Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5ЛекцииМатериалы
Лекции
11 минут
1/7

Горький. «На дне»

Почему Горький неправильно толковал собственную пьесу и был озадачен тем, как ее трактуют актеры

Лев Соболев

Почему Горький неправильно толковал собственную пьесу и был озадачен тем, как ее трактуют актеры

9 минут
2/7

Анненский. «Черная весна»

Почему Анненский не радуется рождению весны, как Тютчев, Боттичелли и все нормальные люди

Олег Лекманов

Почему Анненский не радуется рождению весны, как Тютчев, Боттичелли и все нормальные люди

13 минут
3/7

Есенин. «Письмо матери»

Ветхий шушун, горький опыт и другие средства, которые Есенин использует, чтобы заставить нас плакать

Михаил Свердлов

Ветхий шушун, горький опыт и другие средства, которые Есенин использует, чтобы заставить нас плакать

14 минут
4/7

Булгаков. «Белая гвардия»

Как Булгаков предсказал появление своего «изумительного» романа и что в нем осталось от Толстого и Пушкина

Лев Соболев

Как Булгаков предсказал появление своего «изумительного» романа и что в нем осталось от Толстого и Пушкина

13 минут
5/7

Бабель. «Справка» и «Мой первый гонорар»

Чем бабелевская проститутка отличается от других и как проституция помогает писательству

Александр Жолковский

Чем бабелевская проститутка отличается от других и как проституция помогает писательству

13 минут
6/7

Афиногенов. «Страх»

Почему в начале 1930-х в театрах с успехом шла пьеса, в которой советские граждане сравнивались с кроликами, цепенеющими перед удавом

Илья Венявкин

Почему в начале 1930-х в театрах с успехом шла пьеса, в которой советские граждане сравнивались с кроликами, цепенеющими перед удавом

12 минут
7/7

Окуджава. «Прощание с новогодней елкой»

Как Окуджава прячет цитаты в простом на первый взгляд стихотворении и с чем он на самом деле прощается

Дмитрий Быков

Как Окуджава прячет цитаты в простом на первый взгляд стихотворении и с чем он на самом деле прощается

Расшифровка Окуджава. «Прощание с новогодней ёлкой»

Содержание эпизода Дмитрия Быкова из курса «Русская литература XX века. Сезон 5»

Говоря о поэтике Окуджавы, мы слишком часто повторяем банальности о его фольклорности — то, что он все время подчеркивал сам, — об его открытости и простоте, напевности. Но Окуджава — поэт чрезвычайно сложный. В этом и есть главная проблема, что его такие замкнутые, такие крепкие конструкции рамочные, в которые мы так легко помещаем себя, состоят из множества чужих цитат, темных обстоятельств, на которые он намекает, обстоятельств его биографии, которая нам неизвестна.

Окуджава очень скрытен. И может быть, понимание большинства его сти­хо­тво­рений потому так затруднено, что песня рассчитана на мгновенное вос­прия­тие и, выслушав песню, мы создаем какой-то собственный, личный об­раз ее смысла. А вчитываться в песню некогда — в нее и вслушаться-то не­когда. Поэтому, я думаю, пора анализировать некоторые самые таинствен­ные про­из­ведения Окуджавы пришла только сейчас. Возьмем для примера такую оче­вид­ную, казалось бы, такую простую вещь, как «Прощание с новогодней елкой». Это еще и самая длинная из песен Окуджавы. На самом деле короткие его вещи еще более сложны, потому что концентрация там больше.

Солженицын в одном частном разговоре сказал об Окуджаве очень точно: «Как мало слов и как широко забирает». Он действительно с помощью своих ас­социаций, достаточно эклектических, идущих из совершенно разных ис­точ­ни­ков, загребает очень широко.

«Прощание с новогодней елкой» вызывает у нас в памяти какой-то отдаленный образец. Но пока идет песня, пока мы слушаем ее, мы так ею восхищены, что совсем забываем, а откуда, собственно, нам известен этот размер и даже эти конкретные слова?

Где-то он старые струны задел —
тянется их перекличка…
Вот и январь накатил-налетел,
бешеный, как электричка.

Простите, но где-то мы это уже слышали.

Все мы немного у жизни в гостях,
Жить — это только привычка.
Чудится мне на воздушных путях
Двух голосов перекличка.

Да ведь это ахматовские «Комаровские кроки», или «Комаровские наброски», написанные, когда Оку­джа­ва уже был знаком с Ахматовой, был у нее и даже пел ей. Вероятно, и она что-то читала ему тогда. Почему же он в «Прощании с новогодней елкой», в пер­вой строфе, вдруг цитирует Ахматову? А что нам, собственно, известно о проис­хо­жде­нии этого стихотворения? О чем оно и чему посвящено?

Происхождение его, со слов жены Окуджавы, таково. Окуджава выезжает на съемку фильма «Женя, Женечка и Катюша». На этой съемке Олег Даль кричит на свою тогдашнюю спутницу. Все подавленно молчат. Окуджава говорит: «Что же вы руки прячете?» И потом получается строфа.

И утонченные, как соловьи,
гордые, как гренадеры,
что же надежные руки свои
прячут твои кавалеры?

Однако, во-первых, здесь есть некая нестыковка по времени — съемки происхо­дили позже, чем стихотворение было написано. А во-вторых, повод для стихо­тво­ре­ния явно недостаточен. Стихотворение написано в марте 1966 года. Какое ве­ли­кое и горькое событие переживала русская литература в марте 1966 года? Это утрата Ахматовой, ее смерть 5 марта. И это последняя оборвавшаяся нитка, связывавшая русскую литературу с Серебряным веком. Здесь нам становится ясен смысл прощания с новогодней елкой, которое вообще-то выглядит очень амбивалентным стихотворением.

Мы в пух и прах наряжали тебя,
мы тебе верно служили.
Громко в картонные трубы трубя,
словно на подвиг спешили.

О чем здесь речь? Здесь совершенно явная отсылка к ахматовской «Поэме без героя», к тому карнавалу, хо­ро­воду вокруг елки, который там описан, и ко всему хо­ро­воду русского Се­ре­бряного века. Что же происходит там? Происходит прощание с женщиной и про­ща­ние с эпохой. Совершенно очевидно, что речь идет об Ахматовой. Более того, у Окуджавы говорится:

Но начинается вновь суета.
Время по-своему судит.
И в суете тебя сняли с креста,
и воскресенья не будет.

Это явное указание на тему стихотворения: речь идет о смерти прекрасной женщины, женщины, чья судьба была одним огромным крестным путем. Кроме Ахматовой здесь, разумеется, никого увидеть нельзя. И еще более откровенная проговорка:

Ель моя, ель — уходящий олень,
зря ты, наверно, старалась:
женщины той осторожная тень
в хвое твоей затерялась!

Почему вдруг олень? Олень, который на новогоднюю елку никаким образом не похож и никак не угадывается в ее силуэте. Видимо, Окуджаве было из­вест­но, что в ранних стихах Ахматовой «голосом серебряным олень в зве­рин­це го­ворит о северном сиянии». И вполне могло быть ему известно, что в шуточ­ной пере­пис­ке с Пуниным  Николай Пунин (1888–1953) — искусствовед, гражданский муж Анны Ахматовой. Ахматова подписывалась «Олень», а иногда и Пунин на­зы­вал ее так. Во всяком случае в русской литературной мифологии эта клич­ка была до­статочно известна.

Но даже если этот олень появился здесь случайно, по обыч­ному тайноведению поэтов, нельзя не увидеть, что скрытый сюжет сти­хо­тво­рения — это прощание с праздником русской культуры, прощание с тем духом Рождества, который был Пастернак, прощание с духом горького и печального праздника, которым отмечена судьба русского Серебряного века. Это не просто прощание с жен­ственным страдальческим образом, это отпе­вание по-ахматовски целой эпохи, которая не повторится и не воскреснет, пото­му что Серебряный век не повто­рился в 1960-е, ему не дано было вос­крес­нуть, они недотягивали до этого уровня, и Окуджава это прекрасно понимал.

Не услож­няем ли мы поэтику Окуджавы? Вдруг это просто история о такой ново­год­ней несостоявшейся любви? Смею вас уверить, не усложняем, потому что сам Окуджава всегда старательно прячет литературный источник. Почему он это делает? Не потому, что гонится за оригинальностью, а именно потому, что в его сознании слишком тесно придвигаться к литературному источнику, слишком явно ссылаться на него — это дурной тон, это и вредит ориги­наль­но­сти текста, и как-то выдает в авторе желание побыть рядом с героем. Он ни­ко­гда не посвящал стихи памяти великих предшественников. У него даже сти­хо­тво­рение «Счастливчик Пушкин», которое посвящено памяти Пушкина, как-то нарочито сглажено, весь пафос сбавлен иронией. Он не мог позволить себе написать «Памяти Ахматовой», потому что для него Ахматова находилась на огромном пьедестале. И как он повторял: «Мне трудно было при ней рот открыть — я не знал, что говорить, разговаривала жена». Он потому, может быть, и произвел на Ахматову такое прекрасное впечатление, что по большей части молчал или пел, а это и есть оптимальная позиция для поэта.

Окуджаве свойственно скрывать источники вдохновения, потому что, напри­мер, гени­аль­ную песню о Франсуа Вийоне «Молитва Франсуа Вийона» он впо­след­ствии на­зы­вал просто «Молитва», а на все вопросы о происхождении песни отвечал: «По­ни­маете, тогда надо было ее так назвать, потому что нельзя было говорить „Мо­лит­ва“». Тем не менее, когда в Польше, где свободно можно было говорить «Мо­лит­ва», в абсолютно католической соцстране, такой оксюморон­ной, за­пи­сы­ва­ли пластинку с этой песней, название пе­ре­вели вообще как «Пес­ня о Вийоне». Почему? Потому что это песня в основе своей имеет вийонов­скую картину ми­ра, вийоновскую балладу противоречий, вийоновскую балладу поэтического состязания в Блуа  «Баллада поэтического состязания в Блуа», или «Баллада противоречий» — баллада французского поэта XV века Франсуа Вийона.. «Умному дай голову, трусливому дай коня» — это пре­лом­ление, продолжение вийоновской поэтики с его вечным «я всеми признан, из­гнан отовсюду», «мне из людей всего понятней тот, что голубицу вороном зовет» и так далее.

Миф об Окуджаве простом, Окуджаве бытовом следует развеять раз и навсегда. Окуджава — один из самых глубоких литературных русских поэтов. И, вскры­вая эти подтексты, мы правильнее поймем его место на нашей поэтической линейке. В автоописании своего метода, пожалуй, Окуджава наиболее точен в стихотворении «Из окна вагона», которое позволяет увидеть основу его ассоциативного метода, где план проступает сквозь план, карнавалы Сере­бря­ного века — сквозь посиделки шестидесятников, молитва Франсуа Вийо­на — сквозь молитву нашего современника.

Стихотворение, которое называется «Из окна вагона», лучше всего показывает эту двойную экспозицию окуджавского миропонимания.

Низкорослый лесок по пути в Бузулук,
весь похожий на пыльную армию леших —
пеших, песни лихие допевших,
сбивших ноги, продрогших, по суткам не евших
и застывших, как будто в преддверье разлук.

Их седой командир, весь в коросте и рвани,
пишет письма домой на глухом барабане,
позабыв все слова, он марает листы.
Истрепались знамена, карманы пусты,
ординарец безумен, денщик безобразен…
Как пейзаж поражения однообразен!

Или это мелькнул за окном балаган,
где бушует уездных страстей ураган,
где играют безвестные комедианты,
за гроши продавая судьбу и таланты,
сами судьи и сами себе музыканты…

Их седой режиссер, обалдевший от брани,
пишет пьеску на порванном вдрызг барабане,
позабыв все слова, он марает листы,
декорации смяты, карманы пусты,
Гамлет глух, и Ромео давно безобразен…
Как сюжет нашей памяти однообразен!

Два сравнения, две метафоры, дополняющие друг друга, — низкорослый лесок, одинаково похожий на разбитую армию и на нищую странствующую труппу. Эти два сравнения дополняют друг друга, помогая высветить главный сюжет Окуджавы, сюжет о разбитой армии, сюжет о бродячем артисте, сюжет о гор­дости вопреки поражению.

Высвечиваются эти сюжеты, конечно, наложением слов, рифм, сходством. Но главное, этим откровенным признанием — как однообразен сюжет моей памяти, ничего другого там не увидишь, как ни всматривайся.

Окуджава везде, куда бы он ни смотрел, видит один и тот же сквозной мировой литературный сюжет, сюжет победы вопреки поражению, сюжет горькой насмеш­ки над собой, всегда обреченным проигрывать и всегда вынужденным дер­жаться. Об этом же рассказывает и его «Старинная солдатская песня» («Отшумели песни нашего полка…») — песня о том, что у обреченных старых солдат ничего не оста­лось, кроме личного достоинства.

Руки на затворе, голова в тоске,
А душа уже взлетела вроде.
Для чего мы пишем кровью на песке?
Наши письма не нужны природе.

Спите себе, братцы, все придет опять.
Новые родятся командиры,
новые солдаты будут получать
вечные казенные квартиры.

Спите себе, братцы, все вернется вновь,
все должно в природе повториться,
и слова, и пули, и любовь, и кровь,
времени не будет помириться.

Сюжет вечного повторения или, по Ницше, вечного возвращения — это и есть главная тема лирики Окуджавы. Куда ни оглянись, ты сталкиваешься с тем же однообразным пейзажем. Именно поэтому одно из главных средств дости­же­ния эффекта в его текстах — это привлечение широчайшего поэтического контекста, потому что для него вся мировая литература, в общем, об одном и том же. И в «Прощании с новогодней елкой», и в «Молитве Вийона», и в сти­хотворении «Из окна вагона» мы видим один и тот же прием, про­сле­жи­вание собственной судьбы в настоящем на великих образцах будущего. И выясняется, что ничего нового мы не придумаем, но и до конца не проиграем, потому что в последний бой вместе с нами вступит наше прошлое.  

Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел