши и сосуда. Нинино дружественное любострастие сравнивается с ковшиком родни­ковой воды, которой она «охотно поила всякого». В предпоследний раз герои встречаются в кафе, и Нина пьет из бокала, присосавшись к соломинке. Еще из одного фиала, или сосуда, пьет эпизодический персонаж — некий англичанин, которого герой замечает сразу же по приезде в Фиальту. Просле­див за его жадным, вожделеющим взглядом, герой вдруг видит Нину. Потом, в кафе, Васенька и Нина снова встречают этого англичанина: «На столике перед ним стоял большой бокал с ярко-алым напитком». Васенька снова замечает вожделение в его глазах, но на этот раз оно направлено не на Нину, а на ноч­ную бабоч­ку «с бобровой спинкой», которую он ловко снимает с окна и «пере­водит в коробок».

Упоминание о бабочках у Набокова — почти всегда знак авторского присут­ствия; как кажется, сам богоподобный автор в обличье жадного до женщин-бабочек англичанина явился в сотворенный им приморский городок, чтобы решить судьбу своих героев. Это как бы главный режиссер разыгрывающегося спектакля или представления, о театральности которого напоминают афиши и рекламы приближающегося к Фиальте бродячего цирка. В конце концов цирковой фургон и убьет Нину.

Герои же разыгрывают некое пародийное подобие легенды о святом Георгии как победителе змея и спасителе принцессы. Решающий последний разговор Васеньки и Нины происходит, когда они смотрят на гору Святого Георгия. В этом спектакле роль дракона отводится циничному Фердинанду, в плену у которого томится прекрасная, хотя и совсем не целомудренная Нина. По идее, Васенька должен оказаться тем героем, который вызволяет Нину из плена. Однако в рассказе он никого не спасает, хотя вялую попытку изме­нить их отношения и с запозданием признаться Нине в любви все-таки предпринимает: «С невыносимой силой я пережил (или так мне кажется теперь) все, что когда-либо было между нами, начиная вот с такого же поцелуя, как этот; и я сказал, наше дешевое, официальное „ты“ заменяя тем одухотворенным, выразительным „вы“, к которому кругосветный пловец возвращается, обогащенный кругом: „А что, если я вас люблю?“ Нина взгля­нула, я повторил, я хотел добавить… но что-то, как летучая мышь, мелькнуло по ее лицу, быстрое, странное, почти некрасивое выражение, и она, которая запросто, как в раю, произносила непристойные словечки, смутилась; мне тоже стало неловко… „Я пошутил, пошутил“, — поспешил я воскликнуть, слегка обнимая ее под правую грудь».

Таким образом, псевдо святой Георгий не спасает прекрасную деву — и ее заби­рает смерть, или, иначе говоря, воля автора: «Причем Фердинанд и его прия­тель, неуязвимые пройдохи, саламандры судьбы, василиски счастья, отдела­лись местным и временным повреждением чешуи, тогда как Нина, несмотря на свое давнее, преданное подражание им, оказалась все-таки смертной». Вспомним, что святой Георгий — покровитель Англии, и георгиевский флаг с красным крестом на белом фоне до сих пор остается английской эмблемой. Тогда истинным аналогом святого Георгия можно считать не Васеньку, а безымянного англичанина, или, вернее, скрытого под его маской Набокова. Он избавляет Нину от недостойных ее мужчин и отправляет в мир иной, подобно бабочке, которую он отправил в коробок.

«Облако, озеро, башня» (1937) 

Если произнести название вслух, можно заметить, что оно написано дактилем. Набоков сам обращает на это наше внимание: «На той стороне, на холме, густо облепленном древесной зеленью (которая тем поэтичнее, чем темнее), выси­лась прямо из дактиля в дактиль старинная черная башня». Герой рассказа, русский эмигрант Василий Иванович, одинокий человек с умными и добрыми глазами и любитель русской поэзии, которого Набоков или невидимый автор называет своим представителем, видит этот необыкновенный пейзаж во время увеселительной поездки по Германии. Замечательный вид «по невыразимой и неповторимой согласованности его трех главных частей, по улыбке его, по какой-то таинственной невинности… был чем-то таким единственным, и род­ным, и давно обещанным». Глядя на него, он испытывает «чудное, дро­жащее счастье». Обратим внимание на одну, казалось бы, малозаметную под­робность. Облако, отражающееся в воде озера, не движется. Оно, как и весь пейзаж, находится «в неподвижном и совершенном сочетании счастья». Такое бывает только на картине, и Василий Иванович как будто попадает в простран­ство, где остановлено время.

Набоков любил Герберта Уэллса и несколько раз упоминал в своей прозе его рассказ «Дверь в стене». Герой, в детстве блуждая по Лондону, замечает белую стену и зеленую дверь в ней, которая манит его, приглашая открыть. Открыв ее, он оказывается в чудесном саду, где гуляют на свободе две пантеры, где он играет с другими детьми, чего с ним в действительности не случалось. Вернувшись в жестокую действительность, мальчик навсегда теряет возмож­ность открыть зеленую дверь. Нечто подобное происходит и с Василием Ивановичем. Он проходит сквозь невидимую стену, открывает невидимую калитку и оказывается в неизвестном пространстве, на постоялом дворе, хозяин которого плохо и мягко говорит по-русски. Василий Иванович решает поселиться здесь навсегда, потому что все кругом «было помощью, обещанием и отрадой». Но, как и мальчик в рассказе Уэллса, он навсегда теряет доступ в этот земной рай. Почему? Чтобы понять, нужно обратить внимание на время написания рассказа.

Уже став звездой мировой величины, Набоков всегда настаивал на том, что ни политические события, ни исторические катаклизмы в его творчестве не отразились. Это миф: Набоков не мог не реагировать на кошмары истории. В «Облаке, озере, башне» герою не дают осуществить свою мечту товарищи по увеселительной поездке. В сплоченном коллективе немецких бюргеров — блондин-вожак и человек «с глазами без блеска», «с чем-то неопределенным, бархатно-гнусным, в облике и манерах». Этот человек с глазами сотрудника спецслужб назначен в поездку, чтобы наблюдать за тем, как участники воспри­нимают увиденное и общаются друг с другом. Немцы требуют, чтобы все пели хором патриотическую песню, и вовлекают Василия Ивановича в свои пошлые разговоры: «Все они сливались постепенно, срастаясь, образуя одно сборное, мягкое, многорукое существо, от которого некуда было деваться».

Несколькими точными штрихами Набоков рисует образ тоталитарной массы, которая угрожает уничтожить личность. Василий Иванович решает остаться в своем уютном дактилическом пространстве, возвращается к товарищам по экскурсии и кричит: «Друзья мои, прощайте! Навсегда остаюсь вон в том доме. Нам с вами больше не по пути. Я дальше не еду. Никуда не еду». Но уйти из общего строя нельзя. Мы сегодня пели одну песню, говорят ему, вспомните, что там было сказано: мы все идем вместе. Товарищи кричат на Василия Ива­новича, начинают его мучить, бьют, пытают. После казни Василий Иванович приходит к автору и просит его отпустить со словами, что у него больше нет сил быть человеком. Последняя фраза рассказа — «Я его отпустил, разумеется». Герой уходит в небытие, но товарищи его, победители, остаются.

Обратим внимание на слова Василия Ивановича: «Мне больше с вами не по пу­ти». Попутчиками называли советских писателей, которые не полностью при­нимали советскую коммунистическую идеологию, но и не отказывались слу­жить тоталитарному государству. Судьба героя рассказа напоминает судьбу Юрия Олеши, к которому Набоков относился с огромным интересом. Когда Василий Иванович смотрит на перрон, он видит вишневую косточку. «Виш­не­вая косточка» — это рассказ Олеши.

На съезде Союза писателей 1934 года, где ругали писателей-попутчиков, Олеша выступил с речью. В ней он рассказал, что работал над автобиографическим и в то же время аллегорическим романом. Нищий, все потерявший герой странствует по Советскому Союзу, видит везде огни новостроек, строительные краны, но нигде не находит своего места. Наконец, он оказывается у стены с дверью, открывает ее и попадает в чудесный сад, в свой собственный рай, где все иначе. Он снова молод, красив, здоров. Олеша говорит, что решил больше не писать этот роман и что отныне он будет служить делу социализма и ком­му­низма и воспитывать советскую молодежь в надлежащем духе. Олеша- попутчик капитулирует перед ужасной тоталитарной массой, перед многоли­ким существом, которому не в силах противостоять, — иначе его ждут пытки и смерть. Об этом рассказ Набокова.

«Знаки и символы» («Signs and symbols»,
1947) 

Рассказ написан по-английски после конца войны. Для Набокова было очень важно, что знаки и символы — разные понятия. В рассказе есть и знаки, и сим­волы, и одна из задач читателя — отличить одно от другого. По словам самого Набокова, этот рассказ относится к текстам с тайным вторым сюжетом, второй историей. В письме редактору журнала The New Yorker, где в 1948 году был опубликован рассказ, он объяснял, что «Signs and Symbols» имеет два плана — внешний и внутренний.

Герои рассказа — еврейская супружеская чета, беженцы из Европы, живущие в Нью-Йорке в крайней нищете. У них есть сумасшедший сын, который живет в лечебнице и все время пытается покончить собой. Безумие его носит особый характер — Набоков называет это «референтной манией». Мальчику кажется, что весь природный мир представляет собой бесконечную серию тайных по­сланий, шифров. Деревья, облака, звезды и все на свете так или иначе говорит, и говорит только о нем. Все сущее — шифр, и он сам — тема каждого сообще­ния. Понять и расшифровать эти сообщения он не может, как и спастись, поэтому не может жить и должен покончить с собой.

В пятницу (это важно, учитывая, что герои — евреи) муж и жена едут в ле­чеб­ницу поздравить сына с днем рождения. Но их не пускают: мальчик снова пытался покончить с собой, и допуск к нему был закрыт. Несчастные, около полуночи они возвращаются обратно домой вместе с подарком. Набоков несколь­ко раз уточняет, что это «корзинка с десятью баночками разных фрук­товых желе». Супруги говорят о сыне и решают забрать его из лечебницы, понимая, что там ему плохо и тяжело. В это время звонит телефон. Жена берет трубку, и незнакомый девичий голос вызывает к телефону какого-то Чарли. Жена спрашивает, какой номер та набирала, а услышав ответ, говорит, что номер неправильный, и вешает трубку. «Как она меня напугала», — говорит героиня. Супруги продолжают разговор, но телефон звонит снова, и снова девушка просит Чарли. Героиня объясняет звонящей: «Вы набираете букву О вместо ноля». Муж и жена садятся пить чай, он рассматривают баночки с желе и читает вслух названия фруктов. На пятой баночке «Райские яблочки» телефон звонит снова, и на этом рассказ заканчивается.

Что же значит этот звонок? Кто звонит в третий раз? Возможно, это снова жен­щина, набирающая не тот номер. Но ведь героиня подробно объяснила ей, какую ошибку она делает. Кто еще может звонить? Возможно, это звонят из лечебницы со страшным известием о том, что мальчику все же удалось покончить с собой. Прежде всего мы должны обратиться к названию рассказа и той референтной мании, которой страдал герой. Ошибка восприятия маль­чика в том, что он все принимал за знаки и пытался расшифровать сообщения, тогда как природные явления могут быть поняты в поэтическом смысле — как символы. Чтобы не впасть в референтную манию, мы должны отделить знаки от символов.

На скрытый сюжет указывают разные детали: полумертвый, выпавший из гнез­да птенец, которого герои видят, возвращаясь из лечебницы; падающие на пол карты; фотографии мальчика, которые рассматривает его мать. Все это имеет символическое значение. Загадка, которую загадывает Набоков, связана с цифрами. Недаром несколько раз в рассказе упоминаются десять баночек желе, недаром старик доходит только до пятой этикетки. Если прочесть пять названий подряд, можно увидеть, что они образуют некую систему — от самого сладкого «Абрикосы» до самого кислого «Райские яблочки». В рассказе упоми­наются и другие последовательности из пяти элементов. Во-первых, места обитания героев: это Минск, Лейпциг, Берлин, Лейпциг, Нью-Йорк. Во-вторых, пять фотографий мальчика, которые рассматривает его мать: на первой он слад­кий младенец, на последней — оторванный от мира, угрюмый сумасшед­ший. Мы видим все ту же градацию — от хорошего к плохому, от сладкого к горькому.

В рассказе зашифровано главное событие скрытого сюжета: оно обозначено цифрой шесть, которая дана в рассказе, но не впрямую, а как маленькая загадка неправильно набранного телефонного номера. Девушка, которая звонит ночью по телефону, как мы знаем, набирает вместо ноля букву О, а букве О на теле­фон­ном диске соответствует цифра шесть. Буквы — это знаки, а цифры — символы. Причина ошибки в том, что девушка набирает знак-букву вместо цифры ноль. Шифр — это замена знака-буквы на символ-цифру. Символиче­ски это напоминание о том, что на цифре пять или на пятой баночке после­до­вательность не заканчивается: ведь баночек десять, и мы знаем только поло­вину из них. Девушка с упорством набирает цифру шесть: это может быть понято как послание из другого мира о том, что физическая смерть не пре­кра­щение, но переход границы, как мы это уже видели в «Пильграме». Кто может подавать этот сигнал из другого мира? Только несчастный юноша с его рефе­рентной манией. Получается, что со смертью его сознание освободилось, излечилось и об этом он пытается сообщить своим страдающим родителям.

Еще 10 рассказов Набокова, которые советует прочитать Александр Долинин

  1. «Сказка»
  2. «Катастрофа»
  3. «Занятой человек»
  4. «Совершенство»
  5. «Посещение музея»
  6. «Лик»
  7. «Истребление тиранов»
  8. «Однажды в Алеппо…» («That in Aleppo Once…»)
  9. «Забытый поэт» («A Forgotten Poet»)
  10. «Сестры Вейн» («The Vane Sisters»)

См. также материал «Как читать Мандельштама»

13 июня на Arzamas
14 июня на Arzamas
15 июня на Arzamas
16 июня на Arzamas
17 июня на Arzamas
18 июня на Arzamas
19 июня на Arzamas
20 июня на Arzamas
21 июня на Arzamas
22 июня на Arzamas
23 июня на Arzamas
24 июня на Arzamas
25 июня на Arzamas
26 июня на Arzamas
27 июня на Arzamas
28 июня на Arzamas
29 июня на Arzamas
30 июня на Arzamas
1 июля на Arzamas
4 июля на Arzamas
5 июля на Arzamas
6 июля на Arzamas
7 июля на Arzamas
8 июля на Arzamas
11 июля на Arzamas
12 июля на Arzamas
13 июля на Arzamas
14 июля на Arzamas
15 июля на Arzamas
18 июля на Arzamas
19 июля на Arzamas
20 июля на Arzamas
21 июля на Arzamas
22 июля на Arzamas
25 июля на Arzamas
26 июля на Arzamas
27 июля на Arzamas
28 июля на Arzamas
29 июля на Arzamas
1 августа на Arzamas
2 августа на Arzamas
3 августа на Arzamas
4 августа на Arzamas
5 августа на Arzamas
8 августа на Arzamas
9 августа на Arzamas
10 августа на Arzamas
11 августа на Arzamas
12 августа на Arzamas
15 августа на Arzamas
16 августа на Arzamas
17 августа на Arzamas
18 августа на Arzamas
19 августа на Arzamas
22 августа на Arzamas
23 августа на Arzamas
24 августа на Arzamas
25 августа на Arzamas
26 августа на Arzamas
29 августа на Arzamas
30 августа на Arzamas
31 августа на Arzamas
1 сентября на Arzamas
2 сентября на Arzamas
3 сентября на Arzamas
4 сентября на Arzamas
5 сентября на Arzamas
6 сентября на Arzamas
7 сентября на Arzamas
8 сентября на Arzamas
9 сентября на Arzamas
10 сентября на Arzamas
11 сентября на Arzamas
12 сентября на Arzamas
13 сентября на Arzamas
14 сентября на Arzamas
15 сентября на Arzamas
16 сентября на Arzamas
17 сентября на Arzamas
18 сентября на Arzamas
19 сентября на Arzamas
20 сентября на Arzamas
21 сентября на Arzamas
22 сентября на Arzamas
23 сентября на Arzamas
24 сентября на Arzamas
25 сентября на Arzamas
26 сентября на Arzamas
27 сентября на Arzamas
28 сентября на Arzamas
29 сентября на Arzamas
30 сентября на Arzamas
3 октября на Arzamas
4 октября на Arzamas
5 октября на Arzamas
6 октября на Arzamas
7 октября на Arzamas
10 октября на Arzamas
11 октября на Arzamas
12 октября на Arzamas
13 октября на Arzamas
14 октября на Arzamas
17 октября на Arzamas
18 октября на Arzamas
19 октября на Arzamas
20 октября на Arzamas
21 октября на Arzamas
24 октября на Arzamas
25 октября на Arzamas
26 октября на Arzamas
27 октября на Arzamas
28 октября на Arzamas
31 октября на Arzamas
1 ноября на Arzamas
2 ноября на Arzamas
3 ноября на Arzamas
4 ноября на Arzamas
7 ноября на Arzamas
8 ноября на Arzamas
9 ноября на Arzamas
10 ноября на Arzamas
11 ноября на Arzamas
14 ноября на Arzamas
15 ноября на Arzamas
16 ноября на Arzamas
17 ноября на Arzamas
18 ноября на Arzamas
21 ноября на Arzamas
22 ноября на Arzamas
23 ноября на Arzamas
24 ноября на Arzamas
25 ноября на Arzamas
28 ноября на Arzamas
29 ноября на Arzamas
30 ноября на Arzamas
1 декабря на Arzamas
2 декабря на Arzamas
Искусство, Антропология

Что надо знать, чтобы понимать Миядзаки

Роботы, бумажные птицы, превращение в зверей и что все это значит

Подписка на еженедельную рассылку

Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости

Введите правильный e-mail