Курс № 23 Повседневная жизнь ПарижаЛекцииМатериалы
Лекции
17 минут
1/7

Последние короли Франции

Как в Париж вернулся Людовик Желанный, чем французам не угодил Карл X и почему правление Луи Филиппа I началось и закончилось революцией

Вера Мильчина

Как в Париж вернулся Людовик Желанный, чем французам не угодил Карл X и почему правление Луи Филиппа I началось и закончилось революцией

10 минут
2/7

Жизнь королевского двора

Зеваки на королевских трапезах, юбки на плечах придворных дам и беспорядки на приемах «короля-буржуа» Луи Филиппа

Вера Мильчина

Зеваки на королевских трапезах, юбки на плечах придворных дам и беспорядки на приемах «короля-буржуа» Луи Филиппа

13 минут
3/7

Как жили депутаты

Кого могли выбрать депутатом, кто присутствовал на заседаниях палат и что готовила самая политически подкованная кухарка Франции

Вера Мильчина

Кого могли выбрать депутатом, кто присутствовал на заседаниях палат и что готовила самая политически подкованная кухарка Франции

13 минут
4/7

Как управляли Парижем

Как пополнялся и на что расходовался городской бюджет, кто управлял городом и охранял порядок и как Национальная гвардия потеряла репутацию

Вера Мильчина

Как пополнялся и на что расходовался городской бюджет, кто управлял городом и охранял порядок и как Национальная гвардия потеряла репутацию

13 минут
5/7

Шопинг в Париже

Где парижане делали покупки, что они дарили друг другу и чем реклама первой половины XIX века похожа на современную

Вера Мильчина

Где парижане делали покупки, что они дарили друг другу и чем реклама первой половины XIX века похожа на современную

13 минут
6/7

От кабака до ресторана

Лохмотья капусты в кабаках и харчевнях, общие столы в табльдотах, карты и дамы в ресторанах, газеты в кафе и певцы в кафешантанах

Вера Мильчина

Лохмотья капусты в кабаках и харчевнях, общие столы в табльдотах, карты и дамы в ресторанах, газеты в кафе и певцы в кафешантанах

15 минут
7/7

Иностранцы в Париже

Что горожане думали про «понаехавших» англичан, почему Луи Филиппа называли русским полицмейстером и чем прославились некоторые русские подданные

Вера Мильчина

Что горожане думали про «понаехавших» англичан, почему Луи Филиппа называли русским полицмейстером и чем прославились некоторые русские подданные

Материалы
Вера Мильчина: «Больше всего в Париже мне нравятся таблички с названиями улиц»
История французских революций
Основные события, случившиеся во Франции с 1787 по 1875 год, в восьми пунктах
Игра: переживите все революции
Интерактивный квест по истории Франции
Как Франция училась демократии
Политическая жизнь при Реставрации и Июльской монархии
Запахи Парижа
Зловоние французской столицы и изменение общественных представлений о гигиене
Большой обед
Рецепты из кулинарных книг первой половины XIX века
Ежедневник придворной дамы
Как могла бы выглядеть неделя дамы при дворе эпохи Реставрации
История кафешантанов
Что слушали в парижских кафе во время еды
Что было слышно на улицах Парижа
Крики торговцев, грохот экипажей и выступления уличных музыкантов 1830–40-х годов
История парижских вывесок
Картины, стихи и скульптуры, которые владельцы магазинов использовали для привлечения покупателей
Портрет жены Ротшильда
Картина Энгра и евреи во Франции в первой половине XIX века
Костюмы в «Графе Монте-Кристо»
Зачем Дюма описывал рединготы, кюлоты, фраки и шаровары
Игры, в которые играли французы
Правила шести популярных игр первой половины XIX века
Все развлечения Парижа в XIX веке
Где танцевать котильон, слушать лекции, читать газеты и смотреть на трупы
Иностранцы в Париже и культурный обмен
Французский историк Мишель Эспань — о том, как одна культура влияет на другую
Десять французских эмигрантов в России
Чем запомнились в России французы, бежавшие от революции
Что французы думали о казаках
Русские оккупационные войска во французских текстах, карикатурах и словарных статьях

Портрет жены Ротшильда

Что один портрет может рассказать о модели, о художнике и о том, как воспринимало евреев французское общество 1830–40‑х годов  

Евреи во Франции при Июльской монархии

Великий cинедрион Французской империи и Королевства Италии. Гравюра Мишеля Франсуа Дамам-Демартре. Начало XIX века © Bibliothèque nationale de France
Декрет, обязывающий евреев Французской империи принять постоянные имена и фамилии. Марсель, 1808 год © La Cité du livre — bibliothèque Méjanes

К 1830 году во Франции проживали около шестидесяти тысяч евреев (из них 8,5 тысячи — в Париже). В 1791 году постановлением Учредительного собрания им были даны равные гражданские права со всеми остальными французами. В 1806 году Наполеон созвал Собрание иудейских нотаблей и Великий синедрион (которые, впрочем, вскоре были распущены), и иудаизм был признан одной из официальных религий в государстве. С приходом к власти Бурбонов никакого отката в отношении еврейской эмансипации не произошло — более того, Людовик XVIII отменил декрет от 17 марта 1808 года, вводивший для евреев черту оседлости и запрет на некоторые профессии. Луи Филипп тоже относился к евреям благосклонно, и уже с февраля 1831 года из государственной казны стали выделяться средства на содержание синагог и учебных еврейских заведений, а также плату раввинам.

В 1830–40-х годах в финансовой жизни страны активное участие принимали еврейские банкирские дома — например, Ротшильдов или братьев Перер, а в 1834 году появился даже первый депутат-еврей — Бенуа Фульд. Казалось бы, евреи на деле, а не на словах стали полноправными гражданами Франции.

Банкиры братья Эмиль и Исаак Перейр, инвесторы барона Османа и основатели Трансатлантической транспортной компании, на стройке. Фотография Роберта Хоулетта. После 1855 года © Bibliothèque nationale de France

Однако в 1844 году, то есть в самый разгар процессов ассимиляции и интеграции, начинает печататься роман Эжена Сю «Вечный жид» — в основе которого лежит идея связи евреев со страданиями Христа, необходимости для них искупления и принятия христианства. В 1842 году двадцатитысячным тиражом расходится опус Серфберра де Медельсгейма «Кто такие французские евреи» — автор которого, сам сын крестившегося еврея, называет евреев «голодными волками» и «хищными птицами», утверждает, что «не существует места, на которое они не стремились бы попасть, или положения, которым они бы не воспользовались», и полагает, что евреи должны либо отречься от своей религии — и оставаться гражданами Франции, либо держаться иудаизма — но тогда отказаться от французского гражданства. Явные антисемитские ноты звучат в книге писателя и журналиста Альфонса Туссенеля «Евреи, короли эпохи».

Если еврей в художественной литературе и публицистике того времени часто изображался негативно, то еврейка, наоборот, идеализировалась. Образ la belle juive, прекрасной еврейки, одинаково характерен для французской, английской и русской культуры первой половины XIX века: это Ревекка в романе «Айвенго» Вальтера Скотта (1819), Дева Мария в «Гавриилиаде» Пушкина (1821), Рахиль в опере Жака Галеви «Еврейка» (1835) — страстная красавица с откровенно восточной внешностью, зачастую жертвующая собой ради любовника, — или соблазнительная, чужая, несущая разрушение и умирающая сама. Много позже образ точно описал Сартр:

«Слова „красивая еврейка“ имеют совершенно особое сексуальное значение, сильно отличающееся от того, какое имеют, например, слова „красивая румынка“, „красивая гречанка“ или „красивая американка“, — и именно тем отличающееся, что в них словно бы появляется некий аромат насилия и убийства. <...> Со времен Ребекки в „Айвенго“ до евреев у Понсон дю Террайля  Пьер Алексис Понсон дю Террайль (1829–1871) — французский писатель, автор популярных романов-фельетонов. — и вплоть до наших дней еврейкам в самых серьезных романах отводилась строго определенная роль: часто подвергаться насилиям и избиениям, иногда избегать бесчестья, приняв заслуженную смерть, а тем, которые сохраняли сюжетную ценность, — становиться покорными служанками или униженными любовницами индифферентных христиан, женившихся на арийках».

Жан-Поль Сартр. «Размышления о еврейском вопросе» (1944)

Бальзак перенес ту же героиню в современный ему Париж и превратил в куртизанку — это в первую очередь Эстер из «Блеска и нищеты куртизанок» (1838–1847) и Жозефа из «Кузины Бетты» (1846).

Джеймс и Бетти Ротшильд

Барон Джеймс де Ротшильд © Bibliothèque nationale de France

В декабре 1840 года графиня Мария Дмитриевна Нессельроде писала своему мужу Карлу Васильевичу Нессельроде, министру иностранных дел Российской империи, о Джеймсе де Ротшильде: «Знаешь ли ты, кто вице-король и даже король Франции? Это Ротшильд».

Джеймс, младший сын франкфурт­ского банкира, еврея Майера Амшеля Ротшильда, родился в 1792 году. Будучи членом семьи, богатство которой к этому времени стало нарицательным, в 1812 году он открыл в Париже банк «Братья Ротшильд». С тех пор при любых переменах власти и до самой смерти Джеймса, случившейся в 1868 году, парижская фирма Ротшильдов процветала.

В 1830–40-е годы банк Джеймса Ротшильда финансировал строительство железных дорог во Франции, вкладывал деньги в крупные строительные и промышленные проекты в Париже, Марселе, Лионе и обеспечивал покрытие выпускаемых Национальным банком Франции денег. Как говорили, Джеймс прибыл в Париж с миллионом франков, а оставил после себя состояние в два миллиарда.

11 июля 1824 года Джеймс женился на Бетти Ротшильд (1805–1886), дочери своего старшего брата Соломона, который жил в Вене. Позже, в 1839 году, он писал своему племяннику Натаниэлю:

«В нашей семье мы всегда старались сохранять любовь и семейную привязанность. С детства всем было более или менее понятно, что жениться надо на своих, так чтобы богатство не распылялось».

Ротшильды в Париже

Банк Ротшильдов на улице Лаффит, 19. Картина неизвестного художника. 1880 год © Coll. Part. Rothschild, Paris 

В Париже и за городом Ротшильды владели несколькими домами, но жили в доме № 19 по улице Лаффит, в богатом и модном квартале Парижа. В 1836 году их дом переделал архитектор, декоратор, режиссер и директор Парижской оперы Анри Дюпоншель в стиле Франциска I (1494–1547) и украсил картинами на средневековые темы — таким образом обозначив связь семьи Ротшильд с общей французской, европейской, а не еврейской историей. Джеймс Ротшильд стал фаворитом короля Луи Филиппа и обедал вместе с ним в Тюильрийском дворце. Супруга Луи Филиппа, королева Мария-Амалия, тоже оказалась более демократичной, чем ее предшественница, герцогиня Ангулемская (невестка и племянница Карла X, при его правлении носившая титул дофины Франции), и приняла Бетти при дворе. Гостями салона Бетти Ротшильд были Бальзак, Гейне, Лист, Пуччини и Шопен — блестящее парижское общество того времени.

Свидетельство о присвоении Джеймсу Ротшильду дворянства © The Rothschild Archive, London

Впрочем, несмотря на интегриро­ванность в парижское общество, Ротшильды оставались здесь чужаками. Джеймс Ротшильд стал прототипом нескольких персонажей французской литературы этого вре­мени: под пером Бальзака он превра­тился в циничного барона де Нусин­гена — «эльзасца, сына некоего иудея, крестившегося ради карьеры», выпус­кающего из рук золото только для того, чтобы загребать бриллианты. Немно­гим лучше характеристика Стендаля, чей господин Левен в романе «Люсьен Левен» («Красное и белое») тоже во многом списан с Ротшильда:

«У господина Левена, знаменитого банкира, было много друзей, так как он давал изысканнейшие, почти безупречные обеды и вместе с тем не был человеком ни требовательным в нравственном отношении, ни скучным, ни честолюбивым, а только взбалмошным и оригинальным».

Сравните это описание с дневниковой записью Рудольфа Аппоньи, австрийского посланника:

«Джеймсу 32 года, он маленького роста, уродлив и высокомерен, но он устраивает прекрасные вечера и обеды. Наши аристократы смеются над ним, но тем не менее рады отобедать у него — ведь он собирает лучшее общество в Париже».

Портрет

Жан Огюст Доминик Энгр © Bibliothèque nationale de France

В 1841 году в Париж вернулся Жан Огюст Доминик Энгр. Ему было уже за шестьдесят. В Италию он уехал в 1835 году, слишком близко приняв к сердцу неудачу одной из своей работ, — свой отъезд он воспринимал как «вынужденное изгнание». Но пять лет спустя, на Салоне 1840 года, парижская публика восторженно приняла его картины «Одалиска и рабыня» и «Антиох и Стратоника» — даже герцог Орлеанский, наследник престола, написал ему восхищенное письмо. Можно было возвращаться. Приняли его прекрасно: банкет в Люксембургском дворце, обед у короля Луи Филиппа, концерт Берлиоза в честь художника, пожизненная контрамарка в «Комеди‑Франсез», возведение в достоинство пэра. Репутация Энгра была высока как никогда.

Ротшильды долго добивались его согласия написать портрет Бетти. Наконец летом 1842 года, закончив портрет герцога Орлеанского, старшего сына Луи Филиппа, Энгр снизошел к их просьбам. 26 июня он писал своему другу Жану Франсуа Жилиберу:

«А на вторник я окончательно условился о сеансе с госпожой де Ротшильд. Это результат дюжины ребячливых и искренних писем. Да здравствуют портреты!»

Вскоре работа над портретом была прервана: в июле 1842 года герцог Орлеанский погиб, и художнику пришлось посвятить всю свою энергию созданию копий его портрета и эскизов для витражей его мемориальной часовни. В феврале 1843 года Энгр составил список дел, которые следовало закончить к лету, и в их числе была «голова мадам де Ротшильд». Летом он снова перенес работу над портретом, теперь на осень, а в декабре признавался Жилиберу, что существует только набросок. Следующие четыре года Энгр то возвращался к холсту, то отвлекался на другие заказы. Неудивительно, что незавершенный портрет вызывал у него раздражение — в 1847 году он писал:

«Я едва закончил портрет мадам де Ротшильд, но начал новую, лучшую версию... Проклятые портреты! Они постоянно мешают мне заниматься важными делами, а побыстрее покончить с ними не получается, ведь портрет — это такая сложная вещь».

Мы не знаем, что думала по этому поводу сама Бетти. В 1845 году у нее родился младший сын, и, возможно, заботы отвлекли ее от портрета. В любом случае летом 1848 года законченная картина была наконец выставлена в мастерской художника. Работа над портретом продолжалась шесть лет.

Портрет баронессы де Ротшильд. Картина Жана Огюста Доминика Энгра. 1848 год © Wikimedia Commons

Платье

На портрете Бетти сидит в бело-розовом бальном платье с кружевами голубоватого оттенка. Оно соответствует тому, что писали модные журналы о вечерних туалетах в 1847 году: с низким вырезом, корсажем, бантами и цветами; рукава несколько спущены и очень сильно украшены; юбки пышные и многослойные. Берет госпожи Ротшильд тоже в духе журнальных рекомендаций: «...эти шляпы из бархата в рубчик, не имеющие иных украшений, кроме пера, очень элегантны».

О наряде Бетти критик Луи Жофруа  Луи Жофруа — по мнению некоторых исследователей, это псевдоним Фредерика де Мерсе, известного в то время художника, критика и романиста., увидевший работу одним из первых, рассказывает такую историю:

«...изначально это платье было голубым, и его выбрала сама модель. Однако, когда картина была закончена, художнику не понравился результат. Он немедленно решил изменить цвет, ни у кого не спросив на это разрешения и не говоря никому ни слова. За два дня, с помощью нескольких слоев лака, он подверг картину полному преображению. Заказчица была разочарована и слезно умоляла художника, чтобы он вернул первоначальный вариант. Эти мольбы почти склонили его поступить, как она хочет, однако он флегматически сказал: „Сударыня, я пишу для себя, а не для вас. Чем изменять что-то, я лучше оставлю картину себе“. Так бы он, безусловно, и сделал. И в этом случае господин Энгр был бы прав».

Что в этом рассказе правда, что выдумка или недопонимание со стороны Жофруа, а что — хвастовство Энгра, теперь уже не узнать. Сомнительно, чтобы художник поступил так с цветом платья, ничего не говоря заказчице; возможно, Жофруа просто перепутал, и голубое платье было на баронессе в более ранней, не сохранившейся версии портрета. Кроме того, голубоватый оттенок кружев может объясняться вовсе не следами «закрашенного» цвета, но тем, что платье действительно было украшено модными цветными кружевами.

Украшения

Выбор украшений — практически авангардных для того времени —также свидетельствует о вкусе их обладательницы.

В феврале 1848 года жемчуга вернулись в моду. В «Журнале дам и мод» появляется упоминание о браслете из пяти рядов черного жемчуга с бриллиантовой застежкой работы некоего Гийона. Похожий браслет есть на правой руке баронессы — правда, жемчужных нитей всего две, жемчуг не черный, а белый, а застежка не бриллиантовая, а гранатовая.

Портрет баронессы де Ротшильд. Картина Жана Огюста Доминика Энгра (фрагмент). 1848 год© Wikimedia Commons

Еще более необычен браслет на ее левой руке: затейливое переплетение золота и стали, узел, усыпанный драгоценностями. Железные украшения в первой половине XIX века традиционно связывались с так называемым fer de Berlin, «берлинским железом», — но в Берлине делались простые и однотонные чугунные украшения, этот же браслет, представляющий собой редкий для того времени пример использования железа в сочетании с золотом и драгоценными камнями, явно принадлежал французскому мастеру. 

Жемчужный браслет на правой руке сочетается с жемчужным колье, но это не вышедшие из моды парюры (наборы украшений, в которых все предметы похожи друг на друга и которые в начале 1830-х годов носила уже немолодая королева Мария-Амалия). Кроме того, ни одно украшение не претендует на то, чтобы напоминать о наследственных бриллиантах, — Бетти не пытается имитировать аристократическое происхождение.

На одном из пальцев левой руки, поднесенной к лицу, можно разглядеть два кольца с камеями. Такие кольца во Франции не выходили из моды на протяжении всего XIX века. Пик популярности камей пришелся на правление Наполеона (сохранилась, например, тиара императрицы Жозефины), но и позже женщины носили броши, кольца и подвески с рельефами из античной истории и мифологии.

Что видели на портрете художник и его современники?

Выставленный в 1848 году портрет баронессы де Ротшильд получил два пространных отзыва — Теофиля Готье и уже упоминавшегося здесь писателя Луи Жофруа. Оба критика сошлись во мнении, что картина достойна всяческого восхищения, место ее — рядом с творениями Тинторетто и Тициана, а Бетти Ротшильд представлена как настоящая светская дама. Но к этому Готье добавляет: «и свет этот купается в атмосфере золота», а Жофруа восторгается бровями à l’orientale («на восточный манер»). Так кого же видели парижане на этом портрете? Даму высшего света — или загадочную представительницу чужого народа?

Анализируя портрет, искусствовед Кэрол Окман пришла к выводу, что и в картине, и в отзыве Жофруа проявились стереотипы, касающиеся еврейских женщин и распространенные в эпоху романтизма. Аргументами в пользу такого прочтения она считает свободную позу баронессы (которая сидит, положив ногу на ногу), присутствующие в интерьере подушки, обольстительную полуулыбку, а также слова Жофруа о «восточных» бровях и волосах цвета воронова крыла.

Ни доказать, ни опровергнуть такие догадки нельзя — но надо иметь в виду, что портрет Бетти, видимо, довольно реалистичен, и никакие «ориентальные» черты не были добавлены художником произвольно, а поза «нога на ногу» в конце XVIII — начале XIX века часто использовалась в европейских портретах — например, на портрете леди Стэнли работы Джорджа Ромни — и не может сама по себе служить знаком инаковости или восточности.

Вероятнее всего, Энгр изобразил на своем портрете именно ту женщину, какой хотела себя видеть Бетти — умудренную и изящную светскую даму, следящую за модой, понимающую, какая одежда соответствует ее общественному положению и возрасту. Как и подобает хозяйке салона, она внимательно слушает собеседника, сидя при этом в непринужденной позе. Здесь нет ничего откровенно еврейского, ничего чужого для французской культуры той эпохи. И тем не менее, зная, чей портрет перед ними, зрители того времени, возможно, не могли удержаться от вчитывания новых смыслов в образ Бетти Ротшильд. Так же, как не можем сегодня удержаться от этого и мы. 

Скорее оставьте свой адрес — мы будем писать вам письма о самом важном

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях — вы всегда будете в курсе наших новостей

Курсы
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Университет Arzamas
«Восток и Запад: история культур» — еженедельный лекторий в Российской государственной библиотеке
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Emoji Poetry
Заполните пробелы в стихах и своем образовании
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы

Подписка на еженедельную рассылку

Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости

Введите правильный e-mail