Курс № 10 Генеалогия русского патриотизмаЛекцииМатериалы
Лекции
12 минут
1/4

Был ли патриотизм в Древней Руси?

Как летописцы пытались помирить князей и заставить их беречь землю Русскую и что вообще такое земля Русская

Михаил Кром

Как летописцы пытались помирить князей и заставить их беречь землю Русскую и что вообще такое земля Русская

12 минут
2/4

Первый отечестволюбец

Почему христианская вера мешала патриотическому чувству и как люди начали любить землю отцов

Михаил Кром

Почему христианская вера мешала патриотическому чувству и как люди начали любить землю отцов

12 минут
3/4

Полюбить государство

Когда появилось государство и когда оно стало ассоциироваться с землей, а не с правителем

Михаил Кром

Когда появилось государство и когда оно стало ассоциироваться с землей, а не с правителем

13 минут
4/4

Первый патриот

Как царь стал образцовым патриотом и когда понятие «патриотизм» начало означать то же самое, что и сейчас

Михаил Кром

Как царь стал образцовым патриотом и когда понятие «патриотизм» начало означать то же самое, что и сейчас

Материалы
Как разобраться в истории России
Cписок книг и сайтов, с помощью которых можно погрузиться в историю
Все развлечения древнего Новгорода
С кем подраться, куда сходить, что купить и где остаться на ночь
Задница, жир и другие непонятные слова
Современные слова, которые в Древней Руси значили совершенно другое
«Александр Невский»
Наум Клейман рассказывает о главном советском «оборонном фильме»
Игорь Данилевский: «Там, где мы ожидаем увидеть одно, люди прошлого видят другое»
Иностранцы против России
Жестокость, лживость, пьянство и упрямство русских в отзывах путешественников с X по XIX век
1611 год в истории
Что происходило во всем мире, когда в России была Смута
Пропагандисты Петра Великого
Пять идеологов, сформировавших образ первого российского императора
Кто первым начал любить родину
История слова глазами лингвиста
1237–1240 годы в истории
Что происходило во всем мире, когда Батый пришел на Русь
«Патриотизм — последнее прибежище негодяя»
История знаменитой фразы английского поэта и ее интерпретаций
Кто окружал Русь
Cписок соседей русских земель в XIII веке
Антихрист, 1666 год и Петр I
Когда на Руси ждали конца света
«Куликово поле» Пригова
Совершенно непатриотичное стихотворение о краеугольном событии русской истории
Песни о Смутном времени
Обстоятельства истории Смуты в чудом уцелевших народных песнях
«Москва — Третий Рим»: история спекуляции
Почему идея об особом русском пути не такая древняя, как кажется
Правила жизни Владимира Мономаха
Назидания киевского князя детям
Первый план Евросоюза
Как в XV веке чешский король попытался объединить Европу
Истинная идея патриотизма
Классическая статья философа Владимира Соловьева
Михаил Кром: «Ходячий образ историка как эдакого летописца Нестора — неверный»
Патриотическая музыка
От Ивана Грозного до СССР: история духоподъемной музыки нашей страны
Как читать летописи
Четыре проблемы, которые должен решить человек, изучающий летописный текст
Три возможных пути России
Как и кого Москва победила в соревновании собирателей земель русских
Патриотическое сознание
Список книг и статей, посвященных вопросу формирования патриотического сознания
Весь курс за 5 минут
Курс о рождении русского патриотизма в самом кратком изложении

«Александр Невский»

Как создавался один из главных патриотических русских фильмов, почему замыслам Эйзенштейна помешал Иосиф Сталин и какие кадры в фильме лишние. Киновед и бывший директор Музея кино Наум Клейман рассказал Arzamas о кинокартине «Александр Невский»

В 1937 году Сталин простил Эйзенштейна. После запрета фильма «Бежин
луг»  «Бежин луг» — утраченный фильм Сергея Эйзенштейна 1935 года. Сценарий картины, написанный драматургом и бывшим чекистом Александром Ржешевским, был посвящен коллективизации. В основе лежала история убийства Павлика Морозова. уже был заготовлен приказ об аресте, подписанный Ворошиловым, Кагановичем. Подпись Молотова тоже стояла, однако он, видимо, что-то уловил и ее перечеркнул. Сталин тогда решил дать Эйзенштейну еще один шанс «поставить правильный фильм», и Сергей Михайлович понял, что его битва с «обстоятельствами» во что бы то ни стало должна быть выиграна. Фильм «Александр Невский» стал для Эйзенштейна его собственным Ледовым побоищем, которое он, как и Невский, выиграл. 

Тема была выбрана неслучайно. Когда Эйзенштейн вышел из опалы, ему дали на выбор два уже купленных сценария: «Минин и Пожарский» Виктора Шкловского и «Александр Невский» Петра Павленко. Оба заказа делались в рамках «оборонного кино»: всем было ясно, что надвигается война, и руководство страны приняло решение делать оборонные фильмы, показывающие славу русского оружия и поднимающие дух народа. Есть рассказ Михаила Ромма о том, как Эйзенштейн, встретив его, спросил, какой сценарий он бы выбрал. Ромм ответил, что, конечно, «Минина и Пожарского»: все-таки XVII век, известно, как люди выглядели и что там происходило. А что известно об эпохе Невского?! «Вот поэтому, — ответил Эйзенштейн, — мне и надо брать „Александра Невского“. Как я сделаю, так оно и будет».

 

Этот анекдот оправдался в реальности: Александр Ярославич Невский согласно результатам известной телеигры  «Имя Россия» — проект телеканала «Россия» и телекомпании «ВиD» 2008 года, целью которого было выбрать самых значимых персоналий, связанных с Россией. Из 500 претендентов путем голосования телезрителей и интернет-пользователей в финал вышло 12 персоналий, в том числе Иван Грозный, Иосиф Сталин и Александр Пушкин. Победителями были признаны и Александр Пушкин, и Александр Невский. был выбран «лицом России» не в последнюю очередь потому, что его образ с экрана вошел в сознание народа. Но причина выбора была сложнее. Александр Невский был «семейным святым» Эйзенштейна. Его дед по материнской линии Иван Конецкий был родом из-под Новгорода, из города Тихвина. В Петербурге Конецкие жили у Александро-Невской лавры, с каликами перехожими  Калики перехожие — странники, поющие духовные стихи и былины.  и всем прочим, что полагается купцам первой гильдии. Прапрадед Эйзенштейна Алексей Патловский построил церковь в Александро-Невской лавре. 

Также очень важно понимать, что Эйзенштейн с самого начала брался ставить не биографию, но агиографию  Агиография — изучение житий святых., потому что Невский был святым Русской православной церкви. Об этом все тогда молчали, а Эйзенштейн написал в связи с фильмом замечательную статью, где объяснял, как он трактовал святость князя: доведение благородных качеств человека до предела. Александр Довженко упрекал фильм в том, что Александра Невского можно было бы выбрать секретарем райкома. Тут стоило бы задуматься: не пытались ли в это время, напротив, из секретарей райкомов делать святых? Именно тогда, когда создавались экранные «агиографии» Ленина, Сталина, Свердлова, Чапаева и остальных советских героев — своего рода атеистический пантеон, Эйзенштейн выводит на экран «настоящего святого», то есть персонаж, который изначально представляет собой предельную степень положительных качеств. Хотели положительного героя? Вот он! 

От хроники к кинофреске 

Многие вещи накапливались у Эйзенштейна как бы исподволь. Когда он делал «Стачку»  «Стачка» — немой фильм Сергея Эйзенштейна 1925 года, посвященный забастовке рабочих. , то был под большим впечатлением не только от хроники Дзиги Вертова, но и от шведов с их абсолютно документальной средой, потрясающим участием природы в драматургии. А также от американцев, естественно, — от Гриффита, от Штрогейма, от Джеймса Крюзе с их голливудским вариантом реализма. Для молодого Эйзенштейна это противостояло искусственности немецкого киномира — павильонным съемкам с изощренной игрой актеров, декораций, света, композиций кадров в фильмах Фрица Ланга или Фридриха Вильгельма Мурнау. У зрелого Эйзенштейна (не могу говорить «у позднего», Сергей Михайлович не дожил до старости) произошло сближение именно с поэтикой немого немецкого кино. Так, в «Александре Невском» эпическая стилизация изображения, в частности решение кадров с тевтонами, есть как бы ответ на «Нибелунгов» Ланга. 

Однако после хроникоподобной «Стачки», уже в «Броненосце „Потемкин“», а затем в «Октябре» и «Генеральной линии», Эйзенштейн начинает ковать каждый свой кадр как произведение графики. Монтажные структуры у него начинают выстраиваться как поэтическое повествование, кадр становится носителем нескольких пластов содержания. Несколько позже, в Мексике, он открывает для себя стихию фрески и прямо определяет свой тип кинематографа как серию «мчащихся фресок», добавляя: «И мы работаем на стене!» Его начинает интересовать уже не отпечаток на экране быстротекущей реальности, а картина вечности — то «всегда», которое отражено во фресках. Вернувшись на родину, Эйзенштейн пытался ввести эти принципы в «Бежином луге», но первостепенную роль фресковость — уже не мексиканская, а православная — сыграла в «Александре Невском». В облике Невского и других персонажей появляется плоскостность, продиктованная не психологизмом и не бытовыми деталями, в которых совершенно не нуждается агиография, а приподнятостью над бытом. Если любовь, то любовь идеальная. Если соперничество, то соперничество и в самопожертвовании. Это категории, а не черты характера. «Александр Невский» изначально был определен как житие святого в форме кинофрески, поэтому оказались отброшены частные, индивидуализирующие, осложняющие лик и судьбу мотивы, в том числе семейные обстоятельства. Ведь вначале предполагалось, что в фильме будет выведена жена Невского — Александра Брячиславна, была даже нарисована сцена их прощания перед уходом князя в Новгород. Но позже Эйзенштейн просто вычеркнул эту линию: в агиографии нет необходимости подчеркивать семейную жизнь, если она не играет решающей роли в житии. 

Сергей Михайлович был религиозен до 16 лет, да и попытки представить его после революции просто воинствующим атеистом — заблуждение. Правильнее считать его антиклерикалом, а в конце жизни — политеистом, приверженным своего рода синтетической религии. Задолго до коллег в Европе и в США Эйзенштейн открывает для себя дзен-буддизм, и к концу жизни Лао-цзы фактически станет для него одним из главных философов человечества. Но христианскую агиографию он знал достаточно хорошо, и в «Невском» это проявилось сполна.

25 процентов лица Черкасова

Как известно, агиография построена на постоянных отсылках жития данного святого к Ветхому или Новому Завету. В «Повести о житии и о храбрости благоверного и великого князя Александра», созданной еще в XIII веке, много такого рода отсылок: его постоянно сравнивают то с мудрым Соломоном, то с псалмопевцем Давидом, то, естественно, с Христом, несшим избавление от мук, — и Эйзенштейн использует этот прием. 

Почему фильм начинается с ловли рыбы сетью? У Невского про рыбу спрашивает китаец, представляющий угнетателей-монголов. Александр отшучивается, но в подтексте эпизода — своего рода зов судьбы, прямая отсылка к тому месту Евангелия, где Христос зовет за собою рыболова Симона, будущего апостола Петра: «…не бойся; отныне будешь ловить человеков».

Другой пример: сцена избиения младенцев тевтонами в Пскове используется иногда, чтобы обвинить режиссера в антигуманности и жестокости, — со стороны тех, кому не ясно, что такой почти лубочный ход является отсылкой к вифлеемскому избиению младенцев: «псы-рыцари», называющие себя христианами, как царь Ирод, избивают младенцев. Отсылка к Евангелию дана здесь в форме «пластической проповеди», зримого нравоучения. Увы, это не было преувеличением уже тогда, после бомбежки Герники  Герника — культурный и исторический центр Страны Басков. В 1937 году во время Гражданской войны в Испании был подвергнут бомбардировке со стороны немцев. Через два дня после обстрела в город вошли войска испанских националистов. Бомбардировке города посвящена картина Пабло Пикассо «Герника»., в самый канун Второй мировой войны, печей Освенцима, ядерного взрыва над Хиросимой. Но кроме того, почти во всех фильмах Эйзенштейна присутствует тема младенчества — предела невинности и беспомощности — как жертвы истории: прямой отклик на сопоставление прогресса и слезинки ребенка у Достоевского. 

 

Странным образом религиозная символика внешне почти отсутствует в «Невском». Она прямо введена в материю фильма лишь в сценах с немцами, где появляются кресты как распятия. Но незримо она присутствует на всем его протяжении. Это связано с понятием формы у Эйзенштейна — не как упаковки, а как структуры, являющейся высшей формой содержания. Структура передает предельное содержание, материал формой структу­рируется и только тогда становится содержанием искусства. При этом в отличие от экспрессионистов  Экспрессионизм — направление в немецком кино 1920-х годов. Основные представители — Фриц Ланг, Фридрих Марнау, Пауль Вегенер и Пауль Лени. Экспрессионистам были свойственны гротеск в изображении пространства, использование цветофильтров и условных декораций. Также экспрессионисты часто использовали новаторские приемы вроде «субъективной» (шатающейся) камеры и ускоренного воспроизведения кадров., которые кричали формой вслед за кричащим содержанием, Эйзенштейн строит фильм на гармонии, которая сама по себе является важным содержанием, нормализующим мир. Это относится даже к сцене скока рыцарей, внушающего страх. Гармонизованная форма вертикального монтажа  Вертикальный монтаж — монтаж элементов разной природы, в первую очередь — изображения и звука. изображения и музыки (шедевр Эйзенштейна, оператора фильма Тиссэ и композитора Прокофьева) не просто передает агрессию немцев, но одновременно и подспудно обещает зрителю преодоление страха перед силой и напором агрессора. 

Если говорить о христианском каноне на русском материале, то он, например, присутствует в кадрах распятого в Пскове воеводы, который оказывается рядом со скульптурным изображением ангела на стене башни: в момент распятия воевода — мученик. Или в костюме новгородской девушки Ольги воспроизведено одеяние, взятое с иконы Ольги — крестительницы Руси. Сам Александр снят так, что похож на фронтально развернутые фигуры святых, которые изображены на центральных столбах в православных храмах. 

Недавно, пересматривая фильм со студентами Высших курсов сценаристов и режиссеров, я задумался: не странно ли, что в фильме практически нет крови. Есть жертвы, но нет крови. Есть смерть, но нет изображения умирания. Зато есть изображение воскрешения, как и положено в агиографии, когда после Ледового побоища Ольга выводит Буслая и Гаврилу из их смертного сна. В этом фильме, посвященном отражению агрессии, нет того, что может возбудить агрессию, жестокость у зрителя, и даже сама битва специально сделана сказочно, а не натуралистически. 

Сказочность, тема чудес — все это делает «Александра Невского» похожим на «Руслана и Людмилу», откуда в фильме есть прямые цитаты, например мертвое поле, покрытое костями, в самом начале. Пушкинская тема вообще очень глубоко пронизывает фильм. Сцена битвы сделана прямо по «Полтаве». В книге «Монтаж», написанной в 1937-м — в год столетия смерти Пушкина, как мы помним, Эйзенштейн анализирует то, как Пушкин «раскадровывает» битвы в поэмах «Руслан и Людмила» и «Полтава», а потом сам же этими раскадровками пользуется, когда снимает сцену Ледового побоища. 

В фильме есть Васька Буслай, фольклорный персонаж, но есть, с другой стороны, и Гаврило Олексич. Степенный, мудрый Гаврило и буйный Буслай — как бы два народных начала, которые оказываются противопоставленными и соединенными. Но что за персонаж Гаврило? Может быть, Эйзенштейн имел в виду предка Пушкина, о котором поэт писал: «Мой предок Рача мышцей бранной / Святому Невскому служил…»? Конечно, у Пушкина речь шла о битве на Неве, но, может быть, Эйзенштейн сознательно шел на анахронизм, помня, что Гаврила — семейное имя в роду Пушкиных?

Итак, иконопись и фресковая живопись — один из главных источников «Александра Невского». Два других — средневековый театр и кантатность. 

Ключом к строю и к характерам «Александра Невского» служит музыка Прокофьева, позднее действительно преобразованная композитором в кантату. Кантата — жанр декларативный, в отличие, скажем, от оперы, построенной на мучениях и сомнениях героев, как в следующем совместном фильме Эйзенштейна и Прокофьева «Иван Грозный». Иван Грозный, согласно Эйзенштейну, — это восставший против Бога Люцифер, ангел, низвергшийся в бездну. Но с Александром Невским происходит нечто совершенно иное: очищение, возвышение, катарсис, причем не через преодоление противоречий, а через очищение от всего наносного, случайного, преходящего. 

Сцена из фильма Сергея Эйзенштейна «Александр Невский» (1938) Музыку к картине написал Сергей Прокофьев 

Сергей Михайлович в юности очень увлекался «Старинным театром» Николая Евреинова  Николай Евреинов (1879–1953) — русский театральный режиссер и драматург, историк театрального искусства. . Он начинал с этого свой путь в театр в 1917 году, в 1922-м ходил к Евреинову. Его первые эскизы декораций и персонажей (когда он был еще студентом-архитектором) связаны со средневековыми мираклями, мистериями, моралите, с народной комедией дель арте, а не с мелодрамой, водевилем и психологической драмой XIX века. Концепция театра на паперти, на площади, в соборе очень для него важна, и не случайно потом в «Иване Грозном» появится «Пещное действо»  «Пещное действо» — название древнего русского церковного чина (с элементами театрализованного представления), совершавшегося в последнее воскресенье перед Рождеством. Является инсценировкой повествования из Книги пророка Даниила о трех иудейских отроках Анании, Азарии и Мисаиле, брошенных царем Навуходоносором в раскаленную печь.. Искусство большинства современников Эйзенштейна развивалось из психологической прозы, психологического театра XIX века. Но он сам обращается к театру, литературе, песнопениям античности и XII–XVII веков, что было близко, кстати, и символистам. Здесь его корни. Обрисовка характеров в «Невском» близка к тому, что делал средневековый театр с его масочностью, эскизностью, противопоставлениями земного и небесного. Александра можно назвать персонажем контурным, но важно понимать, что ему достаточно этой контурности: согласно сетке ракурсов, сделанной Эйзенштейном для Черкасова, в крупных планах допускалась либо фронтальная симметричная съемка, либо профильная, причем шлем придавал лицу почти греческий вид. В образе Невского было использовано лишь 25 процентов лица Черкасова. Остальные 75 процентов пригодились для Ивана Грозного. 

«Do touch classics!»

Полученный Эйзенштейном сценарий Павленко был им значительно переработан, он даже хотел дать фильму новое название — «Русь». Но всего того, что было задумано, ему так и не дали поставить. Не была домонтирована сцена Ледового побоища. Скок рыцарей отчеканен, сделаны как надо эпизоды единоборства Александра с магистром и провала под лед. Но вот саму битву с того момента, как конница врезается в русских, и до единоборства режиссер не успел отделать: остались дубли, варианты, которые он планировал сравнить и выбрать, что лучше. Однажды вечером, когда ассистент по монтажу Эсфирь Тобак сидела и подчищала какие-то вещи, на «Мосфильм» приехали люди из тогдашнего Кинокомитета и, сказав, что Сталин требует немедленно показать ему фильм, в каком бы он состоянии ни был, забрали материал. 

Уже после выхода фильма на экраны Эйзенштейн сильно переживал от того, что в фильме остался мусор, повторы и затяжки. Но раз Сталин фильм одобрил, трогать его было нельзя, и он сразу же был пущен в печать. Своим студентам на Высших режиссерских курсах я даже предлагаю задание: взять электронную копию фильма и почистить рукопашные схватки русских и немцев, выкинув из них все лишнее, сделав весь бой более динамичным, избавив его от повторов и моментов, где видна бутафория. Они спрашивают: «А можно?» Конечно, можно! И нужно. Это и есть эйзенштейновский принцип «Do touch classics!» в действии.

Что Эйзенштейн стремился подчеркнуть в образе Невского? Прежде всего, это должен быть князь-объединитель, который прекратил междоусобные драки и войны. Откуда этот мотив? Когда Сергея Михайловича спрашивали, что он хочет поставить после «Бежина луга», называлось «Слово о полку Игореве» — «вещь на тему единого фронта против фашизма», с одной стороны, и, с другой, как сокрытый, но понятный современникам протест против репрессий внутри страны. Я думаю, что он перенес эту идею в «Александра Невского»: она раскрывалась, в частности, в сцене драки на Новгородском мосту, когда за Буслаем и Гаврилой поднимались разные части Новгорода. Та междоусобица, которую приехавший в Новгород Александр прекращал. Сцена длиной в целую часть (10 минут!) была снята и смонтирована, но оказалась якобы утраченной после того, как фильм увезли на просмотр к Сталину. 

 

Еще бóльшая утрата — сценарно разработанный, но неснятый подлинный финал фильма. Согласно переработанному Эйзенштейном сценарию, после битвы с немцами Александр должен был отправиться к хану в Орду. Ведь не случайно в самом начале фильма Александр встречается с монголами, которые гонят русских. В Орде он застает одних соотечественников в колодках, а других — в услужении хану. По сценарию двое предателей-князьков, которые боятся усиления Александра, подговаривают хана не терпеть того, что победитель немцев отказывается служить в Орде, и отравляют его, втирая яд в шлем, которым князь будет зачерпывать воду из реки. В финале фильма — сцене смерти Александра на поле Куликовом — были буквально экранизированы стихи из цикла Блока. В предсмертном видении Александра должны были возникнуть хан Мамай на холме, русское воинство, Дмитрий Донской со своим пращуром (уже в виде лика святого Александра) на штандарте. И монголы беззвучно развеивались. Дальше шел реквием — пронос тела князя по Руси, и возникал титр «Закатилось солнце земли Русской!». Мы знаем эти слова как парафраз из некролога на смерть Александра Пушкина, но на самом деле в нем цитировались слова из Жития Александра Невского.

У Эйзенштейна прямо написано в мемуарах: «Не моей рукой была проведена карандашом красная черта вслед за сценой разгрома немецких полчищ. „Сценарий кончается здесь, — были мне переданы слова. — Не может умирать такой хороший князь!“» Мало того что Сталин, явно сопоставлявший себя с великим полководцем, боялся смерти — ему нужно было, чтобы фильм заканчивался актуальным триумфом над немцами, а не освобождением Руси от восточного ига. Эйзенштейн должен был подчиниться, но звоночки к реквиему, который он хотел поставить в конце, в фильме все-таки есть. По замыслу своей смертью Александр должен был соединить Россию. Так же, как и Пушкин, сыгравший роль Невского в XIX веке, соединивший своей смертью Россию, что нашло отражение в следующем эйзенштейновском неосуществленном замысле 1940 года — «Любовь поэта» («Пушкин»).

Святой — и хватит

«Александр Невский» всегда был очень популярен у зрителя. Но историки часто, особенно в последнее время, к нему придираются: дескать, настоящий Невский был не такой. В 1938-м, после выхода, и позднее не принято было говорить, что Александр Невский был связан с татаро-монголами. Об этом стали писать и даже это подчеркивать позже. В конце 1930-х указывали на своеволие трактовки Эйзенштейном Новгорода и Пскова. Действительно, элегантный, античный Новгород с храмом Софии (Эйзенштейн, кстати, догадался, что София ушла в землю и раньше была намного выше), сделанный скорее по византийской иконописи, был представлен как город купцов — в противовес Пскову, городу воинов, с его массивными крепостными стенами и башнями, с его широким приземистым храмом. Это, конечно, не реконструкция подлинных городов — это эмблемы функций двух последних свободных русских земель. А историки жаждали именно реконструкции! Они плохо воспринимали и введение фольклорных, сказовых элементов типа фигуры Буслая или байки кольчужника Игната про лису и зайца. Хотя Невский в битве на льду повторил стратегию античного Ганнибала с его засадой, эта догадка заменена в фильме озорной сказкой из коллекции Афанасьева, подсказанной, кстати, Виктором Шкловским. Зачем? Можно было бы сделать Невского равным античным полководцам, и историки не возражали бы. Но, думаю, Эйзенштейну было интересно сблизить агиографию и фольклор, потому что именно это определяет народное сознание.

Кроме зрительского признания последовало официальное одобрение фильма в виде Сталинской премии и ордена Ленина. Казалось бы, все вокруг фильма развивается крайне благополучно, но через полгода после выхода на экраны СССР фильм был снят с проката из-за пакта Молотова — Риббентропа и не показывался почти два года. На экраны он вернулся в первый же день войны. Сразу после правительственного заявления по радио о нападении нацистской Германии передали песню Сергея Прокофьева и Владимира Луговского из «Невского» «Вставайте, люди русские!». Ее слова и музыка стали паттерном  Паттерн — образец, повторяющийся элемент, закономерная регулярность.
Термин используется в искусстве, дизайне, видеоиграх и кино.
 для знаменитой «Вставай, страна огромная…» Александрова и Лебедева-Кумача. Всю войну фильм «воевал», и Эйзенштейн, я думаю, добился им того, чего хотел, — преодоления страха перед жестоким, сильным, но обреченным на поражение врагом. 

Среди киноведов отношение к «Невскому» сильно менялось. В 1950-х годах он был, кажется, реабилитирован — и с точки зрения контента, и с точки зрения стиля (раньше его противопоставляли всему, что творилось в 30-х и 40-х годах в историческом жанре). Но к концу 1960-х — началу 1970-х годов поднялась новая скептическая волна, в основном у моих сверстников, занимавшихся кино профессионально. И не без влияния Андрея Тарковского, который относился к Эйзенштейну весьма амбивалентно и устно всегда его отрицал. От эпигонов Тарковского больше всего досталось «Александру Невскому», «Ивану Грозному» и «Октябрю» — «коллаборационистскому», по их мнению, хотя на самом деле насквозь ироничному фильму.

 

По моему мнению, Тарковский относился к Эйзенштейну сложнее, чем это представляется его адептами. Я знаю, какое сильное впечатление на Андрея произвела вторая серия «Ивана Грозного», когда Михаил Ромм еще до выхода на экраны привез для их курса копию, и они одними из первых посмотрели ее. В случае Тарковского естественно было желание гения следующего поколения освободиться от предыдущего. Освободиться от эйзенштейновского полифонизма и кадра, построенного как произведение графики. Но если кто и принял эстафету исторического кино у Эйзенштейна, то это именно Андрей Тарковский с его «Андреем Рублевым». Если смотреть на фактуру, то Тарковский, уйдя от мистериальности, тем не менее очень много взял из «Александра Невского» — холщовые одеяния персонажей, фон из белоснежных стен. В основном персонаже фильма Тарковского, не реальном, конечно, иконописце, а полностью вымышленном персонаже, столько же от настоящего Рублева, сколько в эйзенштейновском Невском от реального князя Александра. Андрей целил в другую сторону, и понятно, что в его экранном мире довольно много Достоевского. Тарковский был во многом живописец и в фотографизме гениально выявлял фактуру, он работал с потоком времени и не делал ставки на геометризацию и сложнейшую символику построения кадра или монтажной фразы, как Эйзенштейн. Это очень отражает 1960–70-е годы, когда акцент делался не на кристаллизации структуры, а скорее, на ее непрерывный поток. Но Тарковскому было ясно, что художник должен нести благую весть. А это именно то, что делал Эйзенштейн в «Александре Невском». В высоком смысле «Невский» и «Рублев» лежат на одной линии русской культуры.

Как ни удивительно, уроки «Александра Невского» по-своему усвоил Сергей Параджанов. Статичность, обращенность в зал, ритуальность его «кавказской трилогии» («Цвет граната», «Легенда о Сурамской крепости» и «Ашик-Кериб») суть творческое переосмысление традиции Эйзенштейна. Я не говорю, что Параджанов цитировал «Невского» или подражал ему, он делал совершенно самостоятельные фильмы. Но он понял возможности этого типа кино. 

«Александр Невский» остался тем не менее островом в нашем кино. Этот фильм чрезвычайно сложный при очень большой простоте. Кажется, что он адресован детям, и дети его любят. Я сам помню его с шестилетнего возраста, когда был еще в детском саду, и хорошо помню свои впечатления 1944 года, когда еще шла война и все воспринималось очень обостренно актуально. Лишь постепенно становилось ясным, что Сергей Михайлович использовал в нем тот культурный запас, который ко времени начала работы над фильмом старательно стирался из нашей истории. И это касается не только средневековой житийной традиции, но и таких недавних явлений культуры, как Серебряный век. Ведь в фильме есть прямые цитаты из Рериха и Билибина, есть отсылки к символизму и модерну, даже костюмы к фильму делала великая художник-модельер начала ХХ века Надежда Петровна Ламанова. Многие не понимали, на каком фундаменте стоит эта сказочка, и продолжали воспринимать его как «оборонный фильм». Сам Эйзенштейн об этом фундаменте не говорил. Сказал лишь, что его Александр — святой, и хватит. 

 

Наум Клейман в Музее кино. 2013 год © Фотография Дарьи Кружковой

Наум Ихильевич Клейманкиновед, историк кино, с 1992 по 2014 годы — директор Государственного центрального музея кино. В 1961 году окончил киноведческий факультет ВГИКа, в 1965 году был избран научным секретарем Комиссии по творческому наследию Эйзенштейна, один из составителей и авторов комментариев избранных произведений Эйзенштейна в шести томах 
(1964–1971). Выступал в качестве научного консультанта в реконструкции фильмов Эйзенштейна «Старое и новое» («Генеральная линия»), «Октябрь», «Броненосец „Потемкин“». Участвовал в восстановлении уничтоженной картины Эйзенштейна «Бежин луг» как режиссер (совместно с Сергеем Юткевичем) и как научный консультант.
 

Скорее оставьте свой адрес — мы будем писать вам письма о самом важном

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях — вы всегда будете в курсе наших новостей

Курсы
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Университет Arzamas
«Восток и Запад: история культур» — еженедельный лекторий в Российской государственной библиотеке
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Emoji Poetry
Заполните пробелы в стихах и своем образовании
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы

Подписка на еженедельную рассылку

Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости

Введите правильный e-mail