Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?ЛекцииМатериалы

Расшифровка Бог после холокоста

Как философы XX века искали Бога и нашли его в Другом

ХХ век, помимо всех тех же уже извест­ных нам атеистических, рационали­стических тенденций, конечно, столк­нулся с опытом катастрофы, нацизма, сталинизма, уничтожения евреев в ходе так называемого шоа. Это век, который столкнулся с таким тупи­ком нововременной цивилизации и очень живо пережил событийную катастрофу, которая произошла. Но мы сейчас намного от этого отхо­дим. ХХ век был во многом посвящен переживанию этой катастрофы. Надо сказать, что она заставила говорить: какой вообще Бог, о чем мы говорим, раз такие вещи случаются? Это стандартный аргумент против Бога: если бы был Бог, этого бы не случилось. Однако другие, наоборот, попытались на основе этой катастрофы вернуться к Богу. По сути дела, для многих именно шоа — уничтожение евреев — было каким-то пусковым теологи­ческим событием.

Действительно, как отмечает уже совре­­менный философ Славой Жижек (он, правда, атеист), если мы возьмем нацистское преступление, шоа, то оно настолько чудовищно, что самим свои масштабом наводит нас на некоторые теологические размышления. То есть, наоборот, не в том дело, что если зло возможно, то Бога нет. Тут другой аргумент: если такое зло возможно, то мы волей-неволей должны все-таки задуматься, а нет ли Бога. Чтобы нас, во-первых, от этого спасти. А во-вторых, для того, чтобы объяснить этот чудо­вищный демонизм, присущий в данном случае нацистам, сталинским палачам в меньшей степени и т. д.

И действительно, в ХХ веке была доста­точно развита теология. Конечно, это уже теперь была философия меньшин­ства. Но инте­ресная теология, безуслов­но, была. Наверно, наиболее известным теологом ХХ века был Эммануэль Левинас. Он по профессии не теолог, а философ, но его философия очень сильно завязана на иудейскую религию. И в основе его философии — откры­тость другому. Левинас считает, что мы должны этически всегда подчи­няться зову другого человека, идти ему на помощь, никогда не обижать, не делать ничего плохого. А если мы это делаем, то пере­живаем шок. Почему? Потому что в другом человеке для нас кроется абсолютно другой, Бог. Человек замкнут в своем опыте, и если у него нет ничего другого, кроме него самого, то он в своем эгоизме достаточно несчастен. Чтобы преодолеть этот эгоизм, ему нужно выскочить по направлению к чему-то иному. И это что-то иное — то, что раскрывается в опыте другого человека, но в пределе это как раз Бог. Бог как абсолютная инаковость. Это такая теология конца теологии, когда Бог для нас остается отчужденным не в плохом, а в хорошем смысле. В принципе, многие теологи ХХ века тоже сводят Бога именно к трансценденции. 

Но здесь есть и обратная сторона, которую критикуют уже как раз атеисты. Если мы слишком доверяемся, слишком передаем свои полномочия Другому, то мы впадаем в некоторую такую матрицу древней религии, а именно в мат­рицу рабства человека перед господином Богом. Отношения Бога и человека превращаются в отношения господина и раба. Кстати, у Гегеля есть известное рассуждение про фундаментальный конфликт господина и раба в человеческой истории, в человеческой природе. Гегель изначально имел в виду отноше­ния Бога и человека. Потом это было применено уже к политической исто­рии. Это фундаментальная проблема — не впасть в теорию господина и раба. Выйти из нее как-то. Потому что человек не может быть полностью господином, полностью рабом. И обе эти позиции неприятны. Мы в совре­мен­ном обществе все-таки хотим по крайней мере какого-то чередования этих ролей. Мы не го­товы сдаться полностью на волю господина, но и, наверно, не готовы, как правило, не хотим быть абсолютными деспоти­ческими господами, тем более что нас просто убьют за это сразу.

Французский психоаналитик Жак Лакан критиковал эту матрицу, называя ее матрицей Большого Другого. Он говорит, что каждый человек в какой-то период своего развития в детстве, в ранней юности вырабаты­вает фантазию, в которой какой-то из его знакомых, или воображаемое существо, или просто социум как таковой выступает для него в виде Большого Другого, то есть непро­ницаемой инстанцией, которая несет в себе какой-то секрет. И которая отдает ему, субъекту, время от времени непонятные команды. Можно бунто­вать против этого Большого Другого, можно его, наоборот, слушаться, но это достаточно такой страшный фантазм. 

Ясно, что Лакан здесь имеет в виду как раз религию. Он говорит, что Бог — это как раз вписанная, встроенная в наше бессознательное идея, но идея неприят­ная, ложная. Какой выход он видит? Он видит выход в том, чтобы понять, что этот Большой Другой расколот внутри себя. Что да, есть такие инстан­ции, которые для нас очень значимы и могущественны, но если мы начнем разби­раться, то внутри этих самых инстанций, в твоем отце, в твоей возлюбленной, в твоем злом начальни­ке и так далее, нет последовательности. В нем, в ней борются как минимум два или больше принципов. И преодоление такого внутреннего рабства каждого человека заключается в том, чтобы построить себе рациональную картину психологии других людей. Представ­лять себе не только свою психологию, но и чужую — в этом, собственно, по мнению Лакана, заключается психоанализ.

В этом смысле Лакан проводит, можно сказать, атеистический аргумент, но мы помним про идею Экхарта и Шиллинга о том, что Бог внутри себя двояк. Можно радикальнее говорить, что Бог расколот внутри себя. То есть у атеизма здесь есть развилка. Можно говорить, что Бога нет, это иллюзия, ерунда. Но возникает проблема в том, что эта иллюзия все время возвра­ща­ется. Опять же, психоанализ здесь очень уместен. Мы можем сколько угодно рассказывать сумасшедшему, что он не ячменное зернышко, но он все равно будет думать, что он ячменное зернышко, даже если он притворится, что так не думает, как в известном анекдоте. Это не так просто — выкинуть эту навязчивую идею. Для этого нужно провести какую-то структурную транс­формацию общества или по крайней мере нашего отношения к миру, этике и так далее. Это непросто, рабство и господство сидят глубоко. Второй ход, который тоже Лакан предлагает, — это понимание расколотости самого Бога. Точнее, Лакан намекает на это, это не аргумент Лакана. Это аргумент, я бы сказал, продвинутой теологии. Ладно, Троица говорит нам, что Бог разно­образен, но тут более точно. Бог раско­лот. Он содержит в себе противоречие. Он борется самим собой. И как сказал уже в IV веке нашей эры, в Античности, выдающийся христианский теолог Григорий Богослов (его на Западе Григорий Назианзин обычно назы­вают): «Единое бунтует против самого себя». По-гречески — staseadson pros eavton, то есть вовлечено против себя в своеобразную гражданскую войну. Под единым здесь понимается Бог.

То есть ясно, что это связано с христиан­ской Троицей. В Боге есть внутренняя борьба. Он сам себе, если хотите, и демон, и добрый товарищ. Он и господин, он и раб. Он себе и мужчина, и женщина. И в общем, там все время есть какое-то напряжение, которое, если мы всерьез относимся, если хотите, к этой гипотезе Бога, обеспечивает нам возможность подклю­читься к Богу, уча­ствовать на той или иной стороне в этой его внутренней распре. И дает нам понимание того, что такое свобода, потому что сам Бог свободен. Он сво­боден не потому, что он делает то, что хочет, но потому, что все время идет внутри него пересмотр собственной же политики, если хотите.

Итак, подведем итог. В наше время учение о Боге переживает, с одной стороны, кризис, так как наука и техника во многом избавили нашу повседневную жизнь от всяких магических практик, фантазий, мифов и так далее. До определенной степени. Буквально верить, например, в христианский нарратив, в библейские, евангельские сюжеты все-таки, наверно, будет далеко не каждый. Можно говорить, что это аллегории, но тогда это очень ослабляет их силу. Ну и нельзя сказать, что, как многие подозревали, человек стал Богом настоящим. 

Знаете, был очень неплохой советский фантастический роман Сергея Снегова «Люди как боги». В каком-то смысле советский проект наряду с другими строился на том, что мы заменим богов. Но уже видно, что это не получилось по ряду причин. Поскольку даже если какие-то люди становятся богами, они тут же начинают порабощать всех остальных. И получается, что большин­ство людей совсем не боги. Опять же, чистая божественность просто по опреде­­лению для людей недости­жима. Но в то же время отсутствие богов явно образует зияние. И в это зияние вставляются всевозможные псевдоморфозы веры — от товарного фетишизма до разного толка неврозов.

Мартин Хайдеггер, такой, наверно, знаменитейший философ ХХ века, старался о Боге ничего не говорить долгое время, развивать философию атеистическую или внеатеистическую, но даже он не выдержал и в своей такой странной довольно поздней работе «Beiträ‎ge zur Philosophie» сказал, что грядет некий последний Бог.

Позднее в интервью уточнил: «Только некий Бог может нас еще спасти». Какой-то Бог. Такие мессианские мотивы у вроде бы рационального мыслителя нашего повседневного бытия — это странно и это достаточно непонятно. По крайней мере, что конкретно Хайдеггер имел в виду, никто не понял. Бога нет, по крайней мере на данный момент, но само его небытие каким-то образом все-таки ставит его в какое-то с нами отношение.

Еще один очень интересный совре­менный мыслитель Жан Люк Марьон — представитель феноменологической традиции в философии и также извест­ный католический теолог. Он прямо говорит о том, что Бог, может быть, и есть небытие. Не просто его нет, но небытие относится к его предикатам. В этом смысле Марьон прямо перевора­чивает известное нам онтологическое доказа­тельство Ансельма Кентерберий­ского — дело не в том, что Бог по опре­де­лению есть, а в том, что его по опре­де­лению нет, в него включено небы­тие как нечто предшествующее бытию. То, из чего бытие, собственно, появля­ется. То, чего не может быть и что тем не менее порождает все осталь­ное. Сильный парадокс. Все-таки если его совсем нет, то его неизбежно постигнет судьба деистского бога XVIII века. Он слиш­ком далеко. Чего о нем говорить, если его нет?

В общем, хотя, казалось бы, атеизм победил, христианство в кризисе и Бога в мире нет, мы видим, что с философ­ской точки зрения и с точки зрения нашей бессознательной структуры понимания мира на самом деле вопрос о Боге не решен. Или о богах. По край­ней мере, есть само имя Бога. В этом имени содержится что-то божествен­ное, даже при условии небытия или не совсем бытия, неполного бытия или сверхбытия. Что-то такое в этом имени есть, когда мы говорим «Бог».  

Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы