Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить
Курс № 58 История исламской культурыЛекцииМатериалы
Лекции
49 минут
1/9

Пророк Мухаммад и начало ислама

Кем был Мухаммад, как он начал проповедовать — и как новая религия одержала победу на большей части Аравийского полуострова

Игорь Алексеев

Кем был Мухаммад, как он начал проповедовать — и как новая религия одержала победу на большей части Аравийского полуострова

42 минуты
2/9

Что написано в Коране

Как слово Бога стало Кораном, из чего он состоит и как одна книга повлияла на всю мусульманскую культуру

Ефим Резван

Как слово Бога стало Кораном, из чего он состоит и как одна книга повлияла на всю мусульманскую культуру

32 минуты
3/9

Во что верят мусульмане

Символ веры мусульман, пять столпов ислама, а также пророки, ангелы, джинны, рай и ад, грехи, добродетели, покаяние и мусульманские святые

Игорь Алексеев

Символ веры мусульман, пять столпов ислама, а также пророки, ангелы, джинны, рай и ад, грехи, добродетели, покаяние и мусульманские святые

34 минуты
4/9

Течения и направления в исламе

Различные представления мусульман об управлении общиной, а также исламские богословские и правовые школы

Игорь Алексеев

Различные представления мусульман об управлении общиной, а также исламские богословские и правовые школы

51 минута
5/9

История Арабского халифата

Расцвет арабо-мусульманской цивилизации: новые города, ремесла, искусства и науки

Игорь Алексеев

Расцвет арабо-мусульманской цивилизации: новые города, ремесла, искусства и науки

42 минуты
6/9

Что такое суфизм

Философия мистико-аскетического течения ислама, поэзия суфиев о любви и вине, их музыка и танцы — а также критики суфизма

Александр Кныш

Философия мистико-аскетического течения ислама, поэзия суфиев о любви и вине, их музыка и танцы — а также критики суфизма

36 минут
7/9

Мусульмане и православные: от Волжской Булгарии до революции 1917 года

Как мусульмане жили в Московской Руси и в Российской империи

Альфрид Бустанов

Как мусульмане жили в Московской Руси и в Российской империи

30 минут
8/9

Ислам в Советском Союзе

Как мусульмане сохраняли свою культуру в условиях переселений, закрытия мечетей, репрессий, русификации и пересмотра национальной истории

Альфрид Бустанов

Как мусульмане сохраняли свою культуру в условиях переселений, закрытия мечетей, репрессий, русификации и пересмотра национальной истории

29 минут
9/9

Ислам после распада СССР

Как русская культура и русский язык объединяют мусульман Средней Азии

Альфрид Бустанов

Как русская культура и русский язык объединяют мусульман Средней Азии

Расшифровка Течения и направления в исламе

Содержание четвертой лекции из курса «История исламской культуры»

Первые три века после пророка считаются формативным периодом в истории ислама, временем, когда образуются, отстраиваются друг от друга основные направления, школы богословской правовой мысли, главные интеллектуальные тенденции. И это все создало то идейное разнообразие ислама, о котором мы будем говорить. Прежде всего оно было связано с многозначностью клю­чевых понятий, которые используются в священных текстах. Коран и хадисы, то есть преда­ния о словах или поступках Мухамма­да, описывают основные положения мусульманского вероучения и практи­ки, нормы и запреты в самом общем виде. На практике же всегда возникала необходимость интерпретации этих текстов.

Если при жизни пророка эта интер­претация осуществлялась им самим (потом мусульмане стали рассматри­вать ее как Сунну — знания, которые они черпали из хадисов), то после смерти пророка, когда все его действия и слова стали нуждаться в системати­зации, особое значение приобрело мнение его сподвиж­ников, учеников и учеников этих учеников, которые видели, как он что-то делал или как он толковал то или иное положение.

Появилось большое количестве интерпретаций (причем изначально не было очевидно, чья интерпретация может претендовать на большую близость к исти­не), и довольно скоро эти различия привели к серьезным разногласиям. Причем часть из них были заложены в словах Мухаммада — в частности, в од­ном из преданий Мухаммад предсказывает, что община мусульман расколется на 73 группы, или 73 секты. В некоторых изводах этого предания говорится, что все будут в огне и только одна из них спасется, и есть вариант предания, где говорится, что спасутся все. Более известен первый вариант.

Соответственно, каждая из этих групп, которых возникло довольно быстро гораздо больше, чем 73, доказывала, что именно она является той един­ствен­ной спасшейся группой, которая, в отличие от остальных 72, будет не в адском пла­мени, а на правильном пути.

С другой стороны, есть предание, в котором пророк говорит, что «разно­образие (или разногласия) в моей общине — проявление милости Божией». И в этой связи очень важно, что какой-то тип разногласий пори­цается, а другой, наобо­рот, поощряется. Скажем, в религиозно-правовых вопросах, связанных с опре­делением той или иной нормы шариата, мусульманского права, существует процедура интеллектуаль­ного решения — иджтихад. Если человек, который осуществляет этот иджтихад, опираясь на первоисточники и привле­кая ресурсы собственного разума, приходит к ошибочному решению, но исхо­дит при этом из искренних намерений и опирается на серьезные знания, то эта его ошибка считается вознаграждаемой Богом как благое деяние. А если еще он при этом находит правильное решение, то такое решение вознаграждается вдвойне.

Из всего этого видно, что ислам изна­чально и не мыслился как монолитная унифицированная и иерархически организованная структура. С самых первых десятилетий исламское вероучение формировалось в живой дискуссии, кото­рая временами до крайности обострялась. Эта дискуссия всегда теснейшим образом была связана с развитием исторических событий вокруг, поэтому религиозные споры всегда приобретали полити­ческое значение, как и наобо­рот: политические дискуссии наполнялись религиозным смыслом.

Все эти проблемы связаны еще и во многом с тем, что, как мы знаем, пророк изначально был не только духовным лидером, вероучителем, но и политиче­ским и военным руково­дителем. Мусульманская община, созданная им в Ме­дине, фактически была становящимся государством. Поэтому ислам изначаль­но был бо́льшим, чем просто религия, это и система регулирования личных взаимоотношений человека с Богом, и нормативная и правовая система, кото­рая регулирует взаимоотношения людей между собой, с властью и правосу­дием. И все эти вопросы занимают не меньше места в исламском дискурсе, чем вопросы метафизики, вопросы рая и ада.

Можно выделить три главные группы проблем, вокруг которых складывались различные школы исламской мысли первых трех веков. Первый круг проблем связан с вопросами власти и руководства общиной. Такого рода вопросы ста­ли возникать у мусульман задолго до того, как они стали интере­соваться аб­стракт­ными богословскими проблемами. Связано это с тем, о чем я уже сказал: с особенностями устройства ранней мусульманской общины и ее исто­рически­ми судьбами после смерти пророка.

Поскольку Мухаммад — последний пророк, то руководитель общины, который встал бы во главе нее после его смерти, должен был совмещать в себе также функции духовного и светского руководителя. В качестве продолжателя учения он назывался преемником пророка, по-арабски это халиф. Но у му­­сульман возникла проблема не того, кто должен был стать халифом, а кто должен быть имамом, то есть духовно-политическим лидером общины, «предводителем» или «пред­стоятелем», «стоящим впереди» буквально. Это ключевая проблема исламского права — кто достоин быть имамом в большом смысле слова. Выделяют великий имамат — руковод­ство общиной в целом — и малый имамат, то есть руководство локальной общиной. И дискуссия о том, кто должен стоять во главе всех мусульман, ведется с первых десятилетий ислама после пророка.

В тот момент, когда община признает кого-либо своим имамом, он в этом качестве становится халифом. То есть преемником пророка. Каковы тре­бо­вания, которые предъявляются к халифу, и при каких условиях ему должно или, наоборот, ни в коем случае нельзя подчиняться?

Эти вопросы не были урегулированы в исламском праве с самого начала, и, когда сразу после смерти пророка нужно было избрать первого халифа, возникли разногласия между двумя группами мусульман по поводу канди­датуры. Тактическое решение на тот момент было найдено, и преемник был избран, но все равно несогласные остались, это несогласие копилось — и вы­лилось оно критическим образом через 20 лет после смерти пророка в конф­ликт во время правления треть­его халифа Усмана. В результате конфликта произошло восстание, в ходе которого халиф был убит, после чего возникает первый лагерь политическо­го противостояния, и эта ситуация вскоре форму­лируется в терминах исламского права.

С одной стороны, была группа сторонников халифа Али, зятя пророка и фак­тически продолжателя его рода, поскольку тот был женат на его дочери Фатиме, которую мы знаем как шиитов. Вскоре эта политическая позиция была поддержана особого рода религиоз­ными аргументами, когда сформирова­лось учение о святости пророческого рода и непогрешимости происходящих из него имамов. То есть этой святостью и непогрешимостью обосновывалось исключительное право Алидов на руководство общиной, на имамат, и невоз­можность кому-либо другому, кроме них, занимать эту позицию.

Тем не менее далеко не все из первых мусульман признали такое положение вещей. И лагерем, противостоящим Али, были Омейяды — род, который впоследствии станет династией халифов. И когда Али решил прими­риться с ними, из его сторонников выделилась группа, не принявшая примирение. Они получили название хариджитов.

Хариджиты выступили с радикальным протестом против обоих противобор­ствующих лагерей. Более того, они сочли примирительный шаг Али навстречу своим противникам вероот­ступничеством. И отсюда возник вопрос о том, как нужно оценивать лидера мусульман, имама, совершив­шего некий непро­сти­­тельный поступок. Потому что если правитель является вероотступником, то ему не только нельзя подчиняться — против него необходимо вести священ­ную войну за возвращение власти в руки правоверных. С точки зрения хари­джитов, имамом мог стать любой мусульманин вне зависимости от его про­исхождения. Это была вот такая крайняя противоположность позиции шиитов, для которых фактор происхождения — ключевой: имамом может быть только тот, кто принад­лежит к дому пророка. Хариджитская позиция — это прямая противополож­ность: любой, кто поддержан общиной, может стать имамом, даже если он черный эфиопский раб. Главное, чтобы он сам обладал каче­ствами, которые позволяют ему руководить общиной, в первую очередь — религи­озной праведностью, и чтобы он был поддержан общиной.

Между этими двумя крайними точками находилось то мусульманское боль­шин­ство, которое позднее будет называть само себя сторонниками Сунны, обычая пророка, и согласия общины и кого мы знаем под названием сунни­ты. Сун­ниты считают, что халиф должен быть поддержан общиной — это важнейшее условие легитимности его как имама мусульман, но при этом халифом может быть не любой, им должен быть чело­век, происходя­щий из племени курай­ши — из того племени, к которому принадлежал пророк.

Для арабов VII века фактор проис­хождения был очень важен, поскольку мы имеем дело с родоплеменным обществом, в котором только-только по­явилась, благодаря Корану, благодаря Мухаммаду, идея духовного равенства людей перед Богом.

Еще одна группа вопросов — назовем их вопросами метафизики — стала обсу­ждаться мусульманами уже после того, как ислам вышел за пределы Аравий­ского полуострова, после того как закончилось внутреннее противо­стояние, гражданские войны первого столетия ислама, и снизился накал внешних завое­ваний. Мусульмане перешли к мирной жизни и стали жить в городах, как в старых городах Ближ­него Востока, так и в тех новых городах, которые возникали вокруг арабских военных лагерей на завоеванных террито­риях.

И здесь нужно не забывать, что терри­тории, вошедшие в халифат, — это стра­ны древней культуры с развитыми религиозными традициями, с развитыми традициями интеллек­туальной, в том числе богословской, мысли, представ­ленные самыми различными конфессиями. Это и хри­стиане, и иудеи, и зоро­астрийцы, и гностики-манихеи, и прочие духовные движения Передней Азии и Среднего Востока. Все эти люди жили вместе под властью ислама, обменива­лись практическими знаниями и абстрактными идеями.

И в этом смысле перед мусульманами не могли не возникнуть те же самые вопросы, которые, например, были актуальны в это время, скажем, для христианской богословской полемики.

Применительно к исламу таковыми вопросами были, например, следующие. Во-первых, это проблема соотношения божественной сущности и божествен­ных атрибутов. Она вылилась в дискуссию о том, сотворен ли Коран. Какая здесь связь? Коран, согласно вероубеждению мусульман, является прямой речью Бога, сообщенной пророку через архангела Гавриила — Джибриля. Соответственно, раз это слово, то оно является проявлением атрибута боже­ственной речи. И если мы говорим, что божественные атрибуты неотделимы от божественной сущности, то есть единосущны Богу, то получается, что слово Божье, то есть Коран, является предвечным и несотворенным. Если же мы от­рицаем наличие неотъемлемых от божест­вен­ной сущности атрибутов, то мы можем говорить о том, что Коран — это книга, пусть основанная на Божествен­ном откровении, но сотворенная, как и все в мире. А раз так, то она может быть подвержена искажениям, изменениям, исправлениям, связана с условиями места и времени и так далее.

Эта достаточно абстрактная дискуссия во многом навеяна сходными дискус­сиями в раннехристианском богословии вокруг проблематики Логоса. Но в кон­­тексте халифата это имело серьезное значение, не только абстрактно-метафи­зическое, но и прикладное, в связи с тем, что в конце 20-х годов IX века абба­сидский халиф ал-Мамун попытался внедрить идею сотворен­ности Корана в качестве официальной, поддержанной государством догмы. Это вызвало сопро­тивление значительной части уже хорошо сформировавшегося и креп­кого к тому времени лагеря мусульманских богословов-традицио­налистов, пра­воведов, хадисоведов и так далее. Во многом это сопротивление было свя­зано с тем, что идею о сотворенности Корана поддерживали и продвигали прежде всего так называемые мутазилиты — одна из самых первых школ мусульман­ского спекулятивного богословия, рационалистической теологии ислама. В зна­чительной степени все последующие школы мусульманской мысли обя­заны им разработкой основной проблематики, терминологии и по­становки главных вопросов. Тем не менее мутазилитское учение было боль­шинством мусульман признано в конечном итоге неверным и отвергнуто. Несмотря на его исторический вклад в формирование самой проблематики и направле­ния мысли как такового.

Когда ал-Мамун попытался объявить нормативной государственной орто­док­сией этот элемент мутазилитского учения, большинством это было воспринято как попытка использования государственного ресурса государства, и сопротив­ление заставило через какое-то время халифов отказаться от попыток внедре­ния какой-либо одной из интерпретаций или школ мусульманского права в качестве правоверной.

Таким образом, в исламе стало невоз­можным возникновение институций цер­ковного типа, как это произошло в христианстве. То есть иерархической струк­туры, которая своим волевым решением определяла бы границу между право­верием и заблуждением, ортодоксией и ересью и так далее. Эту функцию по­пы­талось было на себя взять мусульманское государство, но эта его инициа­тива встретила жесткое сопротивление со стороны носителей мусульманского знания.

Из этого потом следовало еще много чего. Например, что в классической сун­нитской концепции халифата полномочия халифа крайне ограни­чены. То есть по большому счету халиф представляет собой исполнительную власть, обязан­ностью которой является осуществление правосудия на основе божественного закона и защита земель, на которых живут мусульмане. Никакой законодатель­ной функции, несмотря на то что он глава государства, он не имеет, законода­телем является Бог, государство управляется на основе божественного права, интерпрети­ровать этот божественный закон могут его знатоки, к каковым ха­лиф тоже не относится. С точки зрения классической суннитской концепции верховной власти быть знатоком шариата, мусульманского права, еще не зна­чит лучше всего подходить на роль халифа.

Следующий подвопрос — это свобода воли и предопределение. Упомянутые мутазилиты выступили с идеей неограниченной свободы воли и отрицали божественное предопреде­ление как таковое. Общее название у сто­ронников неограниченной свободы воли человека — кадариты. Противопо­лож­ную им по­зицию занимали так называемые джабариты (от арабского слова «джабр» — «принуждение»), которые считали, что свободы воли у человека нет вовсе: все предопреде­лено Богом, в том числе и поступки, которые совершает человек. Между этими двумя полюсами разворачива­лась более широкая дис­куссия, где было много промежуточных точек зрения.

В конечном итоге в суннитском богословии, то есть у большинства мусуль­ман, возобладала концепция, что есть и то и другое. И основная задача — по­пы­таться логически примирить тезис о наличии предопре­деления, который не может быть подвергнут сомнению, потому что он сформулирован в Коране, с та­ким же несомненным и однозначно сформулированным в Коране тезисом об ответственности человека. Таким образом, и идея свободы воли, и идея предопределения вошли в осново­полагающую исламскую догматику. Было бы заблуждением считать (хотя это очень распространенное заблужде­ние и его часто можно встретить в популяр­ной и даже иногда в научной литературе), что исламу свойствен безоговороч­ный фатализм и отсутствие идеи о свободе человеческой воли.

Еще одним вопросом, по которому можно провести выделение ряда мусуль­­манских школ, был следующий вопрос: продолжает ли оставаться верующим мусульманин, совершивший тяжкий грех? В чем состоит эта проблема. Еще в Коране при обращении к бедуинам Бог говорит им: «Вы не уве­ровали, а вы только приняли ислам. А вера еще не вошла в ваши сердца»  Бедуины сказали: «Мы уверовали». Ска­жи: «Вы не уверовали. Посему говорите: „Мы ста­ли мусульманами“. Вера еще не вошла в ваши сердца. Если вы подчи­нитесь Аллаху и Его посланнику, Он нисколько не умалит ваших деяний. Воистину, Аллах — Прощающий, Мило­сердный» (сура 49 «Комнаты», аят 14)..

Поскольку принятие ислама с такой точки зрения является внешним актом — декларация признания единобожия и пророческой миссии Мухаммада, тогда относительно каждого мусульманина может быть задан вопрос, он верующий или, напри­мер, лицемер? Или он обладает каким-то непонятным статусом, который невозможно однозначно охарактеризовать. Практическое значение этого вопроса прилагалось к проблеме статуса халифа, и возникло оно именно из-за того, что хариджиты в свое время на основании этой логики обвинили халифа Али в отпадении от ислама. Но в дальнейшем этот вопрос приобрел самостоятельное значение и перешел из практической сферы в сферу теоре­тического богословия. Здесь продолжала оста­ваться ранняя хариджитская по­зиция о том, что великогрешник теряет веру, а теряя веру, перестает быть и му­сульманином. И таким образом, обречен в жизни горней на вечные муки, а в жизни дольней против него нужно вести войну как против вероотступника, если он при власти, или наказывать его как вероотступника, если он находится не во властной позиции, а в подчиненной.

Эта позиция никогда не могла быть единственной, и сформировалась противо­положная этому позиция, сторонников которой называли мурджииты, от араб­ского термина «ирджа» — «откладывать». Мурджииты откладывали суждение о статусе мусульманина, совершившего большой грех, до Судного дня. И счи­тали, что такое суждение окончательно может вынести только Бог. Мы же, лю­ди, с их точки зрения, должны считать мусульманином каждого, кто себя тако­вым декларирует, если он не доказы­вает какими-то очевидными действия­ми, что он на самом деле мусульмани­ном не является. И тогда, даже если суще­ствует подозрение в неискрен­ности этого человека, в том, что он ли­це­мер, тем не менее с нормативно-правовой точки зрения, которая также и религиозная, которая, может быть, в бо́льшей степени иметь религиозное значение, чем абстрактно-богослов­ская, — такой человек продолжает считаться мусульмани­ном, находиться в юрисдикции исламского права, обладать правами, которыми обладает мусульманин, и нести обязанности, которые должен нести мусульма­нин перед обществом.

В политическом приложении позиция мурджиитов означает то, что каким бы неправедным ни был правитель, пока существует представление о том, что все-таки он мусульманин и он вы­полняет базовые функции защиты ислама и пра­восудия, ему необходимо подчиняться и недопустимо против него восставать.

Как и во всех остальных случаях, между двумя крайними полюсами, хариджи­тами и мурджиитами, формировался основной корпус мусульманских точек зрения на статус человека, совершив­шего большой грех. Доминировать в итоге стала точка зрения, что правед­ные деяния могут увеличивать веру человека, а греховные могут ее умень­шать. Но эта уменьшающаяся вера человека никогда не исчезает полностью. То есть, если он совершает праведные поступки, его вера укреп­ляется, а если он грешит, она уменьша­ется и у него могут даже воз­ни­кать сомнения в вере, но целиком она не исчезает. Поэтому такой чело­век остается мусульманином, но как бы считается грешником.

К этим противостоящим догмати­ческим и прочим школам принадле­жала все-таки меньшая часть мусуль­ман. Большая же часть, остававшаяся лояльной пра­вящим халифам и идее гражданского мира, получила наименование «сторон­ники Сунны и согласия общины» и составила основное, доминирующее в исла­ме направление — сунниты. Суннитское учение формировалось как равноуда­ленное от всех противоборствующих партий и апеллировало к принципу золо­той середины, умеренности и опоре на общепризнанный обычай пророка — Сунну, представление о которой формировалось на основе хадисов — преданий о словах или поступках Мухаммада.

Таким образом, Сунна составляла второй после Корана по значимости веро­учи­тельный и нормативный источник. С этой точки зрения центральной была проблема опреде­ления достоверности хадисов, отсече­ние признанных недосто­верными — так называемое хадисоведение.

К третьей группе идеологических разделений относятся правовые. В первой половине VIII века начинают складываться первые школы исламского права. Обычно выделяют две основные школы. Одну из них формируют сторонники так называе­мого самостоятельного суждения, асхаб ар-рай, в основном они были сосредото­чены в Ираке. Другую, центром которой была Медина в Ара­вии, — сторонники предания — асхаб аль-хадис. Разница между ними в том, в какой степени правоведы этих школ были готовы использовать рациональ­ные и умозри­тельные методы при вынесении того или иного юридического суждения.

Сторонники самостоятельного суждения широко применяли различные рацио­нальные методы, сторонники же предания, наоборот, предпочитали следовать буквальному тексту Корана и хадисов и не обращать­ся к рациональным мето­дам. Из этих двух школ впоследствии выросли основные мазхабы — школы мусульман­ского права, в том числе и те четыре суннитских мазхаба, которые существуют и по сегодняшний день. Это ханафиты, маликиты, шафииты и ханбалиты. Каждый из них в той или иной степени восходит к одной или дру­гой ранней школе. Наиболее последовательно принципы сторонников суждения развивают ханафиты, наиболее последова­тельными сторонниками предания являются ханбалиты и маликиты, а шафииты занимают промежу­точное положение между сторонниками предания и сторонниками мнения. Эти четыре школы представляют собой то, что сохранилось до сегодняшнего дня из широкого разнообразия правовых школ средневекового ислама.

В некоторых регионах мусульманского мира преобладает какая-то одна школа, и в определенных ситуациях может возникать проблема выбора юрисдик­ции. Во-первых, практикующий мусульманин должен определиться, какой он школе следует, — и тогда, если есть необходимость и судья выносит решение по ша­риату в его отношении, это делает судья одной с ним школы. И отдельно суще­ствует проблема возможности или невозможности перехода из одной школы в другую, а также объединения подходов несколь­ких школ и стирания границ между ними при решении каких-то особо сложных вопросов.

Важным следствием из этого не иерар­хически организованного многообразия школ догматики права, различных религиозных позиций в исламе является то, что во многих случаях, хотя и не всегда и не во всем, один и тот же человек может совмещать в своем мировоззрении и в своей жизни разные школы права с разными полити­ческими ориентациями. При этом он будет в своей повсе­дневной религи­озной практике следовать решениям тех правоведов, догма­тические взгляды которых не обязательно совпадают с его догматическими взглядами.

Такая ситуация возникла не сразу в сред­невековом исламе, и заслуга в закреп­лении этого многообразия как легитимного принадлежит исламскому право­веду и богослову Абу Хамиду аль-Газали. Он создал в XI–XII веках масштаб­ный теолого-философский синтез ислама, объединив подходы правоведов, филосо­фов, мистиков и спекулятивных богословов и фактиче­ски сформировав вот ту картину рамок законного разнообразия, по крайней мере, суннитского исла­ма, которая господствовала безраздельно практи­чески до Нового времени. Сегодня его идея господствует не безраздельно, а оспаривается со стороны прежде всего салафитов — радикальных фундамен­талистов, но тем не менее все равно является преобладающей в исламе.

Притом что разногласие, согласно проро­ческому преданию, является милостью Бога, милостью оно является тем не менее в пределах все-таки определенной базы, которая является общей для всех. Эта база определяется пятью столпами ислама и шестью столпами веры.

На сегодняшний день порядка 90 % мусульман во всем мире — это сунниты, сторонники Сунны и согласия, наиболее умеренной и центристской школы исламской мысли, равноуда­ленной от всех крайностей. Сунниты, как правило, принадлежат к одной из четырех правовых школ — ханафиты, шафииты, мали­киты и ханбалиты — и к одной из двух догматических школ — ашариты либо матуридиты. Но могут быть и исключения. Некоторые мусульмане, считающие себя суннитами, не относят себя к какому-либо мазхабу или считают, что они следуют школе праведных предков и называют себя на этом основании сала­фитами. Потому что саляф по-арабски — это «предки», предшественники. Оставшиеся порядка 10 % мусульман — это шииты, среди которых выделяются умеренные шииты, и большинство шиитов — умеренные шииты-имамиты, признаю­щие 12 имамов из числа потомков Али и Фатимы, то есть из рода Мухаммада. Эти шииты безусловно преобладают в Иране, в значительной сте­пени представлены в близлежащем Азербай­джане, Ираке, частично в Ливане — пожалуй, все. 

Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Emoji Poetry
Заполните пробелы в стихах и своем образовании
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы